home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 34

Воспоминания Джеба

Майор Пуллем проживал в красивом доме на Хокстон-сквер в Хэкни, милях в полутора к северу от Уайтчепела. Опрятный, процветающий, аристократический район – идеал, к которому должен стремиться каждый англичанин. Дом Пуллема – на самом деле он принадлежал леди Мэшем – изящно стоял на изящной улице, ровня среди своих соседей, величественный, утонченный, ухоженный: достойное вознаграждение отчаянному кавалеристу, в которого стреляли добрых десять тысяч раз за его службу короне. Жаль, что майор Пуллем не довольствовался одним только домом, но такова природа зверя.

Я прибыл на место в одиннадцать часов вечера. Действительно, на небе сиял полумесяц, пробивавшийся сквозь разрывы в мечущихся тучах, а порывистый ветер шуршал ветвями деревьев, в изобилии растущих вокруг. Пришла осень, и деревья сменили цвет, окрасившись в золото и багрянец. Листья, достигнув совершенства сухой смерти, кружась падали на землю, устилая лужайки и канавы. В воздухе висело тяжелое предчувствие дождя, и я решил, что он начнется еще до рассвета. Поэтому я надел поверх коричневого костюма древний макинтош, когда-то принадлежавший отцу, обмотал шею клетчатым шарфом, а на голову нахлобучил фетровую шляпу, натянув ее на самые уши. Я не собирался позволить дождю встать между мной и Джеком.

Я нашел профессора Дэйра точно там, где мы договорились, на скамейке на Хокстон-сквер в доброй сотне метров от дома майора, откуда он тем не менее прекрасно просматривался. Майор не мог покинуть дом так, чтобы мы этого не заметили, поскольку очаровательный сад, разбитый на заднем дворе, не имел выхода, будучи окружен со всех сторон другими домами.

– Он дома? – спросил я.

– Точно. Они с леди Мэшем вернулись в десять вечера с какого-то светского сборища. Все были в шелках и бриллиантах, так что, вероятно, это было в Мейфэре или в каком-нибудь другом золотом месте. Они приехали в кэбе, отпустили всех слуг и теперь вдвоем в спальне. Возможно, Пуллем взобрался на свою жену и кричит: «Вперед, старушка, вези меня на врага!», и так они проведут весь вечер.

– Полагаю, в этом случае мы бы услышали ее крики, полные блаженства, – заметил я. – Они перекрыли бы даже шум ветра.

Мы дружно рассмеялись. За время нашего приключения между нами возникла восхитительная дружба, чем, вероятно, объяснялось то, что я так гневно отреагировал на клеветнические измышления Гарри Дэма. Дэйр нисколько не уступал мне в иронии, придерживался таких же радикальных взглядов, точно так же осуждал церемониальную помпезность Британской империи и скрытый в ней очаг гниения, но только был чуть более хладнокровным. Он никогда не злился при виде того уродства, которое пряталось у всех на виду перед сонными глазами Лондона, лишь изредка позволяя себе издать мрачный смешок. Воистину, он был идеальным Холмсом.

– Вот, – сказал Дэйр, – можете взять вот это. Штуковина громоздкая.

С этими словами он раскрыл пелерину, расстегнул застежки, сунул руку куда-то внутрь и передал мне довольно тяжелый предмет, лежащий в кожаном кармашке с множеством ремешков. Почувствовав вес этого предмета у себя на коленях, я понял, что он гораздо тяжелее, чем можно было предположить по его размерам. Нагнувшись, я распутал кожаные ремешки и достал предмет, спрятанный в кармашке. Сперва в тусклом освещении далекого газового фонаря я не смог различить, что это такое, но постепенно предмет принял более или менее знакомые очертания.

– Боже милосердный, – потрясенно прошептал я, – это же пистолет!

– Да, это он. И чертовски большой, как мне сказали.

Разглядев изогнутую деревянную рукоятку, я взялся за нее, частично вытащил пистолет из чехла и увидел, что у него два ствола и два курка. В длину он имел всего около фута, поэтому впечатление от него было противоречивое. Та часть, которую я вытащил, напоминала винтовку, точнее, охотничье ружье, поскольку имело петлю и запор, его можно было разломить, чтобы вставить патроны; однако приклад отсутствовал, была только толстая изогнутая деревянная рукоятка. И стволы также были короткими, что еще больше отдаляло это оружие от категории винтовки или ружья.

– Как… поживаете? – весело спросил профессор.

