home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 46

Воспоминания Джеба

– Вас же нет в живых! – выдохнул я.

– Потребуется что-нибудь посерьезнее паровоза, чтобы отправить на свет этого старого хрыча. У меня по-прежнему кошачьи рефлексы. Я распластался между рельсами, и чудовище прогромыхало надо мной. А потом я отполз в безопасное место.

– В таком случае, сэр, вы и есть Джек-Потрошитель!

– Я – такой же Джек-Потрошитель, какой вы – королева Виктория. Каким безумием заразил вас Дэйр, безмозглый вы болван? Убедите меня в том, что вы одурачены, а не являетесь его сообщником, и, может быть, я не пришью вас перед тем, как пришить его.

Вудрафф сильнее воткнул стальное дуло револьвера мне в живот.

Мой рассудок, как это случается так часто при столкновении с неприкрытой агрессией, просто разлетелся вдребезги. Я был словно парализован.

– Куриные мозги! Твой язык сожрала кошка, весь целиком?.. Так, сейчас ты пойдешь со мной на Рассел-сквер, веселый и счастливый, там мы сядем под деревом и немного потолкуем. Одно неверное движение – и я прикончу тебя на месте.

Револьвер – как и хромота – исчезли под пелериной; подполковник выпрямился и мягко подтолкнул меня на противоположную сторону улицы. Я увидел впереди свод, образованный ветвями вязов. Мы вошли в парк и отыскали уединенную скамью. Какая неслыханная дерзость! Этот человек держал меня под прицелом посреди самого благопристойного парка на свете, и вокруг нас гуляли дамы и господа, мальчишки и девчонки, граждане Британской империи, даже не подозревая о нашем смертельном противостоянии…

Мы устроились поудобнее, но я мог различить под пальто Вудраффа очертания здоровенного револьвера, готового к действию. Подполковник в одно мгновение мог выхватить оружие и выстрелить в меня.

– Что связывает вас с Дэйром?

– Мы с ним вместе занимались Потрошителем. Наши исследования показали, что это вы и что вы сумасшедший. У вас кольца Энни Чэпмен, я видел их у вас в руке в опиумной курильне. Вы сознались в том, что убили ее. «Кровь, – сказали вы, – ее внутренности вспороты». Далее, у вас определенная проблема с правописанием, следствием которой явилась лишняя буква «у» в надписи на стене на Гоулстон-стрит.

– Ты клоун! – ответил Вудрафф. – Жалкая соломинка с великими чаяниями и рассудительностью лягушки на раскаленной сковородке! Эти кольца подарила мне моя суженая Эмили Стэндуик, да будет благословенна ее добрая душа, которая была зверски убита и изуродована сипаями по дороге в Лакхнау в первый день Великого восстания одна тысяча восемьсот пятьдесят седьмого года, тридцать один год тому назад. С тех самых пор я ношу эти кольца при себе, как я ношу воспоминания о том, что было с нею сделано. Да, я курю опиум, потому что порой воспоминания становятся слишком жуткими и мне хочется положить им конец с помощью свинца, выпущенного из револьвера!

– Очень удобный рассказ.

– Его легко проверить!

– Профессор Дэйр…

– Безумец!

– Сэр, у него высокоморальный взгляд на мир, пусть он и скрывает это под циничным остроумием. Но он верит в возможность всеобщего мира и равного распределения материальных благ. Профессор Дэйр считает, что нас разобщает то, что мы говорим на разных языках.

– Я читал его книгу, – заметил подполковник.

– Он верит в единый язык, единую культуру, без национальных различий, когда не будет оснований для войн и бедности, для ненависти и зависти. Согласен, это утопия, но в этом проявляется его высокая моральная позиция.

– О том, какая у него высокая моральная позиция, спроси у девушки, сидевшей на цепи в подвале его дома!

Я оставил это зловещее заявление висеть в воздухе. Незачем провоцировать Вудраффа. Пауза получилась театральной, и когда подполковник, с его великолепным умением выбрать подходящий момент, выдоил ее досуха, он продолжал:

– Позволь кое-что рассказать тебе про моральные принципы профессора Дэйра. Лет пять назад ему надоела чистая теория. Он надумал поставить эксперимент. Мысль заключалась в том, чтобы взять с улицы какую-нибудь несчастную, которая говорит безграмотно, моется тогда, когда у нее получается, и, быть может, даже время от времени не отказывается от трех пенсов, предложенных добропорядочным английским джентльменом за любовную утеху в темном переулке.

