home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Интернет-знаменитость

В девять часов вечера в субботу я ужинал в невероятно крутом ресторане и ел невероятно крутую еду с моими невероятно утонченными друзьями. Ладно, я вру. Мы ели дерьмовую дешевую мексиканскую еду, начинка тако, была, вероятно, из собачьего мяса, и обсуждали случаи, когда у нас был «эказ». Для тех, кто не знает, «эказ» – это термин, обозначающий элегантный акт одновременной эякуляции и спускания газов. Это был очень серьезный разговор, длящийся долгие два часа и две тарелки чипсов. Прямо посередине моей истории о случае, когда моя собака лизнула мне задний проход, когда я занимался онанизмом, и я ее не прогнал (да ладно, такое со всеми случалось), за столиком по соседству выкрикнули мое имя. Я повернулся и увидел хорошо знакомую картину. Там сидели несколько подростков и их растерянные родители.


Подростки: ШЕЙН!!!

Родители: Кто это?

Подростки: Чувак из интернета!


Такой разговор между ребенком и родителями не всегда проходит удачно, когда ребенок еще даже не стал тинейджером. Я видел слишком много восьмилетних детей, визжащих: «Это тот тип из интернета!» своим родителям посреди многолюдного «Таргет». К счастью, на этот раз все было мило, невинно и прилично, поэтому я подошел к их столику и сфотографировался с ними. Но я не подозревал, что это не последний столик, люди за которым узнали меня этим вечером. Следующие не были такими милыми. Но я еще вернусь к этому.

Сама идея быть узнаваемым лицом в общественных местах – это то, чего я никогда не мог представить, не говоря уже о том, что я буду спокойно к этому относиться. В детстве все, чего я хотел, – быть невидимым. Не потому, что я хотел пробираться в комнаты к своим друзьям и сравнивать свой пенис с их пенисами, а потому, что я не хотел, чтобы меня замечали. Я никогда не был школьным клоуном и делал все, что мог, только бы слиться с фоном. Всякий раз, когда я шел в магазин, я одевался так, чтобы по цвету моя одежда совпадала с цветами оформления магазина. Это не всегда срабатывало, потому что покупатели думали, что я там работаю, и постоянно просили им помочь, а это было противоположностью и невидимости, и веселья. Трудно сказать, скольким старушкам в «Таргет» мне пришлось помочь достать с задней полки «прокладки для пожилых людей». После этого я выбросил ВСЕ свои красные рубашки.

Первый раз, когда меня узнали из-за видео с YouTube, мне было восемнадцать лет, и я пошел к доктору на медосмотр. Впервые мне надо было показать доктору свое хозяйство, и я ужасно нервничал. С утра я провел час в ванной за бритьем. У меня получилось не очень хорошо. Моя бритва была настолько измазана кровью, вы бы подумали, что она снималась в «Телекинезе»[11].

В больнице я сидел в приемной и пялился в свой пустой телефон, притворяясь, что читаю сообщение. Это было еще до того, как появились приложения, так что было намного труднее притвориться, что ты занят. Сейчас я не могу представить ситуацию в лифте, когда у меня нет приложений, помогающих избежать зрительного контакта со стоящим рядом незнакомцем! Бр-р, звучит ужасно!

Ассистентка доктора подошла поприветствовать меня, и на ее лице было выражение, какого я прежде никогда не видел. У нее был взгляд человека, только что увидевшего мертвеца или лепрекона. Она была в шоке и замерла секунд на пять. Как же я жалею, что у меня не было какого-нибудь приложения. Эти пять секунд показались вечностью.


Ассистентка: О мой бог. Ты Шейн Доусон.

Я: Привет. Мы знакомы?


В то время мои видео собирали не очень много просмотров. У меня, наверное, было всего пять тысяч подписчиков, и мои видео комментировали или мои родственники, или те, кто желал мне «заразиться СПИДом и умереть»… В общем, это были только мои родственники и друзья.


Ассистентка: Да! Я смотрю твои видео!

Я: Правда?!

Ассистентка: Ага! Каждую неделю! Мой ник – RachelPfower!

Я: О! Кажется, я видел твое имя в комментариях! Это ты посоветовала мне сесть на меч и убить себя?

Ассистентка: Нет.

Я: Ох… Надеюсь, однажды я встречу этого человека. Уверен, он просто прелесть.

Ассистентка: Та к что ты здесь делаешь?

Я: Пришел на медосмотр.