– Э… я не…

– Это «хауда»[53], – объяснил Дэйр. – Как оказалось, у меня был дядюшка, потративший всю свою жизнь и все свое состояние на то, чтобы увешать гостиную своего особняка головами. Если хотите знать мое мнение, совершенно бесполезное занятие, если только речь не идет о человеческих головах, однако таковых, увы, в дядюшкиной коллекции не было ни одной. Он окончил свои дни, возможно, под копытами антилопы-гну, и пистолет перешел к моему отцу, ну а после его смерти достался мне вместе с прочим хламом, имеющим сомнительную ценность. Много лет он валялся у меня на чердаке.

– Это охотничий пистолет?

– В определенном смысле. Вот только пользуются им не тогда, когда охотник охотится на зверя, а тогда, когда зверь охотится на охотника.

Я ничего не сказал, не понимая, что Дэйр имеет в виду.

– В Индии на тигра охотятся из корзины, закрепленной у слона на спине. Сахибу не нужно продираться сквозь густые, опасные джунгли, чтобы приблизиться к добыче. Он путешествует с удобством, как и подобает радже. Но тигр умен. Иногда, понимая, что на него охотятся, он забирается на дерево, прячется среди ветвей и ждет, когда подойдет слон. Тигр совсем не глуп. Он знает, что слон ему не враг. Он знает, кто его враг, поэтому спрыгивает сверху в корзину и готовится приступить к обеду. В такой тесной обстановке управиться с громоздким ружьем неудобно. Сахиб достает из кобуры свой пистолет «хауда», взводит оба курка, и в тот момент, когда тигр бросается на него, выпускает ему в глотку две огромные пули. Сахиб остается в живых и вечером вместе со своей мемсахиб наслаждается мясом под манговым соусом и рассказывает ей о своем подвиге.

– То есть это оружие, к которому прибегает припертый к стенке, – сказал я, наконец разглядев сквозь иронию общую концепцию.

– Совершенно верно. Совсем неплохо иметь при себе такую штуковину, если мы по воле случая наткнемся на Джека, а тот вздумает дать нам отпор. Сомневаюсь, что мы, какими бы блистательными ни были, сможем уговорить его бросить нож, так что останется только взвести курки и стрелять. Калибр – что-то под названием «5-7-7 Кинох», что бы это ни означало, но размеры пистолета определенно отговорят Джека от дальнейшего сопротивления.

– Он заряжен?

– Половина веса приходится на боеприпасы, друг мой.

– Не знаю, смогу ли я выстрелить в человека, – пробормотал я.

– Нож у него в руке и усмешка на лице убедят вас в противном. К тому же гораздо лучше, если пистолет у вас будет и вы им не воспользуетесь, чем наоборот.

Собрав портупею, я определил, что ее нужно надеть на одно плечо, чтобы кобура болталась под другим. Совершив это, предварительно сняв пиджак и макинтош, я обнаружил, что кобура удобно устроилась на мне, хотя вес ее приходился не на какую-либо часть моего тела, а на скамью.

После чего мы стали ждать. Мы устроились в небольшой рощице посреди площади, рядом с памятником какому-то Хокстону, кто бы это ни был, черт возьми; полицейский мог увидеть нас только в том случае, если бы прошел на площадь, но профессор Дэйр заверил меня в том, что такого никогда не случается.

– Богатые, – объяснил он, – не нуждаются в дополнительной охране. Они и так в полной безопасности за несокрушимыми стенами своего морального превосходства.

Мы сидели на скамье, время шло, тучи сгустились, и сквозь них уже не пробивался тусклый свет полумесяца; ветер усилился, хотя, быть может, я просто замерз, сидя без движения на холодном камне скамьи. Время от времени проезжали наемные экипажи, изредка проходила кучка людей, как правило, громкоголосых и шатающихся от выпивки, однако на площадь никто не выходил, и в доме все оставалось тихо.

Наконец, когда мое терпение было уже на исходе, я достал из кармана часы и увидел, что времени уже далеко за час ночи. Мы просидели больше двух часов.

– Мне начинает казаться, что сегодня ничего не произойдет, – сказал я.

– Согласен. Отсюда, по крайней мере, час пешком до чрева Уайтчепела, то есть он начнет действовать не раньше двух. Ему нужно еще будет найти «птичку», взять ее, отвести в укромное место, выпотрошить и вернуться назад. Обширная повестка дня, чтобы успеть управиться до… так, а это еще что?

