home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 45

Воспоминания Джеба

Я думал, что после бурных событий той ночи больше никогда не смогу заснуть. Однако я заснул, забылся черным сном без сновидений, ощущая, будто скольжу по ночному небу. И все же мой рассудок был настолько возбужден, что разбудил меня всего через несколько часов, поэтому я принял ванну, пожевал что-то на завтрак, благостно не обращая внимания на мать, которая благостно не обращала внимания на меня, и в десять часов утра взял кэб, чтобы отправиться к профессору.

По дороге от станции мы не сказали друг другу ни слова, словно пережитое потрясение лишило нас способности рассуждать. В тот момент я был настолько вымотан, что даже не пытался думать о последствиях случившегося и строить планы на будущее. Думаю, так же в точности чувствовал себя и профессор. И вот теперь он сам открыл мне дверь и провел меня в кабинет, где пил кофе в то утро, когда я приезжал к нему в первый раз. Сейчас он также предложил мне кофе, однако я был слишком возбужден, чтобы заниматься повседневным ритуалом. Мне не давали покоя сомнения.

– Я обращаюсь к вам за помощью. Мне станет значительно легче, если мы полностью восстановим эту трагическую историю. Что двигало подполковником Вудраффом? Как работало его сознание, почему он был героем и в то же время кровожадным чудовищем? Каков был его мотив?

– Я сам ломал голову над этим. Полагаю, речь идет о «Дне». Помните, я всегда утверждал, что в любом написанном тексте есть свое «Дно». Определенно, подобный феномен объясняется тем, что и у сознания также есть свое «Дно», которое, возможно, мы не чувствуем, не понимаем, не признаём, однако оно определяет наше поведение.

По словам профессора, подполковник Вудрафф так и остался в Афганистане, продолжая вести свою бесконечную войну.

– Отдадим ему должное. Он понимал, что у него повреждена психика, понимал, что он опасен, и, быть может, главным его подвигом был не тот героический поступок, за который он получил крест Виктории, а нескончаемая борьба с демонами, наводнившими его «Дно». Он пытался приспособиться к новым реалиям, пытался строжайшей дисциплиной подавить черные импульсы, сосредоточившись на работе над пуштунским словарем, а когда кошмарные видения, физическая боль, воспоминания, страдания становились невыносимыми, отправлялся курить опиум. Но это не помогло. И в конце концов он потерпел поражение.

Я был потрясен тем, как сочувственно профессор Дэйр относился к человеку, который всего каких-нибудь двенадцать часов назад был на волосок от того, чтобы его убить. Однако именно в этом, чувствовал я, проявляется величие этого человека. Под саркастической внешностью его собственное «Дно» было пронизано человечностью и состраданием.

– У него в ушах звучали крики молодых солдат, которых в ночь после отступления от Майванда выпотрошили афганские женщины, и он хотел положить этому конец. Хотел заставить крики умолкнуть. Последним его прибежищем стало отмщение, пусть и символическое. Он не мог устоять. Поэтому выходил ночью на лондонские улицы и делал с проститутками то, что те женщины делали с его солдатами. Это был наркотик. Для того чтобы получить удовлетворение, ему требовалось все больше и больше насилия. На самом деле мы не можем его винить; в конце концов, ведь он – это мы сами. Порождение Британской империи.

– Да, – сказал я, – понимаю.

– Таким образом, в данном случае термин «мотив» не имеет смысла; больше подходят «порыв», «непреодолимая страсть», «настоятельная потребность».

– Значит, он был Джекилом и Хайдом?

– На мой взгляд, Луис Стивенсон все сильно упростил тем, что оба не подозревали о существовании друг друга. Нет, нет, это вопрос объединения, слияния, – того, что «Дно» каким-то образом берет верх и манипулирует ощущениями. На мой взгляд, «Дно» подобно айсбергу, семь десятых которого скрыты под водой. Поэтому оно более могущественное, более грозное и более блистательное.

