home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Выпускной

Один мудрый человек как-то сказал: «Выпускной создан только для шлюх и парней, которые хотят их поиметь». Моя бабушка была умной женщиной. Даже не заставляйте меня рассказывать о том, что она думала про кинсеаньеры[30]. Дам вам подсказку: это жутко оскорбительно и полностью отражает реальность. Та к вот, многие скажут вам, что выпускной – это волшебный вечер, полный романтики и бабочек в животе, но они забывают поведать о боли и смущении, которые сопровождают это волшебство. Для меня выпускной был похож на наблюдение за смертельной автомобильной аварией в замедленной съемке. Головы летели через лобовое стекло, подушки безопасности ломали черепа, и там даже был встретившийся с капотом милый щенок, которого засасывало в решетку радиатора. Не только сам главный вечер был катастрофой, но и вся подготовка к нему. Поэтому я расскажу вам эту историю медленно, чтобы вы разглядели эту грустную кровавую картину целиком. Если рядом с вами есть острые предметы или таблетки, спрячьте их в шкаф. Мой рассказ может повергнуть вас в суицидальное состояние.

В один из дней моего захватывающего выпускного года я тусовался с группой друзей во время ланча, и мы обсуждали все те волнующие события, которые происходили в нашей жизни. Этот разговор всегда был очень коротким. Знаете такое, как его обычно называют, «чокнутое дерево», которое есть в каждой школе? Ну, если не знаете, я объясняю. Во время ланча все компашки зависают в определенных секторах на территории школы. Никто не тусуется в столовой, потому что столовая – место, где подают школьную еду, а от нее можно подцепить желудочный грипп даже с расстояния в десять футов.

Я не знаю, кто распределял сектора – мне кажется, это какой-то природный инстинкт. Например, я бы НИКОГДА и мечтать не стал бы о том, чтобы подойти к скамейкам у дополнительных ворот школы. Эта территория была заполнена качками, которым их подружки-чирлидерши делали массаж через карман брюк. Даже проходя мимо, вы бы почувствовали запах спермы и острых «Читос». Остальные сектора были заняты нердами, азиатами, чернокожими ребятами, мексиканцами и беременными школьницами.

Наконец, в дальней части дворика, рядом с туалетом для девочек, росло огромное дерево, которое выглядело так, будто его вырвали из какого-нибудь депрессивного фильма Тима Бертона. Тень от него была жирнее, чем слой теней на веках участниц «Королевских гонок Ру Пола». Если бы это дерево умело говорить, оно бы сказало: «О, господи, срубите меня нахрен. Я ненавижу свою жизнь». Еще наверняка оно бы попросило ту толстую девчонку прекратить практиковаться на нем в поцелуях. Но та толстая девчонка никогда бы не остановилась. Этой девчонкой был я, и это дерево было знаком моего сектора.

Моя группа состояла из отбросов (не классных героев комиксов, а скорее отходов мяса, из которых делают колбасу). Я бы сказал, что был лидером группы, но это подразумевает, что мы делали что-то такое, где нужно лидировать. Мы скорее просто шатались по району и делили большую пачку «Доритос». Во-первых, в моей компании была Тара, о которой я вам рассказывал раньше. Хотя обычно ее не было с нами во время ланча, потому что она «тусовалась» со своими друзьями-парнями на парковке. Еще в нашей группе была любительница травки Пэм, ростом 4 фута[31]. Мы считали, что у нее был не выявленный синдром Туретта. Ее словарный запас сводился к ругательствам, из которых она каким-то образом составляла полные предложения.


Я: Привет, Пэм. Как дела?

Пэм: Гребаная херня, сучка. C той сучкой опять тупорылые мудаки. Дерьмо.


Настоящий лингвист. Еще с нами был Брендон – пороховая бочка с наклонностями серийного убийцы. Однажды он принес в школу электрошокер и дал Пэм пять баксов, чтобы та разрешила ему на ней его опробовать. Не помню, как именно это происходило, но я точно помню, что Пэм почти умерла. И наконец, в нашей компании была моя подруга-лесбиянка и моя будущая спутница на выпускном – Келли. Я говорил, что она была лесбиянкой? Ага, вернемся к этому позже.