Я молчал.

– И вот он находит девушку из лондонских низов – и принимается за работу. Должен сказать, ему действительно пришлось поработать. Это было нелегко. Речь шла не просто о нескольких уроках произношения. Дэйру требовалось разрушить девушку до основания, а затем построить заново. Это был чуть ли не смертельный поединок: крики, угрозы, истерики, бессонные ночи и даже цепи в подвале.

Слушая подполковника, я воочию представлял все это. За сарказмом и мечтательностью Дэйра мог скрываться неистовый безумец. Остроумие, изящество, сарказм – быть может, это была маскировка, за которой скрывался истинный Томас Дэйр…

– Чем все это закончилось?

– Через шесть месяцев напряженной работы Дэйр познакомил девушку со звуком «х». «Хартфорд, Херефорд и Хэмпшир, похоже, охватили дожди», снова и снова, день за днем, до тех пор пока у бедняжки не начиналась истерика. Дэйр вернул ей волшебство английских гласных. «Того и жди, пойдут в Испании дожди»[67]. Снова, снова и снова. Сам сумасшедший, Дэйр и бедное дитя сделал наполовину сумасшедшей: беззащитная, некуда бежать, нет внутренних сил. Но в конце концов он добился своего. Должен признать, избивая девушку до полусмерти, он добился-таки того, что она стала говорить, как истинная леди. Больше того, отмытая, одетая в модные платья, она оказалась, видит Бог, красавицей. Дэйр таскал ее по всему городу, упиваясь своим торжеством. Использовал ли он ее для каких-либо аморальных целей? Ты мужчина, ты и скажи.

Я промолчал. Мне нечего было сказать. К ужасу своему, я должен был признать, что все это звучало так справедливо применительно к Томасу Дэйру.

– Надеюсь, ты не ждешь счастливого конца, – сказал подполковник.

– Пожалуйста, продолжайте!

– Похоже, тут не обошлось без другого мужчины.

– Эта девушка кого-то встретила?

– Он жил у Дэйра. С виду невзрачный, весь день напролет просиживал у себя в комнате наверху, работая. Так или иначе, похоже, точно так же, как Дэйр влюбился в свое творение…

– Пигмалион, – подсказал я.

– Дурачина безмозглый, это не литература! Это произошло в действительности! Вот что самое страшное. Вся суть в том, что Дэйр влюбился в эту девушку, однако в конечном счете тот, второй мужчина, не смог терпеть то, что Дэйр с нею делает. Быть может, она напоминала ему кого-то другого, кого он знал и любил тридцать один год назад. И вот однажды вечером этот второй мужчина дает девушке денег и заставляет ее бежать от Дэйра, потому что она превратилась в игрушку в руках негодяя и он ее сломает. Дэйру нужна не жена, а статуя. Девушка сама поняла это. Поэтому накануне оглашения о своей помолвке с Дэйром мисс Элизабет Литтл исчезла.

Я попытался оправдать это. Если Вудрафф говорил правду, это означало лишь то, что Дэйр – мерзавец; но он и так демонстрировал склонность быть мерзавцем, что так часто является расплатой за гениальность.

– Я стараюсь понять, какое это имеет отношение к делу. Тут речь идет о характере, а не о поступках.

– Характер определяет поступки! – решительно заявил подполковник.

Только тут идиот у меня в голове наконец додумался спросить об этом таинственном «соседе», похоже ставшем движущей силой всего этого смятения.

– Должен сказать, что, несмотря на всю свою начитанность, ты непроходимо туп, – ответил Вудрафф. – Я и был тот человек!

Наверное, я ахнул, сглотнул комок в горле или заморгал, ибо я обязательно должен был как-либо выразить свое смятение. Однако подполковник, обратив ко мне свое бесстрастное лицо профессионального вояки, не выказал никаких чувств.

– Если вы… – с трудом выдавил я, – если он… если… – После чего «если» у меня иссякли, и осталось только одно: – Если Дэйр был знаком с вами, профиль убийцы был составлен до убийств, – выпалил я. – Ему было известно все: ваша военная карьера, ваши навыки, острое зрение, проблемы с правописанием, ваше мужество… Ему было известно о кольцах, о воспоминаниях о зверски убитой женщине. Убийства были составлены, оформлены, построены так, чтобы соответствовать этому профилю. В таком случае… кто их совершил?

Ответ мог быть только один.


предыдущая глава | Я, Потрошитель | Глава 47 Воспоминания Джеба



Loading...