home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Мои девушки-друзья

Большинство людей не назвали бы меня «мужественным мужчиной». Черт, я даже не особо считаю себя «мужчиной». Скорее, я женщина с мужскими частями тела. Как игрушка из «Истории игрушек», которую тот маленький засранец сделал из туловища Барби и конечностей солдатика Джи-Ай Джо. Уверен, что бог создал меня таким же способом. Наверняка у него была груда частей тела, и он решил сварганить густой человеческий суп. Мой мозг и сердце были скорее женскими, я всегда был окружен девушками-друзьями. Да, последнее слово здесь не просто так. Девушка появилась у меня только в двадцать с небольшим, но до этого у меня была постоянно меняющаяся коллекция девушек-друзей.

Я встретил свою первую девушку-друга Кейли, когда мне было шесть лет. Мы жили по соседству и почти каждый день после школы проводили время вместе. У нас были очень схуждала. Когда я ночевал у Кейли дома, ее мама давала мне резиновую простыню, чтобы я засунул ее в спальный мешок, превратив его в презерватив размером с человека. Спать было не очень удобно, но зато я не уничтожал их ковер в гостиной. Мы дружили примерно до того, как мне исполнилось десять. Я точно не помню, что произошло или почему мы с Кейли отдалились друг от друга, но я помню один своеобразный случай: я врезал ей между ног, чтобы узнать, так же ли это больно, как если тебя бьют по яйцам. Этот маленький эксперимент, ВОЗМОЖНО, заставил ее переосмыслить нашу дружбу. Понимаю.

Я встретил свою следующую девушку-друга, когда мне было одиннадцать, и ее звали Сара. Она любила экспериментировать больше, чем Кейли, поэтому, думаю, мы и поладили. Удар между ног никогда не был чем-то из ряда вон выходящим. Я почти уверен, что однажды она даже разрешила мне ощупать ее. В этом не было ничего сексуального. Я просто хотел знать, что находится там. Я был УВЕРЕН, что у женщин там были спрятаны драгоценности. Зовите меня «кисочным» пиратом. Но наша дружба основывалась не только на изучении тел друг друга, но и на том, что мы находили друг у друга психологические проблемы. Я думаю, она была шизофреником, а я патологическим лжецом. Ее воображаемые друзья были уж СЛИШКОМ детализированы, а я как-то сказал ей, что я, на самом деле, инопланетянин. И я верил в это. Никто из нас не обращался к психиатру, но мы часто играли в доктора, так что это создавало баланс, так ведь? Наша дружба закончилась, потому что я переехал в другую часть города, а дружба на расстоянии не очень-то возможна, когда тебе одиннадцать. Это было до изобретения интернета, поэтому у нас не было Твиттера, чтобы подписаться друг на друга. Казалось, что Сара умерла, и я совсем забыл о ней. Вот так.

В следующие пятнадцать лет у меня было еще много девушек-друзей. Все они были разными и по-своему уникальными. Некоторые из них были сумасшедшими, некоторые – безрассудными любительницами приключений, некоторые – в инвалидных колясках, но всех объединяло одно: они никого не осуждали. Я не выношу тех, кто осуждает других. Если что-то не так, и кто-то вздергивает бровь, в ту же секунду я вырезаю этого «кого-то» из своей жизни. Мне нравится жить в мире, где люди могут быть, кем, черт подери, угодно, и говорить все, что, черт подери, хотят. Это интересно, даже увлекательно! Я знатный наблюдатель за людьми. Нет ничего лучше, чем просто сидеть и, конечно же, не осуждая, наблюдать, как люди ведут себя естественно. Похоже на телевидение, только без рекламы, на фильм, но без раздражающих объявлений «отключите ваши телефоны», спектакль, но без… ладно, неважно. Я охренеть как ненавижу спектакли. Нет ничего хуже. Говорить так – ведь не значит осуждать, правда? Ох, ну что поделать. Сказанного не воротишь.

Подруга, с которой мы дружим дольше всего, – Кейт. Мы познакомились в шестом классе и сблизились, потому что оба были полными долбанными неудачниками. Так я обычно и сближаюсь с людьми – через осознание, что мы оба отстой и нужны друг другу. Вероятно, не самый здоровый способ завязывать дружбу, но эй, какую дружбу, на самом деле, можно назвать прямо-таки «здоровой»? Мои отношения с друзьями обычно похожи на большие пакеты жирных картофельных чипсов с большой банкой густого сырного соуса рядом. Пальчики оближешь, какие нездоровые. Как бы то ни было, мы с Кейт дружили и в средней школе, и в старшей, и сейчас она – единственная из моих старых друзей, с кем я вижусь каждую неделю. В старшей школе мы общались немного меньше в основном потому, что за лето после восьмого класса у нас обоих появилась грудь. Ее грудь принесла ей несколько новых клевых друзей, а моя – удержала меня в кругу неудачников.

Кейт видела меня в мои худшие, лучшие и (в общем-то, постоянные) заурядные времена. Люди говорят, что дружба между парнем и девушкой, как сильно не сопротивляйся, всегда скатывается в романтику. Эти люди – шлюхи без самообладания. Ого. Это было довольно осуждающе с моей стороны. Ладно, сдаю назад.