Келли – уникальная девушка. Ее гардероб был смесью из шмоток Кенни из «Южного парка» и того парня из новостей, который застрелил всех своих одноклассников: куча камуфляжа, куча карманов-карго и куча наклеек на рюкзаке с надписями «Инопланетяне > Люди». Она была настоящим фриком, поэтому у нас было много общего. Мы с Келли проводили вместе почти все выходные. Ели тонны фастфуда, катались на машине, слушая Бритни Спирс на полную громкость, и НИКОМУ НЕ ГОВОРИЛИ об этом, и самое главное – мы снимали скетчи. Некоторые из моих первых видео, которые я когда-то выкладывал на YouTube, мы сделали вместе. У нас были отличные рабочие отношения. Я держал камеру и заставлял Келли делать перед ней, что моей душе угодно. В одном видео ей пришлось сделать себе искусственный аборт и потом размазать кровь по лицу. Поверьте, выглядит это смешнее, чем звучит.

Итак, это была неделя перед выпускным, и все планировали свой грандиозный романтический вечер из танцев и секса. Нашу группку в тот день больше волновало, кому посчастливится высыпать себе в рот крошки со дна пачки «Доритос».

А потом случилось немыслимое. Меня пригласили на выпускной.

Так, пока вы не стали представлять какой-нибудь потрясающий, прекрасный момент, как девушка подходит ко мне с табличкой, на которой от руки написано «ВЫПУСКНОЙ?», и цветочные лепестки падают с неба, давайте я поделюсь с вами унылой реальностью. Приготовьтесь. Еще разок: спрячьте острые предметы.


Келли: Эй, Шейн, можно тебя на секундочку?

Я: Хочешь поговорить у мусорного бака в день рыбных палочек? Наверное, это что-то важное.

Келли: В общем… Хочешь пойти со мной на выпускной?

Я: Э-э… Что?

Келли: Я серьезно.

Я: Ты лесбиянка. Настоящая лесбиянища. У тебя постоянно струпья на предплечьях.

Келли: Как это связано с моей ориентацией?

Я: Не знаю. Но это не кричит «люблю члены».

Келли: Тебе бы не пришлось платить.

Я: Почему? Это что, какая-то благотворительность? Тебя директор подговорил? Я все время говорю ему, что не умираю. Просто у меня лицо умирающего.

Келли: Нет. Мой папа собирается заплатить тебе.

Я: Почему? Он даже не тратит деньги на шампунь. В смысле, с твоих волос стекает больше жира, чем с фритюрницы на сельской ярмарке.

Келли: Ты и правда знаешь, как заставить девушку чувствовать себя красивой.

Я: Ладненько, что происходит? По правде.

Келли: Папа хочет, чтобы я пошла на выпускной с парнем, и сказал, что заплатит тебе, если ты со мной пойдешь.

Я: О черт. Это похоже на сюжет какого-то ужасного фильма девяностых. В конце ты поймешь, что не лесбиянка и на самом деле влюблена в меня?

Келли: Я рада, что мы стоим у мусорного бака. Чувствую, меня сейчас вырвет.

Я: А… что будет, если я откажусь?

Келли: Тогда я не смогу пойти на выпускной.

Я: Ты правда хочешь пойти? Сборище натуралов, ласкающих друг друга, – кажется, это не совсем в твоем вкусе.

Келли: Знаю, это тупо, но я очень хочу пойти. Единственный раз, когда я надевала платье, – на похоронах моей бабушки несколько лет назад, и я даже не смогла насладиться этим. Мне пришлось переодеться во что-то, что скрывало бы мою грудь, когда я помогала нести гроб.

Я: М-да, похороны – это жесть.

Келли: Ну, так что ты скажешь? Ради меня?


Решение было трудным. Я не знал, что было бы больнее: подвести подругу или пойти на выпускной с лесбиянкой. Это как выбирать между вшами и лобковыми вшами. Первое – заразно, второе навредило бы только мне. Еще я не совсем понимал, как чувствую себя из-за того, что ее отец эксплуатировал меня, как будто я какая-то жирная проститутка. Самым грустным было то, что Келли сказала, чтобы подсластить пилюлю.


Келли: Папа оплатит нам ужин в «Дэнниз».


Но еще грустнее была моя реакция.


Я: Я В ДЕЛЕ, МАТЬ ТВОЮ!


