home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


***

На Нью-Оксфорд я зашел в книжный магазин Мьюди и купил «Этюд в багровых тонах» издательства «Уард Лок и компания».

И уже вечером вторично познакомился с мистером Холмсом и доктором Ватсоном. Книга была чертовски хороша. Конан Дойл пишет четко и прямо, без обмана и притворства. Больше того, у него есть дар увлекательного рассказчика, что сближает его со Стивенсоном и Диккенсом в начале творческого пути. Я проглотил книгу за один присест, наслаждаясь обществом двух столь интересных джентльменов. Однако, хотя я видел много от Холмса в Дэйре, во мне самом не было почти ничего от Ватсона, если не брать структуру повествования. В то время как Ватсон был по-житейски мудрым, повидавшим жизнь, я был порывистым, честолюбивым, возможно, слишком блистательным, чтобы быть помощником кому бы то ни было, поскольку мне требовалось быть в центре внимания и идти своим путем. Я сказал себе, что осознание этого станет для меня замечательным руководством в деле написания той длинной статьи, которую я задумал, ибо я смогу в достаточной степени сдерживать самолюбие, чтобы выставить в главной роли профессора Дэйра. И это пойдет на благо не только ему, но и мне самому.

Закончив книгу, я ощутил восторженное возбуждение. Я понял, каким именно образом, на взгляд профессора, повесть Конан Дойла должна была побудить меня приложить все старания – так оно и произошло, я действительно был полон энергии. Я был готов с места ринуться в бой – но я вынужден был признать, что в Холмсе было нечто большее, чем видно на первый взгляд. Конан Дойл, как это видно через поведение мистера Холмса, несомненно, человек мудрый, несомненно, долго размышлял о черных глубинах сердца и о том, на что подобные люди пойдут ради достижения собственных целей, и об ответственности того, кто ведет расследование, видеть правду, а не сотворенную иллюзию. «Убийство багровой нитью проходит сквозь бесцветную пряжу жизни, и наш долг распутать эту нить, отделить ее и обнажить дюйм за дюймом…» Вот что совершили в реальной жизни наши Холмс и Ватсон в деле Джека, не так ли? Вот что совершили профессор Дэйр и журналист Шоу, не так ли? Мы мастерски определили, что поступки Джека говорят о нем самом – о его жизненном опыте, складе ума, его навыках, и, используя эти знания, установили узкий круг людей, а затем проверили нашу догадку и в конце концов обнаружили нашего человека с ножом в руке – и остановили его благодаря вмешательству везения. Дальнейшая информация только подтвердит наше заключение. Это было торжество холодного рационального ума над неуклюжими попытками расставить ловушку – единственным, что оказалось по силам управлению полиции.

Больше всего я гордился одним моментом. Это было описание метода Холмса, данное им самим, и я видел, с каким блеском мы… то есть профессор Дэйр применил его на деле. «Прежде чем обратиться к моральным и интеллектуальным проблемам, решение которых особенно трудно, пусть исследователь начнет с решения более простых задач».

А каковыми будут элементарные проблемы этого дела?

Что делало Джека Джеком?

Не то, что он убивал, как убивали многие до него, и будут убивать после. Такова печальная сторона человеческой натуры. Это – багровая нить. Нет, все дело было в том, что он делал это бесшумно, уверенно, после чего бесследно исчезал.

Вот в чем суть. Джек бесследно исчезал. Как ему это удавалось? Ну, у профессора было много мыслей на этот счет, и они все до одной уместные: он великолепно все планировал, он обладал способностью видеть в темноте, у него был большой опыт действий ночью, и он знал, какая луна ему нужна для того, чтобы получить максимальное преимущество; он тщательно изучал место будущего преступления, он обладал небольшим ростом, что позволило ему выбраться из тесноты Датфилдс-ярда, он…

На самом деле ключом был именно небольшой рост; профессор определил это, применил к делу и раскрыл его. Не вызывало сомнений, как именно подполковник Вудрафф использовал свои небольшие физические габариты.

Впереди оставалось еще одно. Мне нужно было отправиться в Датфилдс-ярд. Я не видел это место, ибо провел ту ночь сначала на Митр-сквер, в месте второго из «двух ударов», где встретила свой конец бедная Кейт Эддоус, а затем – на Гоулстон-стрит, где была оставлена улика «еувреи», однозначно свидетельствующая о дислексии. Я решил, что должен побывать в Датфилдс-ярде, посмотреть, что к чему, и разобраться в этом аспекте.

Проснувшись в веселом настроении, я с удовольствием позавтракал и даже довольно мило поговорил с матерью, которая вся прямо-таки светилась – ничего не зная о моем триумфе, – потому что Люси предстояло петь небольшую партию в «Травиате» в парижской опере. Моя сестра начинала свой путь в мир профессиональной музыки.

Думаю, завтрак явился вершиной моей славы. Помню, я думал: «О, мама, если б ты только знала, что твой тупой сын, неудачник, разочарование, носитель и наследник мечтаний своего пьяницы-отца, наконец сделал что-то значительное и теперь его ждет слава».

На улице было свежо, и я решил пойти пешком. Не успел я отойти далеко, как наткнулся на старого хромого господина, неуклюже ковыляющего по тротуару. Каждый шаг давался ему с огромным трудом. Вдруг он споткнулся, и я великодушно поспешил ему на помощь. Старик развернулся, но не чтобы опереться на мою руку, а чтобы воткнуть мне в живот дуло револьвера «Уэбли».

– Мне следовало бы проделать в вас здоровенную кровавую дырищу, сэр, – зловещим голосом произнес старик, – и сплясать джигу, наблюдая за тем, как вы истекаете кровью!

Это был подполковник Х. П. Вудрафф (в отставке), кавалер креста Виктории, командор ордена Бани.


Глава 45 Воспоминания Джеба | Я, Потрошитель | Глава 46 Воспоминания Джеба



Loading...