И действительно, это еще что?

Из дома майора появилась фигура, определенно мужчина, хорошо подготовившийся к холоду и надвигающемуся дождю. Он быстро перешел на противоположную сторону улицы, где газовых фонарей было меньше, и решительно зашагал в направлении Уайтчепела.

– О Боже, сэр, это он! – прошептал профессор. – За прошедшую неделю я уже неоднократно наблюдал издалека за этой походкой. Наш человек ходит быстро, никакого изящества, никакой размеренности, одна только жажда двигаться вперед. Это он, тут нет никаких сомнений.

– Давайте…

– Нет, – остановил меня Дэйр. – Он повернет за угол, но только после того, как оглядится по сторонам. Военная выучка. Мы сидим неподвижно до тех пор, пока он не повернет, и только после этого трогаемся за ним.

Мы следили за удаляющимся человеком, и на углу, как и предсказал профессор, он остановился и внимательно осмотрелся вокруг. Поскольку этот счастливый уголок Лондона был совершенно пустынным, два таких странных типа, как мы с профессором, бросились бы в глаза, если б находились в движении. Но сейчас даже на таком расстоянии было видно, что взгляд майора ничего не заметил в зарослях посреди площади и вообще где бы то ни было, и через мгновение он скрылся из виду. Только тогда мы пришли в движение.

Мы поднялись со скамьи – ух, внезапно приняв на плечо всю тяжесть «хауды», я осознал, какая же тяжелая эта чертова штуковина! – и поспешили следом за лисицей. Торопясь, мы достигли угла, где только что стоял майор, прежде чем он дошел до следующего, и снова его увидели.

Профессор достал театральный бинокль, посмотрел в него и подтвердил, что майор отбросил всякую осторожность и прямо-таки несется вперед. Целью его предположительно была Кингсленд-роуд, которая вела к Коммершл и дальше в самое нутро уайтчепелской торговли плотью.

– Отлично! – сказал Дэйр. – Направляемся прямиком на Кингсленд. Пуллем идет напрямик, чтобы сберечь время. Мы же на Кингсленд поймаем кэб и поедем на Уайтчепел, ища его. Если мы его увидим, то проедем мимо и выйдем впереди него на обе стороны улицы, и тот, кто пойдет по противоположной стороне, будет подавать знаки второму, который не будет оборачиваться.

– Вам уже приходилось проделывать такое раньше?

– Едва ли. Если у вас есть какие-либо другие предложения, я вас слушаю.

– Я в этом деле новичок.

– Тогда в путь!

Мы пошли напрямик и через три квартала вышли на Кингсленд. Проклятое невезение – ни одного кэба, движение по улице редкое, тротуары пустынные, поскольку сюда шлюхи не захаживали. Мы устремились вперед, прекрасно сознавая, что наша вертикаль по сравнению с диагональю майора уже обеспечила нам отставание по меньшей мере в шесть кварталов. Мы последними словами прокляли свое невезение, и наши проклятия возымели свое действие.

Кэб появился из ниоткуда, и извозчик заявил, что работа у него уже закончилась, но я пообещал щедро заплатить, и тогда он согласился. Мы забрались в экипаж, и он помчался вперед. Для меня явилось огромным облегчением снять с плеча вес «хауды», к тому же с силой колотившей меня по бедру, где наверняка уже образовался здоровенный синяк. Также большим облегчением явилась возможность наполнить легкие кислородом, облизать пересохшие губы и втягивать воздух в свое удовольствие, а не судорожными глотками.

Мы погромыхали вперед – цок-цок-цок, – внимательно смотря по сторонам. Предположив, что майор будет идти справа, я уступил это место профессору, а сам занялся изучением прохожих, идущих по левой стороне улицы. После того как Кингсленд, согласно лондонскому обычаю, который выводит из себя и сбивает с толку, перешла в Шордич, прохожих стало заметно больше, а затем еще больше, когда Шордич повернула направо, сливаясь с Коммершл, и превратилась в широкую, хорошо освещенную и довольно оживленную, несмотря на поздний час, улицу. Нашему кэбу приходилось лавировать между подводами, развозящими товары все двадцать четыре часа в сутки, в то время как прохожие петляли среди закрытых по большей части торговых ларьков. Газовое освещение выполняло свою работу, кафе, пивные и редкие магазины также отбрасывали свет, однако в целом складывалось несколько безумное впечатление камеры-обскуры, создающей эмоции, но не конкретные образы. Все это походило на беспорядочное столпотворение, сумасшедший карнавал плоти, усугублявшийся напряжением, которое я испытывал, а также страхом что-нибудь пропустить, вследствие чего на моих руках будет кровь следующей жертвы…

– Полагаю, это доктор Потрошитель! – объявил профессор.