Так что решение принято: Келли стала целиком и полностью моей на тот вечер за небольшую плату в виде билетов на выпускной, смокинга и ужина в «Дэнниз». Этот вечер настал через мгновение. Не успел я опомниться, как пришло время лечь на пол, чтобы мама помогла мне застегнуть брюки от смокинга. Когда я надел свой костюм и посмотрелся в зеркало, я не мог не заметить, как похож на лесбиянку. Может, это судьба. Может, мы с Келли стали бы самой горячей лесбийской парой на выпускном. Хотя у нас была достаточно жесткая конкуренция. Там были две камбоджийки, которые работали по выходным ди-джеями на днях рождениях. Выглядели они довольно крутыми.

Я запрыгнул в свою ни разу не мытую машину и направился к дому своей спутницы. По пути туда я забрал цветок, что надевают на запястье, а потом нечаянно сел на него. Сказать, что я его уничтожил, было бы преуменьшением. Я сделал с этим цветком то, что бог сделал с динозаврами. Заставил ВЫМЕРЕТЬ.

Когда я остановился у дома Келли, я начал волноваться. Не знаю точно почему, ведь это даже не было настоящим свиданием. Но было что-то такое в костюме, романтической песне по радио и раздавленной бутоньерке между моими ягодицами, что вызывало у меня бабочки в животе. Может быть, именно об этом все говорили. Может быть, тот вечер должен был стать волшебным. Или, может, мне хотелось в туалет из-за торта и пережаренных бобов, которые я съел накануне вечером.

Я добрался до входной двери, и до того, как я успел постучать в нее, она открылась, и меня застигла гроза из вспышек. Это был фотограф, которого нанял отец Келли, и он особо не скромничал в попытках получить все снимки, которые хотел. Вспышек было так много, что я стал думать, не приступ ли у меня – что было абсолютно реально, опять же, учитывая торт и пережаренные бобы.

После того как вспышки закончились, я поднял глаза и увидел перед собой Келли, которая выглядела как совершенно другой человек. Она не была той камуфлированной девушкой в походных ботинках с металлическими носами, которую я знал. Она была прекрасной принцессой в идеально сидящем платье и с прической прямо со страниц журнала «Севентин». Неудивительно, что ей пришлось переодеться на тех похоронах. Она, наверняка, возбуждала священника. Ну… наверное, не священника, а, может, мальчиков-служек.


Я: Ого! Ты чудесно выглядишь!

Келли: Чувствую себя как-то глупо.

Я: Почему?! Ты выглядишь потрясно! Ты выглядишь, как малолетняя проститутка, которой нравится ее работа!

Келли: Именно этого я и добивалась.


Вышел ее отец с гордым выражением лица. Он попросил меня и Келли попозировать для одной фотографии и щелкнул нас несколько сотен раз. Уверен, я выглядел ужасно на каждом из них, но это было неважно. Красоты Келли хватало на нас обоих. Ее отец подошел ко мне и велел «позаботиться о ней» – что было невероятно неловко, но в то же время очень мило.

Уверен, большинство людей, которые читают эти строки, думают, что он козел, раз не разрешил своей дочери идти на выпускной с девушкой. Но на дворе стоял 2006 год. Знаю, кажется, будто это было недавно, но, поверьте, времени прошло достаточно. «Каминг аут» в то время совершали немногие, а единственным открытым геем в Голливуде был Лэнс Басс, так что подражать было особо некому. Это сейчас ты кидаешь камень в толпу и попадаешь в десять геев и пять лесбиянок. В 2006 году в школе был только один ЛГБТ клуб, а теперь есть ЛГБТКИА-сообщество. Просто удивительно, что может произойти за восемь лет.

В общем, вечер начался хорошо, и настало время стать ему даже лучше. Мы встретились в кафе с некоторыми из наших друзей из-под чокнутого дерева, как обычно бывает во всех этих фильмах о подростках. Я представлял, как мы все усядемся в наших модных нарядах и будем обсуждать предстоящие сексуальные приключения. Но в итоге я с несколькими нашими друзьями делил тарелку с Татерчос в «Дэнниз» рядом с бесплатной клиникой.

Если вы не знаете, Татерчос – это ограниченное предложение «Дэнниз», подававшееся в 2006 году. В своих начос они использовали не чипсы, а картофельные шарики, что, как и следовало ожидать, было жестоко по отношению к заднему проходу.

И вот пока мы сидели, набивая рты тем, что должны есть только бомжи из мусорного бака, моя подруга схватила меня за ногу с силой примата. Я не буду называть имя этой подруги, потому что то, что случилось потом, не должно случаться никогда и ни с кем. Особенно в «Дэнниз».


