home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 1

Карета в очередной раз опасно накренилась, и Миррисав Дерси судорожно попытался схватиться за воздух руками, больно ударившись при этом плечом о локоть соседа, который смешно распластался по сиденью, тоже стараясь удержать равновесие.

— Чертова таратайка! — недовольно проворчал полномочный посол Лигории в Фоссе после того, как карета, наконец, выровняла ход. — Чертова дорога. И чертова Фосса!

Миррисав согласно промычал что-то неопределенное, потирая плечо, и выглянул в окно. Пейзаж все также не радовал: бесконечное открытое пространство, изредка разбавленное парочкой сиротливо стоящих деревьев. Деревень не встречалось уже второй день подряд. Он, конечно, слышал, что север Фоссы особо не обжит, но не представлял, что настолько. Последний раз они видели жилые строения вчера утром, когда выезжали из довольно-таки затрапезного вида постоялого двора на самой границе с Лигорией.

Отсутствие поселений около главного тракта, соединяющего две страны, заставляло с грустью задуматься о дипломатических отношениях между ними. Несмотря на то, что страны были соседями, большого дележа территорий в их истории не наблюдалось, а взаимная торговля шла ни шатко, ни валко. Хотя, фосская аристократия с удовольствием носила меха из богатого лесами севера Лигории, а рыба и экзотические морепродукты из имеющей выход в море Фоссы пользовались спросом при лигорском дворе. Но это, пожалуй, были единственные статьи взаимного интереса.

Покосившись на опять впавшего в дрему посла, Миррисав со вздохом зашторил ядовито зеленого окраса занавеску и откинулся на сиденье с опять-таки зеленой обивкой, казавшееся в начале пути таким мягким и комфортным, а сейчас жестко впивавшееся в спину. Делать было совершенно нечего. Снаружи противно завывал ветер, отбивая всякую охоту делать остановку, чтобы размять затекшие от долгого сидения ноги. Типичный городской житель, привыкший считать долгим путешествием путь в соседний городок на расстоянии двадцати километров, господин Дерси откровенно мечтал поскорее попасть в конечный пункт назначения — столицу Фоссы, Икару. И недавняя ночевка в карете посреди огромного поля его совсем не обрадовала. Хотя, ради справедливости надо признать, что Миррисаву было все же гораздо комфортней в тесной, но теплой карете, чем его помощникам — Монти и Кириву, которым пришлось устраиваться под открытым небом вместе с охранниками и слугами. Впрочем, его люди не жаловались, найдя себе прекрасную компанию для распития припрятанной бутылочки вина, втайне от посла Пэри. Миррисав сделал вид, что тоже не в курсе, отчего шутки охраны становятся все острее, а взрывы смеха все громче.

Дерси потер затекшую шею. Он не был неженкой, а часы, проведенные на охоте, и строгая муштра отца сделали из него прекрасного наездника. Пусть у него и не было большого опыта дальних поездок, но он не привык долго находиться в неподвижном состоянии и чувствовал в себе силы выдержать путь из Лигории в Фоссу наравне со своими людьми — верхом. Однако приказ короля был четок — присоединиться к новому послу в Фоссу. А господин полномочный посол предпочитал путешествовать в карете, распивая дорогое вино и ведя неспешную беседу. Но Миррисав был равнодушен к спиртному, а занудные философствования Пэри приелись еще в первый день совместного путешествия.

Прикрыв глаза, молодой человек снова вспомнил тот злополучный день, когда Его Величество Онар Гирийский решил отправить своего личного секретаря на неопределенный срок в соседнюю Фоссу присматривать за наследным принцем, который обучался в знаменитом на весь континент Икарском Университете. Миррисав вполне отдавал себе отчет, что в своей фактической высылке он виноват сам. Не надо было допускать неодобрительной гримасы на своем лице, когда король Лигории приказывал убираться из столицы очередному отпрыску одной из семей, имевшего глупость отстаивать свое мнение в присутствии правителя. Незадачливый молодой человек, надо сказать, был талантлив, и его ветвь постепенно набирала силу. Возможно, даже смогла бы сменить главный род врачевателей, который постепенно дряхлел и уже не справлялся со своими обязанностями. Дерси успел поработать с предаваемой анафеме семьей и очень надеялся, что она сможет закрепиться у власти. И тут такой печальный, но вполне ожидаемый итог.