Тогда жестокая реальность настигла меня. Когда я сказал ей, что пришел на медосмотр, выражение ее лица изменилось с «я только что увидела лепрекона» на «я мультяшная собака и только что увидела мультяшный стейк». Ее глаза были широко раскрыты, а изо рта почти валила пена. Эта фанатка увидит мои… достоинства? Это уж слишком. Одно дело сфоткаться с ней, другое – показать мои причиндалы. Я старался держаться уверенно, надеясь, что ее работа заключается только в том, чтобы отправить меня в кабинет, а затем уйти, оставив наедине с доктором для наших с ним неловких дел.


Ассистентка: Ну, тогда пойдем!


Я пошел за ней в кабинет доктора, и она попросила мне сесть на кушетку. Она достала из шкафа халат и подала мне.


Ассистентка: Вот, переоденься. И не застегивай сзади, чтобы доктор свободно мог добраться до твоего ануса.


Она вышла из комнаты, и я застыл. Не думаю, что в тот момент у меня вообще был анус. Все мои нервы так обострились, что он сжался. Я попытался успокоить себя и надеть этот ужасно неприглядный халат. Как раз когда я переоделся, ассистентка вернулась.


Ассистентка: Окей, доктор скоро придет. Я просто быстро проверю твой пульс, давление и температуру.


Она села на табурет и развернулась ко мне. Ассистентка была так близко, что ее колено задевало мои плохо побритые яйца. Единственным, что разделяло их и ее ногу, была ткань халата тоньше страницы Библии, и я молился Иисусу, чтобы она не порвалась.


Ассистентка: Ну, работаешь над каким-нибудь новым видео?

Я: Не-а, просто пытаюсь не умереть сейчас от унижения.

Ассистентка: Это твой первый такой осмотр?

Я: Да. Что-то подобное было только в двенадцать, когда мама вычищала мне смегму.

Ассистентка: Она делала это тебе до двенадцати лет?

Я: Ну, а какой тут доктор? Он добрый?

Ассистентка: Это женщина, и она потрясная! Я показала ей некоторые твои видео на прошлой неделе во время обеденного перерыва! Они ей очень понравились!


О. МОЙ. БОГ. ЭТО. НЕ. ПО. НАСТОЯЩЕМУ. БОГА. НЕТ.


Я: О, серьезно? Ух ты… это клево.

Ассистентка: Да! Я всему офису рассказала, что ты здесь! Они все так рады! Мы обожаем, когда ты надеваешь парик и включаешь девушку из гетто.


Я. НЕ. МОГУ. ПЕРЕСТАТЬ. ПОТЕТЬ. Я. ХОЧУ. УМЕРЕТЬ.


Я: Супер!

Ассистентка: Ладно, я схожу за доктором. Никуда не уходи!

Я: Не уйду!


Я. ВЫПРЫГНУ. ИЗ. ЭТОГО. ДОЛБАННОГО. ОКНА.

Дверь открылась, и вошла доктор. «Она кажется вполне нормальной», – беспокойно выдал мой мозг, отрицая факты. – «Уверен, она вообще меня не помнит! Ей, наверное, лет пятьдесят! Может, у нее плохая память! Может быть, она заработала амнезию, когда добиралась сегодня до работы!»


Доктор: Привет! А где парик-то! Я тебя не узнала!!


Она истерически засмеялась. Мой анус сжался.


Доктор: Шучу! Как твои дела?

Я: Нормально. Просто хочу поскорее покончить со всем этим.

Доктор: Я тоже. Знаешь, сколько яиц я сегодня перетрогала? Больше, чем у всех братьев Джонас вместе взятых! ДАЙ ПЯТЬ!


Она подняла открытую ладонь. Мой анус сжался.


Доктор: Прости, пытаюсь не отставать от тебя, сумасшедший ты парень! Ну, давай приступим?


Она подошла ко мне и попросила лечь. Когда я лег, я посмотрел на потолок и нарисовал в своем воображении картину, как потолочный вентилятор падает и отрезает мне голову. Все, что угодно, чтобы отвлечься от происходящего. Она запустила руку под мой халат и схватила меня за яйца. Она делала все осторожно и аккуратно. Я закрыл глаза и просто позволил ей выполнять свою работу. Все шло довольно гладко, пока…


Доктор: Эй. Покажи Шенэйнэй.