Безымянная подруга [шепча]: Шейн. У меня проблема.

Я: Что случилось?

Безымянная подруга: Ко мне приехали, если ты понимаешь, о чем я.

Я: О господи, твой кузен Билли опять остановился у тебя? Хуже него никого нет. «Ты знаешь музыкальные заставки всех сериалов. ДА ПОНЯЛИ МЫ, ЧУВАК».

Безымянная подруга: Да нет же. У меня гости. Сам понимаешь где.


Она указала себе между ног, и до меня за пять с половиной секунд дошло, что происходит. Я выпучил глаза и ахнул так громко, что меня услышало все кафе. Что тут скажешь, я ловкач.


Келли: Что случилось?

Я: М-м? А, ничего. Шарик не в то горло попал.

Келли: Ты вдохнул картофельный шарик?

Я: Ты и правда удивлена?

Келли: Наверное, нет.


Все вернулись к своим шарикам, а я повернулся к безымянной подруге. Я упоминал, что на ней было БЕЛОЕ ПЛАТЬЕ? Кровь на нем была заметна так же сильно, как коричневый след на белых трусах, и поверьте мне, я знаю свои белые трусы с коричневыми следами.


Я: Что ты собираешься делать?

Безымянная подруга: Не знаю! Ты можешь прикрыть меня?

Я: Типа… Облить тебя кетчупом, чтобы они не увидели кровь?

Безымянная подруга: Почему этот план пришел тебе в голову так быстро?

Я: В детстве я писался в штаны, и мой брат обычно проливал мне на колени газировку, чтобы это скрыть.

Безымянная подруга: О. Это так мило и невероятно грустно.

Я: Ну, так ты хочешь, чтобы я это сделал?

Безымянная подруга: Я не знаю! Разве пахнуть кетчупом на выпускном и красоваться с огромным пятном на платье – это не хуже? Может, я просто могу притвориться, что кровь – это кетчуп.

Я: Кетчуп не такой темный. Если только он не органический. И поверь мне, люди знают, что в «Дэнниз» не подают ничего органического.

Безымянная подруга: Ладно, хорошо. Давай.


Я сделал глубокий вдох и непринужденно вывалил ей на колени кучу кетчупа. Все купились, что будто бы у меня рука соскользнула.


Келли: Шейн! О боже! Что за херня?!

Я: Черт! Прости, пожалуйста! Я так обрадовался картофельным шарикам, что перестал себя контролировать.

Безымянная подруга: Все нормально! Я просто пойду в туалет и постараюсь это оттереть.

Келли: Давай я пойду с тобой и помогу.


Все остальные за столом уставились на меня в замешательстве. Думаю, они знали, что что-то происходит, но их внимание быстро переключилось на молочные коктейли, которые как раз принесли.

После этого сурового кровавого испытания, пришло время отправиться на выпускной. Мы прибыли в отель, где была вечеринка, и она оказалась намного круче, чем я ожидал. Там висели лампочки, украшения, и даже стаканчики были не бумажными, а пластиковыми! Это был огромный шаг вперед по сравнению с танцами в день Сэди Хокинс, на которые я ходил в девятом классе. Хотя, строго говоря, я не ходил на танцы. Я был в школьном совете, поэтому стоял снаружи у черного входа и следил, чтобы никого не изнасиловали.

Мы с Келли появились на вечеринке и хорошенько огляделись вокруг. Там было довольно-таки очаровательно. И сразу же к нам, пританцовывая, в виде торнадо из кисок приблизилась кучка лесбиянок.


Лесбийское Торнадо: Эй, Келли! Пойдем потанцуем!!!

Келли: Может, позже!

Лесбийское Торнадо: Давай! Мы попросили поставить Evanescence!

Келли: Я люблю Evanescence.

Я: Иди.

Келли: Серьезно?

Я: Ага. Я могу подыскать себе временную компанию.

Келли: Спасибо! Прибережешь танец для меня?

Я: Я приберегу танец. Кексик, наверное, не приберегу, а вот танец – точно.

Келли: Договорились.


И после этого Келли засосало торнадо из кисок, и я не видел ее до конца вечера. Я осмотрелся, чтобы найти, чем занять свое время. В зале была группа танцующих, в которую пытались влезть мои друзья – нет, спасибо. Была фотобудка с реквизитами и дурацкими шляпами – ночной кошмар. Был стол, заставленный десертами и шоколадным фонтаном, – хвала господу.