Поэтому на обычно бесстрастном лице секретаря невольно проскользнуло недовольное выражение, замеченное зорким взглядом короля. Критику своих решений, даже молчаливую, Его Величество не терпел. В тот же вечер, выслушав ежедневный доклад о текущих делах, правитель не отпустил Дерси на заслуженный отдых, а принялся пристально его разглядывать, многозначительно молча. Миррисав, прекрасно знавший значение этого молчания, почувствовал внутреннюю дрожь от нехорошего предчувствия, но вида не подал, продолжив стоять перед своим королем с равнодушным и даже где-то безмятежным выражением лица.

— Я тут подумал, — словно кот, поймавший птичку, улыбнулся король. — Его Высочество не был дома вот уже почти год. Приглашение младшего принца Фоссы погостить у него лишило меня общества сына на время каникул, и теперь меня терзают печальные думы о том, как там дела у моего мальчика. Вы ведь, кажется, в хороших отношениях с принцем? По-моему, вы на него положительно влияете, Миррисав.

Дерси внутренне содрогнулся от воспоминаний о принце Алуре и их "хороших" отношениях, но лишь вежливо улыбнулся.

— Я надеюсь, Его Высочество считает меня своим преданным слугой, — спокойный ответ заставил короля разочарованно вздохнуть.

Миррисав все чаще подозревал, что правитель догадывается о его не слишком гладких отношениях с наследником, к которому он должен был перейти как секретарь после коронации.

— Не сомневаюсь, — Онар резко откинулся в кресле, выдав свое раздражение. — Однако считаю, что ваше общение нужно продолжить. Через два дня в Фоссу отправляется новый посол. Вы едете с ним и поработаете некоторое время в Икарском Университете на должности преподавателя. Не мне вам объяснять, что о вашем истинном статусе распространяться не стоит, принц будет предупрежден. Жду ваших отчетов раз в неделю. Вопросы?

— Кому мне передать дела на время отсутствия?

— Риму Онори. Министр финансов обойдется пока без него. Свободны.

Миррисав отвесил глубокий поклон в строгом соответствии с придворным этикетом и вышел из кабинета, размышляя над тем посланием, что читалось между строк в словах короля. "Ты взял слишком много воли. Незаменимых у нас не бывает. Знай свое место". Отношения с кузеном Римом у него были прохладные. Тот был амбициозным молодым человеком и давно с завистью посматривал на место королевского секретаря, ничуть не смущаясь, что оно уже занято родственником. Однако Миррисав был пока вполне спокоен за свою должность, зная, что короля интересует в первую очередь личная преданность своих помощников. Род Дерси был в этом отношении почти идеален.

Семь поколений мужчин из семьи Миррисава служили королевскими секретарями. Старших сыновей в семье с детства готовили к этой почетной обязанности, не только давая прекрасное образование, но и воспитывая в соответствии с жестким принципом абсолютной преданности королю, ведь секретарь становился подчас самым приближенным к трону человеком. "Правитель всегда прав и его решения не обсуждаются". Этот постулат маленький Сав впитал в себя буквально с молоком матери, мечтая пойти по стопам отца, который с ранней юности служил королю. Он с жадностью ловил любые новости о наследном принце, резонно предполагая, что тот станет его будущим работодателем, и приставал к отцу с просьбами рассказать о поручениях, которые он выполнял для короны. Орхэн Дерси отшучивался государственной тайной, а его жена с затаенной тоской вздыхала. Как-то раз Миррисав подслушал ссору родителей. Мать со слезами в голосе просила отца не рисковать собой на службе, подумать о ней и сыне. Орхэн ответил фразой, надолго запомнившейся мальчику: "Я могу не одобрять решений Его Величества, но выполнять их я обязан". Правда, Сав так и не понял тогда, о каком риске вела речь мать, говоря о вроде бы обычной работе секретаря.

