home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


«Дэнниз» и смерть

Я ненавижу селфи

«Дэнниз» и смерть

«И я до сих пор помню, как ее рука сжимала мою».

О художнике: Иви Сангерс восемнадцать лет, она изучает журналистику в Утрехте (это провинция в Нидерландах). Она рисует с детства и больше всего увлекается созданием портретов. Читайте ее в Твиттере @Ivys.


Запах в кафе «Дэнниз» в три часа ночи напоминает мне о двух вещах: (1) об обжигающе горячей диарее, рвущейся из моего набухшего анального отверстия и (2) о смерти моей бабушки. Первое – довольно очевидно. У них есть целое меню с «БЕКОНИРОВАННОЙ» и «ОСЫРЕННОЙ» едой. Звучит в точности как анальный выброс. Второе – потому что в «Дэнниз» я был в ту ночь, когда ждал бабушкину смерть. Знаю, это звучит ужасно, но это правда.

В ту ночь мы с моим братом Джеридом постоянно проверяли телефоны, ожидая сообщения от мамы с текстом «Она умерла» и какой-нибудь ужасный грустный смайлик рядом. Скорее всего, что-то типа «8*{» или даже «#(P&». Я уже получал раньше от нее такой смайлик. Понятия не имею, что он означает, но точно ничего хорошего.

Мне был двадцать один год, и я только что съехал от мамы и снял жилье со старшим братом, поэтому наши телефоны по утрам были переполнены смсками от нее. Обычно она писала о том, что видела сон, в котором нас обоих убили, и она просто хотела узнать, все ли у нас в порядке. Вы угадали, я унаследовал свою невозмутимость и рациональность от матери.

Моя бабушка была здоровой женщиной, учитывая, что она питалась только обезжиренным печеньем и карамелью, поэтому, когда ее положили в больницу, мы были в шоке. Она жаловалась на боль в ногах, поэтому мы подумали, что она порвала мышцу, слишком часто бегая в туалет (мои проблемы с кишечником – наследственные). Но доктор сказал, что ей необходимо остаться на ночь для дополнительных анализов. Она восприняла это как мини-отдых и совсем не волновалась, как и мы. Старики постоянно попадают в больницу! К сожалению, все оказалось серьезнее, чем мы думали. Утром я получил голосовое сообщение от мамы. Она звонила из больницы, и я понял, что это серьезно, так как в начале сообщения она не стала напевать одну из пародийных песен Странного Эла.

«Шейн. Позвони, когда получишь это сообщение. Бабушке нехорошо. Думаю, это конец».

Никогда не забуду это сообщение. Оно ударило по мне, как БЕКОНИРОВАННЫЙ ОСЫРЕННЫЙ четырехъярусный бургер по кишечнику. Я оцепенел. А потом без стука ворвался в комнату брата, даже не дав ему время спрятать утреннюю эрекцию. Он выпрыгнул из постели, я рассказал ему о бабушке, и мы вылетели из квартиры, будто случился пожар.

У нас с братом была особая связь с бабушкой. Бабушка – часть большинства моих счастливых воспоминаний о детстве. Она отвратительно себя вела и все ненавидела. Смотрела дурацкие шоу и кричала на телевизор. Ела по ночам и не закрывала дверь туалета, когда ходила по большому. Она была моей родственной душой. Одно из моих любимых воспоминаний – как мы с братом нарядили ее, как 5 °Cent’а, и заставили читать невероятно расистский и оскорбительный рэп на камеру. Всегда думал, что захочу показать это видео на ее похоронах, но у нее была темнокожая подруга, поэтому в тот день я решил, что это было бы очень неловко.

Но вернемся в то ужасное утро. Мы с братом прыгнули в машину и помчались по автостраде, как в дерьмовом боевике с Николасом Кейджем. Мы человек восемь чуть не задавили, но, если бы задавили, это того бы стоило. Я знал, что если не попрощаюсь с бабушкой, то никогда себе этого не прощу. Мне так много хотелось ей сказать. Так много селфи хотелось сделать. (Она любила хорошее селфи. #БЕЗФИЛЬТРА, конечно.)

Мы добрались до больницы и вбежали к ней в палату так быстро, как никогда в жизни не бегали. Мы бежали так, будто за нашими набитыми кокаином задницами гналась собака-ищейка. Я был совершенно не готов к тому, что увидел, когда мы открыли дверь. Бабушка не смотрела дурацкие ТВ-шоу и не кричала на экран. Она не разговаривала с медсестрами, как с официантками во «Фрайдиз». Она не сидела в туалете с открытой дверью. Она лежала на жесткой холодной кровати с трубкой во рту и аппаратом, подающим кислород в легкие. Была тенью женщины, которую я знал. Я не знал, кто это. Женщина, которую я видел прошлым вечером, была веселой, шумной, с некоторым количеством предрассудков. Но ее больше не было.