– Вы его видите?

– Идет, ничего не боясь, будто Сесил Родс[54] по Африке с карманом, набитым алмазами, – ответил Дэйр. Обернувшись, он открыл окошко к извозчику и сказал: – Через два квартала высадите нас на левой стороне.

– Хорошо, – ответил тот, – но только берегите головы, сэр, так как начался дождь.

Какое воздействие это должно было оказать на происходящее? До сих пор Джек еще ни разу не работал в дождь. Возможно, это его остановит. А может быть, он попробует работать под крышей или придумает еще что-нибудь… Тут я осознал, что в этом случае мы его потеряем и наша сегодняшняя попытка окончится неудачей.

Профессор расплатился с извозчиком. Мы вылезли из кэба, заняли позицию за закрытым лотком – словно мальчишки, играющие в войну; прохожие сочли бы нас сумасшедшими, если б обратили на нас внимание, но этого, разумеется, не произошло, – и стали ждать. И действительно, вскоре появился, узнаваемый по тяжелой нетерпеливой поступи, майор Пуллем из Королевских ирландских гусар, теперь похожий на рядового Пуллема из Королевских ирландских дерьмочерпиев. По законам своего ремесла, он полностью изменил свой облик.

Майор приблизился, поравнялся с нами, двинулся дальше.

– Я пойду впереди него, – сказал профессор. – А вы оставайтесь на этой стороне улицы. Я буду оглядываться на вас, но только не на него, и ждать вашего сигнала. Все понятно?

– Замечательно, – сказал я.

Именно так мы и поступили. Профессор быстро пересек улицу и оказался метрах в ста впереди майора. На него он не оглядывался – только на меня, – а я двинулся метрах в пятидесяти позади Пуллема, но только по противоположной стороне Коммершл. Квартал за кварталом я знаком показывал Дэйру идти прямо. Пройдя Фэшн-стрит, затем Уэнтворт, профессор поставил на то, что майор свернет направо на Уайтчепел, и без колебаний повернул за угол. Майор подыграл нам, и мы двинулись по Уайтчепел.

Еще одна остановка случилась, когда майор зашел в «Десять колоколов», прямо на пересечении Коммершл и Фурнье, напротив рынка Спиталфилдс, чтобы выпить пива, а мы остались торчать под моросящим дождем.

– Полагаю, он проверял, нет ли поблизости полицейских, – высказал свою догадку профессор. – Он обходит район, отмечает места скопления «бобби», маршруты их патрулирования, высматривает в толпе полицейских в штатском. И еще я думаю, что он уже выбрал место, которым до этого не пользовался. Осушив кружку, он выйдет из пивной, не спеша двинется по улице, в определенном месте подойдет к проститутке и предложит ей составить ему компанию. Согласившись, та поведет его в темный переулок. Он же, предварительно разведав местность, предугадает ее выбор.

– Я последую за ним, – вызвался я.

– Считаю, нам следует отказаться от волшебной тактики слежки. Скорее всего, нам придется двигаться быстрее. Если Джек поведет шлюху в переулок, нам нужно будет тотчас же напасть на них. Он никогда не колеблется. Он сразу же выхватит нож, но прежде чем он успеет сделать ей что-либо плохое, мы окликнем и остановим его. Пистолет будет полностью контролировать ситуацию.

– Не следует ли нам предупредить какого-нибудь «бобби»?

– Вы считаете это разумным?

– Я… – Задумавшись, я увидел, какими неприятностями это чревато. – В данном вопросе я агностик[55].

– Наверное, в этом случае придется одновременно решать слишком много проблем. Следить, вмешаться, схватить, задержать, и еще позвать полицейского? Задач чересчур много, легко запутаться, что-то забыть, действовать без полной уверенности. Мы вышли на Джека, как и предполагали; мы доведем эту игру до конца и возьмем главный приз.