В пятнадцать лет к великой радости Миррисава отец взял его с собой ко двору в качестве своего помощника. Юноше предстояло на практике узнать, что значит быть королевским секретарем, наблюдая за работой отца. Да и не мешало познакомиться с Алуром Гирийским, которому он должен был служить в будущем. Однако первая встреча с наследным принцем откровенно разочаровала. Тот был младше Миррисава на семь лет и совершенно не походил на своего отца, короля Лигории. Его Величество был высокого роста и сухого телосложения. Острые скулы, глубоко посаженные, серые как сталь мечей на родовом гербе глаза, хриплый голос. Все это создавало ощущение колючести и жесткости. Наследник же был каким-то округлым, мягким, если не сказать рыхлым. Робко поглядев на представленного ему Миррисава и еле заметно кивнув, он с откровенным облегчением поспешил удалиться, бросив напоследок испуганный взгляд на своего отца. Чуть позже Миррисав понял, что Онар придерживался жесткой дисциплины в воспитании сына и пресекал любое непослушание. В результате Алур, который был вообще легко внушаемой личностью, испытывал просто священный ужас перед родителем. Короля такое положение дел вполне устраивало, позволяя полностью контролировать жизнь наследника. Вот только характер Алура, над которым он столько бился, приводил его в уныние. Принц был незлобив, немного ленив и откровенно неконфликтен. Неплохие качества для человека, но, как признался сам себе Дерси, совершенно неприемлемые для будущего правителя.

Однако разочарование Миррисава наследником ни в коей мере не освобождало от обязанности стать его слугой. И младший Дерси решил научиться всему, что понадобится ему знать о работе королевского секретаря, даже если эти знания он не сможет применить с таким правителем. Кроме того, тлела слабая надежда, что Алур с возрастом станет более достойным своего титула. Поэтому, неотрывной тенью следуя за отцом, Миррисав старался запомнить как можно больше о тонкостях своего будущего ремесла. А на плечах Орхэна лежал поистине титанический труд. Королевский секретарь обязан был повсюду сопровождать Его Величество, готовый тут же подсказать нужные сведения, наблюдая и запоминая все сказанное, чтобы потом напомнить, если нужно, о назначенных встречах или принятых решениях. Секретарь должен был мгновенно угадывать настроение короля, чтобы распорядиться о том, чтобы принесли его любимое питье, пригласили музыкантов или, наоборот, оставили в одиночестве. Он решал, кого можно немедленно допускать в святая святых — кабинет Его Величества, а кого лучше подольше продержать в приемной. Учился также Миррисав и скрывать свои собственные эмоции, быстро поняв, что Онар Гирийский был слишком тяжелой личностью, чтобы терпеть рядом с собой приближенных, которые пытались проявить характер. Поэтому бесстрастная маска вскоре прочно обосновалась на его лице.

Все изменилось десять лет назад, когда Саву было семнадцать и до четырнадцатилетия Алура, когда младший Дерси должен был перейти ему в подчинение, оставалось еще четыре года. Печальные вести пришли с запада страны, куда Орхэн Дерси отправился с очередным заданием короля. Миррисаву с матерью сообщили, что на карету королевского секретаря напали разбойники. Никто не выжил.

Как-то само собой получилось, что Миррисав продолжил выполнять обязанности отца при короле Лигории, тем более что принцу личный секретарь был пока совсем не нужен. Чуть позже его мать также получила приказ приехать в столицу и поступить на должность фрейлины королевы. С одной стороны, это было неплохо. После смерти мужа молодая еще женщина откровенно сдала, а придворная жизнь заставляла хоть немного отвлечься. С другой стороны, теперь Сав прекрасно понимал, что никуда он уже от короля не денется. Его Величество предпочитал иметь несколько веревочек, за которые мог дергать, контролируя свое окружение. И родственные связи были его любимым средством напомнить окружающим об их зависимости от короля.

Карету резко подбросило на очередном ухабе и посол Пэри выпал из своей дремы, недовольно ворча о криворукости кучера. Широко зевнув, ничуть не смущаясь присутствия королевского секретаря, посол похлопал себя по округлому животику и предложил чего-нибудь перекусить. Разомлев от принятой пищи и запив все это немалым количества красного вина, Пэри почувствовал острую душевную необходимость в разговоре со своим попутчиком. Разглагольствуя о каком-то новом поэтическом течении, ставшем безумно модным в столице этим летом, он совершенно не смущался явной невнимательности своего единственного слушателя, который изредка что-то согласно бормотал, иногда, правда, совершенно не к месту.

— И вы представляете, этот болван Порами написал в своем поэтическом послании дочери нашего герцога, что он бы быстроногой ланью устремился к своей возлюбленной, и даже равнинный лев не остановил бы его. Это при том, что в мирийской кампании, где мы чуть не проиграли, на гербе герцога был равнинный лев, а у мирийцев — лань. Это надо же было такое написать! — посол экспрессивно махнул рукой, словно приглашая Дерси разделить его возмущение.

