home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 14

Воспоминания Джеба

Когда пришло известие об убийстве в Датфилдс-ярде, меня не было в отделе новостей, хотя, поскольку Джек, как я теперь о нем думал, наносил свои удары по выходным и поздно ночью, я перестроил свой рабочий график так, чтобы находиться в редакции и быть готовым лететь на место тогда, когда он с наибольшей вероятностью в следующий раз даст о себе знать. Однако на тот же самый распорядок дня перешел Гарри (а также мистер О’Коннор, Генри Брайт и еще несколько человек – если хотите, отряд быстрого реагирования, нацеленный исключительно на одного Джека), поэтому именно он помчался туда, оставив меня допивать горький чай в комнате отдыха, где я сидел в отвратительном настроении.

И вот вам ирония судьбы: мое отвратительное настроение оказало мне неоценимую услугу. Я не отправился в ту ночь к анархистскому клубу, где была обнаружена Долговязая Лиз, и посему оказался свободен для участия во втором действии кровавой драмы, ждать которого пришлось недолго.

Необходимо прояснить причину моего отвратительного настроения. Разумеется, оно было связано с этим проклятым письмом. Я долго трудился над ним, пока наконец не решил, что добился совершенства, после чего показал его О’Коннору. Я полагал, тот будет доволен, однако минул целый день, прежде чем наконец от него за мной пришел рассыльный – срок слишком большой, испугался я, и моя уверенность в себе, и без того хрупкая будто ваза в эпицентре урагана, начала давать трещины. Я вошел в кабинет, и там, в надвинутом на лоб козырьке от света, сидел О’Коннор, а рядом с ним, в одной сорочке, – Гарри Дэм, проклятый Гарри. Вы должны понять, что я не питал к Гарри ненависти; на самом деле я даже чувствовал определенное уважение к его безудержной энергии и умению разбираться во всех тонкостях нашего ремесла; и все-таки я его немного побаивался, сознавая, что честолюбие у него такое же непомерное, как и у меня, и он способен буквально на все, чтобы его удовлетворить. Больше того, презрение, которое Гарри испытывал к евреям, указывало на то, что у него внутри что-то не так.

– А, вот и ты! – воскликнул О’Коннор. Я озабоченно всмотрелся в его лицо, стараясь разглядеть хоть какие-нибудь признаки любви, но увидел только то, что он полностью сосредоточен на насущном. – Проходи, проходи. Это письмо, которое ты написал, оно весьма неплохое. По-моему, мы почти попали в точку.

Почти попали в точку! Не эти слова жаждет услышать автор. Гораздо предпочтительнее были бы «шедевр», «непреходящая ценность» или «будет жить в веках». Однако подобные хвалебные речи я не услышал.

– Ого, первая фраза замечательная, – подхватил Гарри, и снова восхваление оказалось таким слабым, что его с трудом можно было расслышать. – Не могу выразить, как я рад, что мы поручили это тебе. Я бы даже близко не смог сочинить ничего столь блестящего.

В его голосе я уловил подтекст, ведущий в другую сторону; он указывал на то, что один только Гарри знал, как устранить все недочеты, хотя я не был согласен с тем, что недочеты имеются.

– Что-нибудь выпьешь? Ах да, конечно, ты ведь не пьешь, – сказал О’Коннор. – Пожалуй, и мне тоже следовало бы завязать; быть может, тогда мой нос перестал бы светиться в темноте.

Эта неуклюжая попытка разрядить обстановку вызвала у нас с Дэмом насквозь фальшивые улыбки. О’Коннор выпил что-то такое, что имеет янтарно-бурый цвет, наливается в стакан на треть, обжигает горло, но затем, проливаясь дальше, успокаивает; от его воздействия у него в уголках глаз навернулись слезинки.

– Я считаю, нужно еще немного поработать.

– Сэр, вы хотите, чтобы я переписал его еще раз? – спросил я дрогнувшим помимо воли голосом.

– Нет, нет, ты нашел бесподобные слова. «Джек-Потрошитель» – клянусь Богом, это просто великолепно, магические слова, от них весь город содрогнется до самых подвалов, а газета разойдется миллионным тиражом, не сомневаюсь. Нет, дело в другом. Тут нужно добавить больше веса. Больше силы.

– Понимаю, – сказал я, хотя на самом деле ничего не понимал.

– На мой взгляд, Гарри пришла в голову чудесная мысль. Давай, Гарри, говори.

– Даже лучше, я покажу! – Метнувшись к своему итонскому пиджаку, тот достал что-то из кармана. – Вот оно, головное блюдо, – продолжал он, имея в виду, разумеется, «главное блюдо», – да, тебе это понравится! – Гарри помолчал, добавляя предстоящему заявлению драматичности, после чего продемонстрировал свое сокровище. – Красные чернила!

«О господи! – подумал я. – Неужели он это серьезно?»

– Красные, – с гордостью продолжал Гарри, – как кровь.

– А это не слишком мелодраматично? – спросил я. – По-моему, тут перебор.

– Гм, – протянул Гарри. – Разве может быть перебор, если речь идет об убийстве?

– На мой взгляд, может, – сказал я. – Если преподнести все слишком напыщенно, ни один человек в здравом уме в это не поверит. «Джек-Потрошитель» превратится в шутку, а не в леденящий душу образ, которому суждено внушать страх на протяжении тысячи лет.

– Твое самолюбие достойно похвал, – заметил О’Коннор. – И это говорит о том, что ты, вне всякого сомнения, писатель. Но позволь напомнить, что предшествует гибели? Памятуя об этом, я прошу тебя выслушать предложение Гарри.