Как раз тогда я понял, что моя жизнь уже никогда не будет прежней. Теперь я был не просто незнакомцем, чьи яйца нежно ощупывал доктор. Я был парнем с YouTube, чьи яйца нежно ощупывал доктор, желающий услышать оскорбительные шутки голосом женщины из гетто.

С этого дня все становилось только безумнее. В следующие несколько лет ко мне подходили, чтобы сфотографироваться, когда я делал свои дела у писсуара, когда меня тошнило после американских горок в тематическом парке развлечений, и даже на обочине у дороги после аварии. Но я также удивительно хорошо научился справляться с подобными ситуациями. Я и сейчас никогда не думаю об этом, как о чем-то само собой разумеющемся. Я знаю, что если бы не люди, которые смотрят мои видео, я бы не смог делать все те потрясающие проекты, которые делаю последние несколько лет.

Апогеем стала ситуация на первом Видконе в 2010 году. Для тех, кто не знает, Видкон – конвенция для ютьюберов, чтобы те могли собраться вместе и встретить своих зрителей. Это сейчас туда ежегодно приезжает больше тридцати тысяч гостей, но в 2010 году публика была в десять раз меньше. Меня пригласили в качестве специального гостя, и я не мог дождаться встречи с теми, кто поддерживал меня. Я надел свою самую уродливую жилетку, которую считал очень модной, и направился в конференц-центр. Когда я приближался к зданию, мне позвонил один из людей, работавших там, и по его голосу казалось, что у него кризис.


Работник Видкона: Шейн?! ГДЕ ТЫ?!

Шейн: Еду. Что случилось?

Работник Видкона: Ты твитнул, что едешь??

Шейн: Да. Ничего страшного же?

Работник Видкона: СТРАШНО! Здесь бунт перед входом!

Шейн: Бунт? Да ладно, не может быть все так плохо.


На заднем фоне я услышал крик, и я почти уверен, что это было – «Я НЕ ЧУВСТВУЮ НОГ!», но я мог ошибаться.


Шейн: О боже!

Работник Видкона: Когда доберешься, мы дадим тебе трех охранников. Напиши, когда будешь у входа, и мы пришлем их к тебе.


Три охранника?! Я ютьюбер, а не Обама! Я делаю тупые видео в интернете и занимаюсь сексуальным воспитанием детей. Почему со мной обращаются, как со знаменитостью? Я не понимал, какой в этом смысл, и чувствовал себя очень некомфортно. Наверное, я никогда не чувствовал, что заслуживаю такого внимания. Все еще не чувствую. Но хватит ненависти к себе, вернемся к истории. Ну, я остановился у входа и увидел больше тысячи беснующихся детей. Некоторые держали плакаты с моим именем, на других были футболки с моим лицом. Я совершенно точно никогда не мог представить, что увижу фотографии своего лица на груди у толпы несовершеннолетних девочек. Также я никогда не представлял, что мое реальное лицо окажется на груди у какой-то совершеннолетней девушки. Я испытывал много разных эмоций, и у меня тут же случилась паническая атака. Как только я вышел из машины, меня окружили подростки. Три охранника подошли и взяли меня под руки. Они провели меня сквозь толпу, и сказать, что я выглядел, как пафосный придурок, – ничего не сказать. Я был ютьюбером, которого окружали охранники. Нет ничего более придурковатого, чем это.

К счастью, меня привели в ту часть конференц-центра, где я мог встретиться со своими фанатами, и я пообщался с каждым из них. Я стоял там восемь часов и обнимался, делал селфи, ставил автографы на грудях матерей и просто болтал с ребятами о том, что происходит в их жизни. Это было потрясающе. И вот тогда я не захотел больше быть невидимым. Я почувствовал, что и правда меняю что-то в жизни этих ребят, и, благодаря моим видео, некоторые из них могли сбежать от своих проблем и улыбнуться. Это был волшебный день, и я никогда его не забуду.

Давайте вернемся к тому недавнему субботнему вечеру в дерьмовеньком мексиканском ресторане. Когда я уходил, мое тело решило, что мне нужно избавиться от всего этого сомнительного мяса, и ПРЯМО СЕЙЧАС. Я побежал в туалет, но он был занят, поэтому я стоял и ждал, ХВАТАЯСЬ за свой ГРОМКИЙ желудок. Семья за столиком неподалеку встретилась со мной взглядами, и у каждого члена семьи было одинаковое знакомое мне выражение лица «я увидел лепрекона». Я молился, чтобы они не подошли ко мне, потому что в любую секунду мой желудок мог выдать подливку из задницы, а я НЕ хотел, чтобы они учуяли, что я готовлю. Но было слишком поздно – лепрекона засекли. Семья подбежала ко мне и окружила меня у туалета. Это была мама с малышом, два двенадцатилетних ребенка и бабушка. Они все говорили одновременно и просили до хрена разных селфи. Я сфотографировался с мамой и малышом, отдельно с мамой и отдельно с малышом. В какой-то момент, почти уверен, я сидел на коленях у бабушки в инвалидной коляске. Адекватность была утеряна.