Миррисав ощутил легкое беспокойство от упоминания герцога в разговоре и спросил:

— И что же ответила госпожа Торквийская?

— О, девушка тактично напомнила ему, что быстроногие лани, несмотря на всю свою быстроногость, все же входят в рацион равнинных львов, — Пэри басовито рассмеялся. — И мы недавно стали этому свидетелями.

Миррисав внутренне поморщился. Вот только та лань чуть не стала при этом последней трапезой льва. Прошлогодняя мирийская кампания с самого начала была обречена на провал. Численность армии соседней страны почти в полтора раза превышала лигорскую, они имели хорошо подготовленные тылы, способные эффективно доставлять припасы к своим войскам, да и банально в экономическом плане Мирия превосходила Лигорию. А на войну нужны немалые деньги. Мирийцы и не беспокоились особо, не спеша выстраивая линию обороны.

От этой авантюры Его Величество Онара Гирийского отговаривали чуть ли не все главы семей. Но король не пожелал ничего слушать о стратегической нецелесообразности нападать на такого сильного соседа, насмешливо заметив, что для решения военных вопросов у них есть Гориус Торквийский. А семьям лучше бы заниматься своими делами. Король не был дураком, он прекрасно понимал печальные перспективы затеваемой им войны. И у Миррисава где-то в глубине души неприятно копошился червячок сомнения, что Его Величество поставил свои личные амбиции впереди заботы о благе страны. Онар терпеть не мог герцога. Их семьи на протяжении вот уже нескольких столетий являлись двумя основными политическими силами в Лигории. У них даже отдаленные родственные связи были. Семья Торквийских ведала в Лигории военными делами. И армия в случае чего готова была насмерть стоять за своих полководцев. Что было еще хуже с точки зрения короля — Торквийских любил народ. Они были удачливыми командирами, не раз приносившими победу в казалось бы безвыходных ситуациях. Это очень грело национальную гордость лигорцев. Дерси не хотел об этом думать, но слишком явно все указывало на то, что мирийской кампанией король хотел подорвать эту любовь к ненавистному герцогу.

Миррисав откинулся на сиденье, почти не прислушиваясь к болтовне посла. Его мысли были сейчас далеко. Ценой огромных потерь герцог все же вытянул прошлогоднюю войну. Была подписана мировая и Мирия отказалась в пользу Лигории от некоторых пограничных территорий. Несмотря на свою быстротечность, эта военная кампания основательно измотала экономики обеих стран, и подписание мирного договора стало желанным событием для обеих сторон. Утерянные земли не представляли особой ценности для Мирии, так как были сплошь затоплены болотами, а Лигория формально получила откупные, которые, впрочем, ей тоже были совсем не нужны. Глупый итог глупой войны. А популярность герцога еще больше возросла.

Король был в ярости. Миррисаву пришлось выдержать несколько неприятных дней, когда Его Величество срывал злость на первом попавшемся. Попадался, естественно, секретарь, который практически неотлучно вынужден был находиться при своем правителе. Впрочем, Дерси привык и к этому. Плохое настроение преследовало короля после каждой неудачной акции против герцога, будь то очередная попытка дискредитировать противника в глазах окружающих или провалившееся покушение. О последних мало кто знал, но Дерси был наблюдателен и по долгу службы часто имел дело с семьями военных чинов. А утаить такое совсем уж ото всех — дело нелегкое. Однако, герцог и сам был тем еще интриганом и на открытый конфликт не шел, прекрасно понимая, что в Лигории — абсолютная монархия, несмотря на авторитет семей.

Однако в последние месяцы в воздухе носилось какое-то беспокойное предчувствие. Миррисав привык прислушиваться к своей интуиции. Она его редко подводила. Осторожные шепотки, переглядывания, оборванные при его приближении разговоры. В общем-то, все это было естественным состоянием королевского двора, где закулисная жизнь бурлила гораздо яростней, чем официальное политическое болото. Вот только накал страстей явно начал нарастать, и Дерси совсем не хватало времени во всем этом разобраться. А теперь уже и не хватит, наверное. С безошибочным чутьем Миррисав понимал, что именно в свое отсутствие в Лигории он пропустит все самое важное.


—----------

Примечание: в фамилиях, заканчивающихся на "И", ударение стоит на последнем слоге.


Светлана Сата Королевский секретарь | Королевский секретарь | Глава 2