home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 2

В столицу Фоссы, Икару, карета лигорского посла прибыла через два дня. Господин Пэри любезно предложил Миррисаву, пока тот не устроится на новом месте, остановиться в посольстве и пообещал на следующий день представить его ректору Икарского Университета, так как все равно собирался идти с ним знакомиться.

Выбираясь из осточертевшего за время пути транспортного средства, Сав чуть не последовал примеру посла, который по-старчески закряхтел, спускаясь с подножки кареты. Их уже встречал такой же круглый, как господин Пэри, мужчина, который с объятиями устремился к новому послу.

— Брат! Как я рад тебя видеть! Хорошо добрались?

— Нет, эта проклятая дорога совсем меня вымотала! И я очень рад, наконец, постоять на твердой земле, — господин Пэри с явным удовольствием ответил на объятия брата. — Мы все так гордимся тобой! Подумать только, наша ветвь удостоилась чести представлять Лигорию на восточном направлении. Твое новое назначение в Орроко будет как кость в горле для Тинири. Они всегда были послами на востоке, а тут мы, даже не главный род, которому и уступить-то не стыдно!

Брат господина Пэри довольно заухмылялся, а Миррисав с иронией подумал, что вот он, ставящий в тупик иностранных дипломатов лигорский принцип семейственности.

В Лигории была монархия, однако всеми делами в стране, от вопросов армии до продажи свежего мяса, ведали семьи. Главный род участвовал в работе Совета Семей, который фактически руководил делами государства. Естественно, все решения Совета могли быть блокированы королем. При этом разговора о неповиновении его приказам не шло, ведь и сами семьи были заинтересованы в сохранении правящей династии, как гаранта их собственной власти. Главный род не только контролировал многочисленные побочные ветви, но и был обязан выполнять ряд общественно-полезных функций в своей сфере, как, например, содержание больниц для бедняков, раздача зерна в особо неурожайные годы, поставки для королевского двора и выполнение любых работ, в которых на тот момент нуждалось государство. Главный род менялся крайне редко, только если прерывалась линия наследования или семья попадала в немилость королю. Зато остальные семьи рода постоянно грызлись между собой за власть, близость к королевскому двору и заветному Совету Семей, куда допускались и побочные ветви, если те обладали реальным уважением и силой. Существовала в Лигории и достаточно большая прослойка бессемейных, по большей части из бастардов, изгоев общества и просто авантюристов. Но их практически не допускали до участия в жизни страны. Поэтому, наблюдая за встречей двух послов, Миррисав ничуть не удивился, что они были братьями. Напротив, было бы странно, если бы это было не так.

Братья тем временем обратили, наконец, внимание на своего гостя и предложили ему зайти внутрь посольства, в котором и жила семья посла. Миррисава разместили в гостевых покоях, ядовито зеленой расцветки. Королевский секретарь со вздохом осмотрел свое временное пристанище и вспомнил карету с занавесками и сиденьями такого же цвета. Видимо, семья Пэри питала к зеленому особо нежные чувства. Наказав молоденькой служанке из местных достать из его вещей в тяжелом дорожном сундуке только необходимый минимум, который может понадобиться на ближайшие два дня, Миррисав оставил кокетливо стреляющую в него глазками девушку в комнате, а сам пошел проверить, как разместили его людей.

Кирив Лерок и Монти Тараб нашлись в небольшой комнатке на два спальных места в восточном крыле здания.

— Как вы тут? — спросил Миррисав.

— Все хорошо, шеф, — вскочил Монти с заправленной пестрым покрывалом кровати, на которой сидел, подогнув одну ногу и обхватив колено другой руками.

— Да сиди ты, чего вскочил? — проворчал господин Дерси, опускаясь на единственный в комнате стул. — Хотел посоветоваться насчет завтра.

— Ты все еще настаиваешь, что хочешь жить в этом Университете один? — недовольно нахмурил поседевшие раньше времени брови Кирив.

— Оставь, мы это уже обсуждали. Я для всех там буду простым преподавателем, по крайней мере, первое время. Как мне объяснять твое присутствие? Господин посол обещал королю представить ректору только меня.

— Мне все равно это не нравится, — ответил Лерок. — И зря ты не позволил мне осмотреть комнату, что тебе сейчас выделили, да и поселили нас слишком далеко.

— Кирив, — засмеялся Миррисав, — не будь параноиком. Я, конечно, понимаю, что тебе хочется опять строить из себя телохранителя, но это посольство. Его охраняют от всех и вся, причем, не только сами лигорцы, но и фоссы. Никто здесь не хочет дипломатического скандала.