Я разрыдался, и мне пришлось уйти из палаты. Я сделал единственное, что мог – снял видео. Я пошел в туалет, вытащил айфон и начал говорить с ним. Я говорил о том, как боюсь потерять бабушку. Как я зол на Бога. Как ужасно воняют больничные туалеты. Я излил душу, и мне стало немного лучше.

Через час я вернулся в палату – мама и брат стояли у ее кровати. Мы не из тех семей, что любят поболтать, поэтому неловкая тишина не была такой уж неловкой. Никто не знал, что говорить. Ну, а что тут можно было сказать? Вошел доктор и сообщил нам горькую правду.

«У нее дефицит соли, и организм перестал функционировать. Ей осталось несколько дней. Мне очень жаль. Если вы проголодались, в кафетерии есть УЖАСНЫЕ закуски, посыпанные волосами с рук „повара”».

Ладно, может, он не совсем это сказал, но суть вы уловили. Так мы провели несколько дней, не отходя от бабушки. Мы пытались развлечь себя, играя в «Я шпион», но игра становится несколько депрессивной, когда все, что ты можешь «выследить» – трубки с мочой, мешочки с фекалиями и полумертвый человек. Так что в основном мы играли в игры на телефоне. Через несколько ночей мы с братом решили заесть наши чувства, и «Дэнниз» было подходящим местом для этого. В три часа ночи компанию нам составили куча проституток, бродяг и пьяных подростков. Мы заказали почти все, что было в меню, включая что-то под названием «Пряно поМЯСкомиться». После того как я съел этот ужас, я подумал, что точно умру раньше бабушки.

БИП-БИП.

Сообщение. Мы с братом переглянулись. Кто первый посмотрит в телефон? Кто хочет узнать плохую новость и сказать другому? Может, просто заказать еще один «Пряно поМЯСкомиться» и впасть в пищевую кому?

ДЗЫНЬ-ДЗЫНЬ.

Сообщения, а теперь ЗВОНОК? В наши дни никто никому не звонит, если только кто-то в ПРЯМОМ СМЫСЛЕ НЕ УМЕР. Ничего хорошего это не предвещало. Я ответил на звонок, это была мама. «Бабушка проснулась! Она сидит в постели, ест мясной рулет и жалуется, что медсестры выглядят, как кассирши из магазина „Все по 99 центов”. Она вернулась!»

Два чуда случились той ночью. Первое – воскрешение бабушки, а второе – из моей задницы не бежала кровь от всей этой бежевой еды, которую я запихал себе в рот. Мы ринулись в больницу, и она, женщина, которую я не видел три дня, была там, сидела прямо и просила, чтобы кто-нибудь включил «то шоу про семью карликов». Я плакал от счастья, когда щелкал пультом, чтобы найти канал TLC. Той ночью мы классно провели время. Мы смеялись, плакали, я показал бабушке кучу вирусных видео с неудачно падающими людьми. Эта ночь была одной из лучших, какие мы когда-либо проводили вместе. А потом меня настигла жестокая реальность.

«Можно вас на минутку?» – спросил доктор с таким выражением лица, будто он только что случайно прервал жизнь моего первого ребенка в утробе.

Я вышел с ним в приемную (мама и брат были в туалете), и то, что он мне сказал, подменило каждую частицу счастья в моем теле зазубренными кусками битого стекла.


Доктор: Боюсь, ваша бабушка не идет на поправку.

Я: Но она в сознании! Она снова стала самой собой!

Доктор: Шейн, иногда, когда человек умирает, на некоторое время он приходит в сознание, чтобы попрощаться с семьей. Это феномен, который мы не можем объяснить.

Я: Погодите… Так она уже умерла? Это призрак? Демон? ИНОПЛАНЕТЯНИН? Я ни хрена не понимаю, а из-за ОСЫРЕННОГО молочного коктейля, который я выпил, у меня начинаются галлюцинации.

Доктор: Нет, это твоя бабушка. Но она не знает, что умирает. Она не чувствует боли. Ее мозг все это блокирует. Она наслаждается последним вечером с семьей, и когда она уснет, она скончается.


ОТЛИЧНО. Теперь я должен был сказать маме и брату, что бабушка, на самом деле, не чувствует себя лучше, а просто находится в сверхъестественном состоянии, как герой какого-нибудь ужасного христианского фильма с Кирком Кэмероном. Спасибо, доктор! Вы прекрасно умеете испортить настроение. Хорошо, что вы не работаете в детском отделении, КРУШИТЕЛЬ НАДЕЖД.