Когда туалет освободился, я вежливо попрощался с этой семейкой, но для них «до свидания» значило «пойдем в туалет – посмотрим, как он какает!» Они набились в маленький туалет вместе со мной и стали просить совета, как стать популярным в Инстаграме, и спрашивали, дружу ли я с Пьюдипаем. Я пытался ответить на всех их вопросы, но мне самому хотелось «пукдипайнуть», поэтому я попытался, как только мог, намекнуть, что им пора уходить. Тогда вошла официантка. Я почувствовал облегчение, будучи уверенным, что она скажет этой семье убираться отсюда и, может, даст мне какую-нибудь подарочную карту на тако. Но вместо этого она завопила…


Официантка: ЭЙ! ПОКАЖИ ШЕНЭЙНЭЙ!


В туалете, рассчитанном на одного человека, я был с целой семьей и половиной персонала ресторана. И все же я был признателен и доволен, что они радовались, пока двенадцатилетняя девочка не сбросила на меня бомбу с правдой.


Двенадцатилетняя девочка: Я думала, вживую ты сексуальнее. Ты типа страшный. ЛОЛ.


Я не знаю, что было более оскорбительным: то, что она назвала меня страшным, или то, что она использовала «ЛОЛ» в живой речи. В любом случае, я захотел стать невидимкой. Впервые, уже будучи взрослым, у меня появилось желание раствориться в стене. Будто эта девочка залезла в мое наполненное бобами тело, вырвала мою душу голыми руками и растоптала ее. После того как я пришел домой, я лежал несколько часов в кровати и плакал. Я рыдал. Я не рыдал так с тех пор, как в «Тако Белл» начали продавать «тако внутри, дорито снаружи». Только на этот раз это были не слезы счастья, а слезы душевной боли. Я начал подумывать о том, чтобы взять перерыв на YouTube. Мое сердце скукоживалось от мысли, что я могу случайно встретить фаната в общественном месте. Что, если все фанаты думают, что я страшный? Что, если каждый фанат, которого я встречал в своей жизни, возвращался домой и рассказывал друзьям: «ГОСПАДИ, я и не подозревал, что Шейн Доусон такой УРОД! ЛОЛ!!»

Я позвонил своей девушке Лизе. Она успокоила меня и убедила не впадать в крайности.


Лиза: Я знаю, это больно, но помни, что это всего лишь один человек. Миллионы людей любят тебя, и если бы они увидели тебя где-то в кафе, они были бы так счастливы, что даже не заметили бы, какой ты страшный.

Шейн: Вот здорово… Спасибо.

Лиза: Я шучу. Ты не страшный. Ты самый милый, самый красивый парень в мире, и очень многие согласны со мной. Эта девочка еще маленькая и, скорее всего, ляпнула глупость, потому что нервничала. Пожалуйста, не позволяй этому задеть себя.

Шейн: Я знаю. Просто это трудно.

Лиза: Помнишь всех тех ребят с Видкона?

Шейн: Ага.

Лиза: Кто-нибудь из них назвал тебя страшным?

Шейн: Нет… Наверное, нет.

Лиза: Потому что они все тебя очень любят. Ты им как друг или странный, но любящий старший брат, и если ты перестанешь снимать видео, это разобьет им сердце. Они будут чувствовать себя хуже, чем ты чувствуешь себя сейчас. Помни об этом.


И я запомнил. На следующий день я проснулся, принял душ, попытался сделать себя менее страшным и снял новое видео. Я не хочу возвращаться к невидимости, даже если это значит, что иногда придется сталкиваться с человеком, говорящим мне грубости. Быть видимым того стоит. Но знаете, чего не стоит делать? Есть в мексиканском ресторане с рейтингом «C»[12] на окне. Поверьте мне. НЕ СТОИТ.


Моя кожа | Я ненавижу селфи | Как пережить фильм ужасов



Loading...