— Вообще-то, я и есть твой телохранитель.

Миррисав подавил стойкое желание закатить глаза. Он до сих пор не очень понимал такой навязчивой опеки со стороны Кирива. Хотя, конечно, тот более чем подходил для этой работы. Лерок был младше отца Сава на несколько лет и воспитывался в семье Дерси с самого детства. Но Орхэн в основном налегал на гуманитарные науки, верховую езду да танцы (мало ли куда придется сопровождать короля секретарю), а вот с фехтованием его знакомили лишь по необходимому для наследника главного рода минимуму. А Кирива обучать очередному па никому и в голову не приходило. Мальчика отдали старому отставному сержанту, прижившемуся в имении с незапамятных времен. Тот и натаскал Лерока по всем основным военным дисциплинам. Так что, когда Орхэн начал свою работу в качестве королевского секретаря, во всех поездках, дальних и не очень, его словно тень повсюду сопровождал Кирив. Он даже умудрялся постоянно маячить где-то неподалеку от секретаря в просторных коридорах дворца, умело избегая встреч с придворными, которые, конечно, не потерпели бы присутствия в своем обществе низкородного. Развлекался Лерок и постоянной скрытой конфронтацией с личной гвардией короля. Те испытывали к слуге королевского секретаря прямо какую-ту ненависть, изрядно сдобренную презрением. Может быть, дело было в том, что он получил образование и должность, приличествующие отпрыску семьи военного, хотя ни в коей мере к этому роду не относился. Кирив был из той презираемой семьями прослойки общества, которая не могла похвастаться родственными связями. Проще говоря, он был подкидышем, которому крупно повезло, что Дерси оставили его при себе, а не сдали в приют, после которого он, скорее всего, пополнил бы ряды самых неблагополучных граждан Лигории.

Миррисав настолько привык, что Лерок постоянно сопровождает отца, что воспринимал его уже скорее как еще одного дядьку, чем слугу. Этому весьма способствовало и то, что с тринадцати лет Орхэн Дерси приставил Кирива к своему сыну, и в качестве учителя, и в качестве охранника. Так и получилось, что личный слуга королевского секретаря перешел к его сыну по наследству. Субординация между ними соблюдалась только на людях. При этом Лерок предпочитал играть роль прожженного вояки, далекого от даже намека на интеллект. Этому способствовал и весь облик слуги. В возрасте чуть больше сорока он был уже практически полностью седым, а правую бровь пересекал заработанный в молодости в стычке с разбойниками шрам, делавший его и так резковатое лицо еще более суровым. Миррисав подозревал, что амплуа недалекого солдафона Кирив вместе с воинской наукой позаимствовал у своего наставника. По крайней мере, громогласный голос и командирские замашки точно наличествовали у старого сержанта, каким Сав его помнил.

— Мы уже все обсуждали, — сказал Дерси. — Завтра вы съезжаете на постоялый двор, а я иду знакомиться с ректором. Как обустроюсь немного, встретимся где-нибудь в городе.

— Хорошо, — вроде бы смирился Кирив, но Миррисав, хорошо знавший это его кроткое выражение на лице, понял, что к этому разговору они еще вернутся.

Укладываясь спать тем же вечером, Сав подумал, что в его окружении наверняка бы не поняли такие вот панибратские отношения с бессемейным. Но молодой человек ценил своего охранника, как, пожалуй, никого другого. И в то же время понимал, что настоящими друзьями им никогда не стать. Кирив мог относиться к своему господину покровительственно, мог оспаривать его решения и даже подшучивать, не боясь быть осаженным. Но он никогда не забывал, чем был обязан семье Дерси. И вся его жизнь была подчинена в первую очередь интересам приютившего его рода. Для Миррисава не было секретом, что преданность его слуги распространялась только на членов семьи Дерси и дела королевства его совершенно не интересовали. И даже королевский приказ будет исполнен только в том случае, если это не навредит роду Сава.

На следующий день Миррисав трясся в служебной карете посольства по узким улочкам Икары по направлению к Университету, расположенному в западной части города и занимающему почти одну шестую часть столицы Фоссы. Икарский Университет представлял собой своеобразный город в городе, со своими магазинчиками, несколькими учебными и жилыми корпусами и даже парочкой трактиров. Правда, студенты предпочитали на свои гулянки выбираться в город, резонно предполагая, что там будут подальше от преподавателей, которых можно было нередко встретить в близлежащих питейных заведениях, чинно потягивающих из своих кружек не сильно алкогольное местное пиво.