Когда мама и брат вернулись, я рассказал им о том, что узнал. Они не удивились. Мама уже раньше видела, как умирал человек, а брат смотрел МНОГО документальных фильмов о смерти, поэтому они оба видели, что на самом деле происходит. Мы по очереди заходили к ней в палату и, прощаясь, пытались провести с ней как можно больше времени.

Я поблагодарил ее за все, что она сделала для меня. Благодаря ей я начал играть. Благодаря ей существовала моя капля уверенности в себе. Благодаря ей я улыбался в детстве. Когда я пугался родительских ссор, я обычно бежал наверх, в ее комнату, и она часами обнимала меня. Не было такого синяка, который бы она не поцеловала, или пореза, который она бы не сбрызнула УЖАСНО БОЛЬНЮЧИМ ЛЕКАРСТВОМ. Она была для меня всем и даже больше.

Брат и мама провели еще некоторое время с бабушкой, и около полуночи она уснула. Мы стояли и смотрели на нее. Снова началась игра в ожидание. Через несколько часов ее сердце все еще продолжало биться. Она не хотела уходить. Я спросил доктора, как много времени, по его мнению, осталось, и он ответил, что это зависит от нее. Если она держится за что-то, нужно время. Я знал, что должен был сделать. Я попросил маму и брата оставить меня с бабушкой ненадолго. Я сел рядом, взял ее за руку и прошептал…


Я: Бабушка? Ты слышишь меня?


Она тихо ответила:


Бабушка: Шейни?

Я: Ты знаешь, что умираешь?

Бабушка: Да.

Я: Тебе страшно?

Бабушка: Да.

Я: Это потому, что ты не хочешь попасть в ад?


Тишина. Потом слеза скатилась из ее закрытого глаза. Бабушка не всегда была женщиной, с которой приятно иметь дело, и я уверен, из-за этого она чувствовала себя виноватой.


Я: Ты, может, и была со многими в твоей жизни той еще стервой, но для меня ты была опорой. Ты защищала меня. Ты заставила меня чувствовать себя особенным и никогда не осуждала. Бог тобой гордится, и тебе нечего бояться.


Она слегка улыбнулась. Ее глаза все еще были закрыты. В ней оставалось немного жизни, но достаточно, чтобы слышать меня.


Я: Ты боишься еще чего-нибудь?


Она сжала мою руку так сильно, как могла, но все равно слабее, чем если бы ее сжал малыш.


Я: Ты боишься оставить меня и Джерида?

Бабушка: Я нужна вам.


Я расплакался. Она была права. Она была мне так нужна. Успех на YouTube только начинал приходить ко мне, и я переживал за свое будущее. Брат только начинал строить свою жизнь и нуждался бабушкиных ободряющих словах. Но мы должны были отпустить ее.


Я: Бабушка, я тебя очень люблю. Но я хочу отпустить тебя и хочу, чтобы ты не волновалась за нас. У нас все будет хорошо. И ты сможешь присматривать за нами каждый день и видеть, что мы на правильном пути.


Еще одна слеза скатилась из ее прекрасного, умиротворенно закрытого глаза.


Я: Там, наверху, будет намного лучше. Ты будешь летать и все такое! Это ж с ума сойти! Я всегда хотел летать. Ты можешь приходить ко мне во сне и делать все те крутые ангельские штуки, о которых мы узнали из того ужасного сериала «Прикосновение ангела», которое смотрели вместе.


Она улыбнулась. Боже, тот сериал был отвратительным.


Бабушка: Спасибо, Шейни. Я люблю тебя.

Я: Я очень тебя люблю.


Я поцеловал ее ладонь, и она провела пальцами по моим волосам. Через несколько безмятежных минут я вышел в приемную и сказал Джериду, чтобы он зашел и поговорил с ней. Я уверен, их разговор наедине был похож на наш и был таким же особенным. Мы смирились с тем, что происходит, и поэтому отправились домой, чтобы поспать. Мама решила остаться на ночь у бабушки в палате, а утром позвонила и сказала, что она умерла. Бабушка даже открыла глаза и сказала перед смертью: «Я всегда буду с вами, ребята». Жаль, что я не был с ней в последние минуты ее жизни. Но еще я чувствую, что минуты, которые мы провели с ней накануне, были особенными – ничто не смогло бы их переплюнуть. И я до сих пор помню, как ее рука сжимала мою. И каждый раз, когда я иду в «Дэнниз» в три часа ночи (а это случается часто), я знаю, она там, сидит в соседней кабинке в туалете, с ужасом ожидая неотвратимой диареи.

Я люблю тебя, бабушка. Навсегда.


Между Голливудом и клиникой по прерыванию беременности | Я ненавижу селфи | Моя кожа



Loading...