Не буду врать, было время, когда мы с Кейт опустили пальцы в холодное, фригидное, грязное озеро «Больше, чем друзья», но продлилось это буквально два часа. Эти два часа я помню отчетливо. Мне было восемнадцать, и я, как обычно, заехал за ней в пятницу вечером. Моя машина как раз была из мойки, потому что вечером до этого я сбил на автостраде какое-то животное. До сих пор, чтобы спать по ночам, я пытаюсь убедить себя в том, что это был опоссум. Это точно был щенок. Скорее всего, взятый из приюта. Скорее всего, его хозяином был ребенок, и этот щенок был ему НУЖЕН. В общем, я посигналил перед ее домом, и она выбежала к моей машине так, будто услышала сигнал о начале марафона. Точно не знаю, что происходило у нее дома, но, наверное, это было что-то довольно паршивое, раз она так рванула ко мне. Наверное, ее семья играла в «Монополию» или того хуже… в «ЯЦЗЫ»[15]. Я реально вздрогнул, напечатав это. Кейт села в машину, и мы отправились в одно из наших еженедельных приключений. В них обычно входил тур по торговому центру, может быть, ужин в «Дэнниз», иногда фильм, и заканчивались они всегда многочасовым просмотром видео на YouTube с падающими или попадающими в смертельный несчастный случай людьми. Нашим любимым видео было то, где маленького ребенка сбивает автобус. Уверяю, это выглядит НАМНОГО смешнее, чем звучит.

Особый момент случился во время ужина. Он не был таким, как в фильмах, где двое друзей смотрят друг на друга и внезапно видят «нечто большее». И потом целуются под дождем и сквозь слезы счастья говорят что-то типа: «Поверить не могу, что я так долго не мог этого понять» или «Это всегда была ты». Ничего подобного. Больше похоже на: «Наверное, если бы мы захотели встречаться, мы могли бы. Ну, типа… Это было бы довольно просто и удобно. Мы видимся ПОСТОЯННО. То есть, мы все равно практически женаты». Видите? Не так уж и романтично.

Хотя эта идея не была целиком и полностью случайной. Официантка подошла к нам и сказала: «О-о-о, ребята, вы такая милая пара». Мы не ответили. Не отрицали этого. Не сказали «спасибо». Просто сидели за столиком. Мы посмотрели друг на друга взглядом, говорящим: «Э… Ну да, наверное?» И потом разобрались с этим вопросом за огромной тарелкой сладкого картофеля фри и молочными коктейлями. Повторяю, я не преувеличивал, когда говорил, что мои отношения с друзьями были нездоровыми. «Ну и… Может, нам начать встречаться?» – спросил я сквозь набитый жирным месивом рот. «Не знаю…» – ответила Кейт с текущей изо рта на рубашку огромной струей молочного коктейля. Дальше разговор пошел примерно так:


Я: Я имею в виду, мы ведь, вроде, и так уже встречаемся?

Она: Наверное. Мои родители так думают. А еще они думают, что я лесбиянка, а ты гей.

Я: Классно. Люблю твоих родителей.

Она: Они вроде ничего так.


Жуем. Проглатываем. Потягиваем коктейль.


Я: Ну и… Может, нам сходить на настоящее свидание?

Она: Ладно. Но разве это не просто ужин и фильм? Мы вроде как уже сегодня это проделали.

Я: Ну, если бы я знал, что это свидание, я бы воспользовался дезодорантом и не говорил о своей первой стрижке волос на яйцах.

Она: Поверить не могу, что ты взял мамины ножницы для усов.

Я: Ага. Надеюсь, она не узнает об этом.


Еще жуем. Еще проглатываем. Еще потягиваем коктейль. Тишина.


Она: Я хочу и дальше говорить о твоих волосах на яйцах. Или рассказывать тебе о своих странных наростах на теле.

Я: Я тоже. Что ж, волосы на яйцах пусть остаются. Но ты правда можешь перестать рассказывать мне про наросты. Я понял, у тебя меланома. Хватит постоянно напоминать об этом.


Смеемся. Жуем. Пристально смотрим друг на друга.


Она: Друзья?

Я: Да. Друзья.


Улыбаемся. Пауза. Громкое пуканье.


Я: Думал, получится тише.

Она: Не-а. Все это слышали.

Я: Потрясно!


И после мы больше никогда не говорили об этом. Мы не были предназначены друг для друга в «этом смысле». Мы были по-другому предназначены друг для друга. Кейт стала членом моей семьи, в каком-то смысле стала мне сестрой. И до сих пор я не представляю свою жизнь без нее. Она – одно из очень немногого постоянного в моей жизни, и я дорожу этим. Поэтому, Кейт, если ты читаешь это, спасибо за то, что хотела услышать о моих яйцах и плевала на мою склонность к метеоризму. Но серьезно, хватит говорить о своих наростах. Просто сходи уже наконец к гребаному доктору.


Дрянная девчонка растолстела | Я ненавижу селфи | Мои странные зависимости



Loading...