home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 25

Дневник

18 октября 1888 года (продолжение)


Я достал свое оружие. Это был мой член.

– Ну вот, – сказала она, – предоставьте Сьюзи раскрыться перед вами и сделать так, чтобы вам стало приятно и тепло, именно этим Сьюзи и занимается, точно.

Прикосновение ее рук действительно оказалось ангельским. Я ощутил их своим твердым естеством. Она ввела меня в себя, и пальцы ее были нежные, но твердые, ласковые, но деловитые, идеальные и чувственные. Я ощутил некоторое ерзанье, когда она нашла вход, расположилась под нужным углом, толкнула, потянула, направляя, поправляя, примеряя, приближаясь ко мне сама и приближая меня к себе, и наконец полностью овладела мною, и я погрузился в самое ее нутро. Я почувствовал словно скольжение атласа по шелку с тонким намеком на смазку, поверхности соприкоснулись с наилегчайшим трением, обеспечившим восторг тесноты, и мы образовали идеальную гладкую динамо-машину, скользящую, скользящую, скользящую до тех пор, пока я не почувствовал, что умру, если она сойдет с колеи или если у меня иссякнет мой инструмент.

– О Господи… – прошептала она. – О, сэр, как восхитительно ощущать вас внутри!

Эту чепуху она говорила всем ребятам? Однако кому какое дело было до ее слов в тот момент, ибо мои бедра взяли естественный ритм и мы начали ритуальный танец, первобытную церемонию. Я чувствовал ее сердце, ее небольшую грудь, прижавшуюся к моей сильной груди, проклятую мешающуюся одежду, но вскоре в погружении и частичном изъятии перед новым погружением ее бедра нашли волшебный первозданный ритм, она смогла нанизать свое тело, и это освободило ей бедра, позволив им двигаться так, словно во всей вселенной больше ничего не было, подчиняясь крошечному мозгу рептилии, не способному на высшую деятельность, и вот почему это было истинное волшебство, вот почему мужчины и женщины, благопристойные и падшие, припевающие и полные отчаяния, беспощадные и человечные, без раздумий продают свою душу за миг блаженства.

Я полностью потерял ощущение одежды, двух тел, соединившихся в церкви, церкви в городе, города в стране, страны на планете. Обеими руками я прижимал ее к себе, уверенный в том, что чувствую ее дрожь, убеждая себя в том, что чувствую, как ее бедра подстраиваются под мою скорость и настойчивость. Я страстно поцеловал ее, язык встретился с ее языком; и движение, усиливающееся напряжение, жаркое дыхание, вырывающееся из широко раскрытых ноздрей. Оставался только последний спазм, и он случился тогда, когда и должен был случиться, слишком рано и в то же время слишком поздно, то есть идеально, поскольку не было никакого промедления, не говоря уж про осознанную волю. Мое освобождение было подобно катаклизму. Мне приходилось слышать о некоем химическом веществе под названием динамит, способном взорвать все что угодно, и вот сейчас я подумал, что меня как раз под завязку начинили этой самой чудо-взрывчаткой. Подробности банальны, если о них говорить, однако в действительности они были другими, и такими они остались в памяти.

Учащенно дыша, я отпрянул назад, втягивая сладостный кислород, чтобы наполнить свои изголодавшиеся легкие и вернуть силу измученным членам. Я ощутил великую пустоту, принесшую удовлетворение. В дрожащем свете свечей я увидел, как она опустила юбки, улыбнулась так, словно это было нечто большее, чем просто игра, и тряхнула головой, освобождая спутанные волосы от склеившего их пота. Сунув руку в сумочку, достала что-то похожее на булочку, вытерла этим лицо и спросила:

– Ну как, теперь нам лучше, правда?

– О да, моя Джульетта. Это – восток, а ты – утреннее солнце.


Глава 24 Воспоминания Джеба | Я, Потрошитель | Глава 26 Воспоминания Джеба



Loading...