Я непроизвольно сглотнул подступивший к горлу клубок. Я мысленно дал себе зарок не подходить слишком близко. Этот человек молниеносно орудует ножом, и в одно мгновение, прежде чем я успею спохватиться, он вырвет у меня из груди сердце и съест его, словно яблоко… Нет, нет, сказал я себе, старина Джеб, ты слишком высоко ценишь себя, чтобы окончить свои дни таким образом. Держись на расстоянии, не забудь взвести курок этого чертова пистолета, а если Джек сделает хотя бы шаг в твою сторону, отправляй его прямиком в преисподнюю. Будь героем. Прими бесконечную любовь. Но только не забудь взвести курок этого чертова пистолета!

Мы стояли напротив пивной и видели майора, сидящего у стойки. Через какое-то время его скрыли из виду другие посетители, но он не мог выйти из заведения незаметно, поскольку выход был только один.

– Он выходит! – вдруг встрепенулся профессор. – О Боже, он не один, он «снял» проститутку!

И это действительно было так. Майор неспешно вышел из пивной, а через несколько мгновений следом за ним появилась молодая женщина, по одежде и поведению из категории шлюх. Она удалилась от пивной так, чтобы ее не было видно в широкие окна, и, оказавшись в тени, огляделась по сторонам. Майор подскочил к ней с притворной любезностью, и она улыбнулась.

– Пошли! – воскликнул профессор.

Мы, словно сумасшедшие, бросились через Коммершл под крики кучеров, увертываясь от подвод, громыхающих по грязной мостовой. Усилившийся дождь хлестал в глаза, заставляя зажмуриваться, но все-таки нам удалось пересечь улицу без особых последствий, если не считать дополнительной грязи на ботинках от вязкой жижи, в которую превратилось дорожное покрытие. Мы оказались на противоположной стороне Коммершл шагах в пятидесяти позади счастливой парочки, идущей рука об руку. Влюбленные решили не сворачивать на Фурнье, а продолжили путь по Коммершл, мимо церкви Христа и ее высокой колокольни, и прошли еще квартал. Я сумел хорошенько их рассмотреть, и, должен сказать, если это действительно был Джек, общественность была бы шокирована.

Ничего похожего на крадущегося мрачного субъекта с осунувшимся лицом, затравленными глазами и торчащими зубами; наш Джек был жизнерадостным ловеласом. Мы видели, что он полностью поглощен тем, чтобы очаровать свою спутницу. Быть может, в этом и заключался его замысел: остроумием усыпить ее бдительность, подвести к тому мгновению любви, когда она окажется совершенно беззащитной, после чего перерезать ей горло… Быть может, Джек наслаждался тем мгновением, когда жертва видела у него в руке нож и понимала, что ухажер оказался убийцей, и ее лицо застывало в шоке.

И все же сейчас он явно преувеличивал. Я видел, как он нежно нашептывает что-то на ушко своей спутнице; судя по всему, язык у него был подвешен хорошо и он поднаторел в искусстве ухаживать за женщинами (чего мне, увы, не дано): ее лицо, в восторге обращенное к нему, излучало восхищение этим представлением и любовь к стоящему за ним мужчине. Я наблюдал за тем, как женщина буквально тает, сплавляясь с Джеком в единое целое, и вот это были уже не два человека, идущие рядом, а один, четырехногий, движущийся в унисон, с одним сердцем. Это существо шло по тротуару, не замечая лавки уличных торговцев, не замечая тех, кто его обгонял, поглощенное самим собой и не обращающее внимания на двух джентльменов в пятидесяти шагах позади, движущихся с той же самой скоростью.

Наконец парочка остановилась у отходящего влево переулка, и я увидел, как мужчина и женщина склонили головы друг к другу, она хихикнула, он фыркнул, и они повернули налево.

– Ну хорошо, – сказал профессор. – Дальше дело становится опасным. Достаньте пистолет, чтобы вам не пришлось с ним возиться, когда Джек будет отрезать вам уши.

Я повиновался, одной рукой вытащив «хауду» из кобуры и более или менее спрятав ее под макинтошем. Переглянувшись, мы дружно вдохнули, готовясь к тому, что ждало нас впереди. Дождь теперь лил уже вовсю, горизонтально стелясь под сердитыми порывами ветра, и промозглая сырость была повсюду. Быть может, утром будут заморозки? Кто мог сказать, что принесет утро? Быстро завернув за угол, мы шагнули во мрак переулка – и тотчас же увидели переплетенные фигуры двух человек.

– Не забудьте взвести курок! – шепотом предупредил профессор.


Глава 33 Дневник | Я, Потрошитель | Глава 35 Дневник



Loading...