Я подобрался к столу и обосновался там. Когда я макал десятое по счету печенье «Наттер Баттер» в шоколадный фонтан, я почувствовал, как кто-то похлопал меня по плечу. Это была моя учительница миссис Смит, и сказать, что она была подвыпившей, ничего не сказать. Учитывая выхлоп, который я почувствовал, и то, что она была взрослой женщиной, которую в выходной заставили быть сопровождающей на выпускном, осмелюсь предположить, она была пьяна в стельку – на грани алкогольного отравления. Она была такой учительницей, по которой видно – в молодости она хотела стать рок-звездой, а преподавание было запасным вариантом. Всегда любил уроки миссис Смит (в основном потому, что она разрешала нам спать всякий раз, когда сама страдала от похмелья).


Миссис Смит: Что ты тут делаешь?

Я: Повышаю свой шанс заполучить диабет второго типа.

Миссис Смит: У тебя его еще нет?

Я: Знаю, нужно больше стараться.

Миссис Смит: Ты должен быть там, танцевать!

Я: Я? Танцевать? Я лучше умру дроча, и пусть меня потом найдет моя мама.

Миссис Смит: Кхм, однако…

Я: Я много думаю об этом. Каждый раз, когда я дрочу, я думаю: «Может, это конец. Может быть, стоит оставить записку».

Миссис Смит: Ты понимаешь, что я твоя учительница, да?

Я: Вы понимаете, что пьяны, да?

Миссис Смит: Туше. Ну, и где твоя спутница?

Я: Она кинула меня, чтобы тусоваться со своими подружками-лесбиянками.

Миссис Смит: Ого. Это так грустно, что уже почти смешно.

Я: Ага. Я истерически смеюсь внутри. Я продолжаю запихивать в рот печенье, чтобы не дать смеху вырваться наружу.

Миссис Смит: Знаешь, старшая школа ни хрена не значит.

Я: Что, простите?

Миссис Смит: Все думают, что это так важно – быть популярным, ходить на свидания, стать королем выпускного. Ничто из этого не имеет значения. После школы всем становится насрать. Ты идешь в колледж как полный неудачник и ноль без палочки, и неважно, насколько крутым ты был в старшей школе. А потом, после окончания колледжа, ты оказываешься в ПОЛНОЙ заднице.

Я: Вы очень здраво мыслите, когда пьяны.

Миссис Смит: Эй, через десять лет ты будешь круче, чем любой из этих ребят. Запомни мои слова. В тебе есть что-то особенное.

Я: Спасибо. Вы пытаетесь переспать со мной?

Миссис Смит: Нет. Пока нет. Может быть, лет через десять, когда ты не будешь полным неудачником.

Я: Это я могу понять.

Миссис Смит: Эй, хочешь потанцевать?

Я: Разве это, типа, не… Крайне неуместно? Типа как показывают в фильмах с «Лайфтайм»[32]?

Миссис Смит: Кому какое дело! Один раз живем!


Она взяла меня за руку и потащила на танцпол. Заиграла другая песня, медленная, и стало еще более неловко, но миссис Смит было все равно. Она притянула меня к себе и повела, будто я был девушкой. Я в жизни ни с кем не танцевал, и, честно говоря, меня устраивало, что она была моей первой дамой. Что может быть лучше, чем танцевать медленный танец со своей пьяной учительницей на выпускном балу? Ничего. Когда песня закончилась, появилось торнадо из лесбиянок и доставило Келли обратно ко мне.


Келли: Могу я вклиниться?

Миссис Смит: Конечно. Я все равно собиралась пойти проблеваться на парковке.

Я: Оставайтесь на стиле, миссис Смит.


Теперь, когда я знал, как танцевать, я схватил Келли за руку и протанцевал с ней последнюю песню вечера. Было довольно романтично, если не считать того, что она была лесбиянкой, и мысль о том, что у меня есть пенис, вызывала у нее тошноту. Мы посмотрели друг на друга и улыбнулись. Да, может, это было странно – пойти на выпускной с лучшей подругой, которая не строит на тебя никаких планов, но мы пережили этот опыт вместе. И ни у одного из нас не начались критические дни. Так что все хорошо. Может, выпускной и не был смертельной автомобильной аварией. Скорее, он был легким столкновением, оставившим после себя несколько царапин и много смеха.


Шоктьюбер | Я ненавижу селфи | Благодарности



Loading...