– Кажется, я вас понимаю, – задумчиво промолвил я. – Надеюсь, мне удастся объяснить это всему миру.

– Уверен в этом.

– В таком случае я прямо сейчас сажусь за пишущую машинку и начинаю…

– Не так быстро, – остановил меня Дэйр. – Поскольку вы убедили меня в том, что намереваетесь следовать этим курсом, у меня есть одно предложение.

– Да, конечно, – сказал я.

– Сейчас не лучшее время для вашего начинания, и я хочу понять, сознаете ли вы это.

– Я сознаю то, что общество отчаянно жаждет узнать о том, что с Джеком-Потрошителем покончено раз и навсегда, – сказал я.

– Не совсем так. Начиная с декабря прошлого года и в особенности с июня этого года большое число представителей общественности, в первую очередь люди нашего круга, определяющие духовный путь нации, поверили в моральное и интеллектуальное превосходство детектива-любителя. Этот образ преподносится в общественном воображении, в то время как образ профессионального следователя полиции принижается. Вы сами, если судить по вашим замечаниям, попали к нему в рабство. И подобные настроения многократно усилили страх перед Джеком и неспособность подчиненных Уоррена остановить и раскрыть эти преступления. Людям нужен доблестный герой. В глубине души они жаждут появления человека, обладающего проницательностью, опытом, аналитическим складом ума, способностью к дедукции, познаниями в криминалистике, знакомого с преступным миром и его методами, а также имеющего волю и энергию бороться со злодеями, защищая общество. Общественность жаждет Шерлока Холмса.

– Ну да, – согласился я, – я восхищаюсь этим персонажем. Должен признаться, в нас с вами я вижу Холмса и Ватсона.

– Я наконец прочитал «Этюд в багровых тонах», выпущенный издательством «Вард Лок». Похоже, эта книга набирает популярность. Поскольку Конан Дойл, офтальмолог, как я это понимаю, сотворил идеального детектива. Шерлок Холмс, человек науки, великолепно владеющий искусством дедукции, невозмутимый, предельно рациональный, видит то, что пропустили другие, и умеет складывать факты в нужном порядке и правильном контексте.

– Совершенно верно! – воскликнул я, довольный тем, что реальный Шерлок Холмс подтвердил мою догадку.

– И эта структура весьма любопытна. Сам Шерлок Холмс не повествует о себе. Скорее, за ним наблюдает его младший напарник, человек, обладающий острой наблюдательностью, а также незаурядным литературным дарованием. Это доктор Ватсон, недавно вышедший в отставку с военной службы. Холмс раскрывает дело, Ватсон рассказывает об этом.

– Вы хотите сказать…

– Я хочу сказать, что вам, перед тем как написать свое повествование, настоятельно следует перечитать то, что написал Конан Дойл. И тогда вы поймете, как это сделать мастерски, как найти ритм, объединяющий рассказчика и героя, как тщательно разместить улики, анализ и решение и изложить все крепким, как дуб, абсолютно понятным английским языком. Итак, перечитайте «Этюд в багровых тонах», после чего напишите свое повествование в таком же духе. Это принесет вам успех. Тем самым вы воздадите должное не только Дэйру и Джебу, но также и Полли, Энни, Долговязой Лиз, Кейт и бедняжке Мэри Джейн, и в каком-то смысле даже несчастному подполковнику Вудраффу, да упокоит Господь его растерзанную душу.

– Замечательный совет, – сказал я. – Я немедленно принимаюсь за работу. Нам нужно опубликовать этот рассказ на следующий день после похорон, даже если тело не будет найдено. Настоятельно необходимо назвать подполковника по имени, тогда полиция вскроет его квартиру, обязательно найдет кольца Энни, быть может, нож, быть может, какие-нибудь замаринованные человеческие органы, принадлежащие одной из убитых, окровавленные тряпки, какие-либо другие свидетельства его преступлений, – и тогда наше доказательство будет железным.


Глава 44 Воспоминания Джеба | Я, Потрошитель | cледующая глава



Loading...