– Ничего особенного я не предлагаю, – сказал американец. – Так, пустяки. На девяносто процентов твоя работа, может быть, на девяносто пять. Но мы ведь не собираемся делить доходы, правда?

– Я не могу спокойно смотреть на то, как к результатам моего труда относятся так пренебрежительно, – презрительно фыркнул я. – Быть может, пригласим Генри Брайта, выслушаем его мнение? Он человек толковый.

– Нет, нет! – возразил О’Коннор. – Генри ничего об этом не знает, об этом никто ничего не знает, и так все и должно оставаться. Джеб, просто выслушай Гарри.

– Вот мой замысел, – сказал Дэм. – Раз, два и готово, никаких разглагольствований и пережевываний.

Я понятия не имел, о чем он говорит, но догадывался, что он собирается изложить свою «улучшенную» версию.

– Красные чернила – это только начало, – продолжал Гарри. – И на самом деле это скорее упаковка, чем содержание. Но добавляется одно предложение. Джек говорит что-нибудь вроде: «Я собирался использовать кровь шлюхи, но она быстро стала густой и липкой, словно варенье из крыжовника. И вот теперь у меня на руках эти чертовы чернила».

– Кровь и вправду быстро становится густой и липкой?

– Я так слышал, – подтвердил Гарри. – Сам я, кажется, в последнее время не снял скальп ни с одной шлюхи; но, понимаешь, это классная деталь, она прикует к себе внимание. Потрошитель настолько обезумел, что собирался использовать в качестве чернил кровь убитой девушки, и, может быть, он добавит что-нибудь вроде «ха-ха!». Но красные чернила – это приманка, вроде обертки на пачке жвачки «Блек Джек», и бабах! – никто не может пройти мимо.

Я не смог ничего придумать в ответ на аллюзию на «Блек Джек»; а кто бы смог? В конце концов, что такое пачка жвачки «Блек Джек»?

– Затем, – продолжал Гарри, – нам нужна еще одна жуткая подробность. Я хочу сказать, он же Потрошитель, а не какой-нибудь там Целователь. Так что давай добавим фразу, скажем, в которой он говорит, что отрежет ухо и отправит его «фараонам».

Это было ужасно. Это было замечательно.

– И последнее, – закончил Гарри. – Речь опять идет о подаче, только и всего, по-прежнему именно великий Джеб сотворил Джека-Потрошителя, – но давай исковеркаем пунктуацию. Лично я никогда не ладил с запятыми. У меня в голове никакие правила не держатся. Кто только их придумал? В общем, я выброшу все эти завитушки…

– Но, – возразил я, – тогда письмо по манере изложения и языку будет принадлежать образованному человеку, а по форме – необразованному. Не вижу, каким образом это пойдет на пользу дела.

– Письмо станет страшным, – сказал Гарри. – И последний гвоздь в крышке гроба – я перепишу его своей рукой. А причина этого в том, ребята, что, в отличие от вас, у меня есть только одно шикарное качество. И это мой почерк. Я до сих пор чувствую жгучую боль в том месте, где сестра Мэри Патриция десятки раз ударяла меня по руке стальной линейкой. Эта девочка лупила от всей души. Так что поверьте, чистописание я усвоил. Это придаст – ну, не знаю, таинственности. С одной стороны, вроде бы так, а с другой – вроде бы эдак.

– Должен сказать, это великолепная мысль, – подхватил О’Коннор. – Если провернуть все нужным образом, это позволит увеличить тираж на десятки тысяч экземпляров, а сотворенный Джебом Джек станет главным чудовищем девятнадцатого столетия. А может быть, и двадцатого.

Кто я был такой, чтобы возражать против подобного безумия? Я не имел морального права возражать с противоположных позиций, поэтому просто угрюмо кивнул и сел на место. Назвался груздем – полезай в кузов.

– Замечательно! – воскликнул Гарри и с воодушевлением принялся за работу, расчистив место на столе.

Мы с О’Коннором смотрели на то, как он на удивление красивым почерком переписал мои слова на лист чистой бумаги, так что действительно получилось нечто похожее на послание от самого дьявола, если старик действительно обучался у монашек, а если хорошенько подумать, возможно, так оно и было!

Закончив, Гарри взял бумагу за уголок, помахал ею, чтобы высохли чернила, затем сложил и засунул в конверт.

– Схожу найду какого-нибудь мальчишку и прослежу за тем, чтобы он опустил письмо в ящик Центрального агентства новостей, – сказал он. – Черт возьми, весь город содрогнется до основания! А мы будем готовы запрыгнуть на лошадь первыми.

– Великолепно, Гарри, просто блестяще! Джеб, ты согласен?

– Пожалуй, – обиженным тоном произнес я, потерпев поражение во всех раундах.

Я написал бесчестный документ, затем возгордился своим творением, словно совершил нечто благородное, и вот теперь, совершенно абсурдно, я чувствовал себя униженным тем, что другие осквернили честность еще больше. Внезапно мне показалось, что меня стошнит.

– В таком случае, ребята, – сказал О’Коннор, – возвращаемся к нашим делам.

Надев шляпу и пиджак, Гарри улыбнулся так, словно только что съел рождественского гуся.

– Я вас больше не держу, – сказал О’Коннор, и Дэм удалился. О’Коннор повернулся ко мне. – Джеб, будь веселее. Это бизнес. Вот так мы работаем, так работали и будем работать всегда. Ну, а теперь ступай заниматься своими делами и жди, когда заварится каша.


Глава 13 Дневник | Я, Потрошитель | cледующая глава



Loading...