Господин Пэри с отвращением оглядел внутреннюю обивку кареты и тяжело вздохнул:

— Пожалуй, мне нужно заняться пешей ходьбой. От карет меня в ближайшее время, видимо, будет коробить.

Миррисав невозмутимо кивнул, про себя отметив, что пухленькому послу лишние физические нагрузки не повредят.

В главное здание Университета они попали как раз во время перерыва между занятиями. Повсюду сновали студенты в строгой форменной одежде и мелькали серые с белой оторочкой мантии преподавателей. Девушек в этой шумной толпе было совсем немного, но их присутствие не заметить было сложно. Длинные юбки красиво покачивались при ходьбе, взгляд свысока, тонкая ручка, кокетливо поправляющая выбившуюся из прически прядь. Среди преимущественно мужского коллектива любая чувствовала себя королевой. А парни вокруг не скупились на маленькие знаки внимания.

Изначально в университет женщин не принимали. В Фоссе, да и в большинстве стран на континенте женщины были традиционными хранительницами домашнего очага и разменной монетой в династических браках. Случалось, что на трон садилась представительница слабой половины человечества, но на общую ситуацию это особо не влияло. Женщинам давали преимущественно домашнее образование. Вот только Лигория постепенно набирала все больший вес на международной арене, заставляя мириться со своими порядками. А на родине Миррисава аристократия определялась принадлежностью к семьям, пусть даже эта семья занималась самым простым ремеслом. Существовали исключительно женские профессии, например, ткачихи. И если главы этих родов входили в Совет Семей, они имели полное право требовать для своих дочерей приличествующего их положению образования. И никого уже не интересовало, что ткачихе нужно знать больше о свойствах шерсти или хлопка, а не о тонкостях международной политики. Особо влиятельные семьи уже давно не занимались своим непосредственным ремеслом, отдав это на откуп менее удачливым родственникам.

Скрепя сердце, Икарский Университет разрешил лигорским женщинам из главных родов учиться в своих стенах, хотя отношение к ним изначально было более чем прохладное. Но дамы были настойчивы и имели за плечами реальную силу своих семей, способных надавить на короля и закатить дипломатический скандал. Постепенно аристократия других стран также стала нет-нет, да и отправлять своих девушек на обучение в Университет. Поэтому увидеть в разношерстной толпе студентов прекрасных дам было теперь делом обычным, хотя отношение к ним было все равно преувеличенно покровительственным.

Ведомые университетским секретарем, ловко лавировавшим между группками учащихся, лигорский посол и господин Дерси были доставлены в ректорский кабинет, расположенный на последнем, пятом этаже здания. Огромное окно во всю стену ярко освещало заставленную стеллажами с папками и книгами комнату с большим массивным столом из темного дерева посередине. Ректор Икарского Университета встретил гостей вежливой, но достаточно холодной улыбкой. Сухонький невысокий мужчина преклонных лет с почти полностью поседевшими волосами и аккуратной окладистой бородой, он почти терялся за своим широким столом, заваленным книгами и бумагами.

— Добрый день, я ждал вас, — хриплый, кажется, даже когда-то сорванный голос ректора прозвучал неожиданно громко.

— Очень приятно познакомиться, господин Инапром, — блеснув профессиональной улыбкой дипломата, ответил посол и шагнул к столу. — Его Величество Памир Бороквийский сможет принять мои верительные грамоты только на следующей неделе, но я подумал, что просто обязан как можно скорее заверить в моем почтении руководителя самого уважаемого учебного заведения на континенте. И представить заодно господина Дерси.

Миррисав внутренне поморщился от грубой лести посла, но обозначил неглубокий вежливый поклон в ответ на внимательный взгляд Дарамира Инапрома.

— Что ж, я рад приветствовать вас в нашем Университете, — ответил ректор. — Прошу, присаживайтесь.

Он указал на два массивных кресла с высокими спинками, стоящих напротив письменного стола.

— Мы получили письмо короля Лигории по поводу господина Дерси, — продолжил хозяин кабинета.

Инапром выудил из-под вороха бумаг на столе уже изрядно помятый лист и пробежался по нему взглядом. Сав отметил, что этот жест должен был, видимо, продемонстрировать достаточно равнодушное отношение ректора к письму правителя соседней страны, с которой у Фоссы были не слишком тесные двусторонние отношения. Следующие слова подтвердили его догадку:

— Признаться, настойчивая просьба Его Величества ставит меня в тупик, — ректор в упор посмотрел в глаза Миррисава, но, увидев там лишь вежливое внимание, перевел взгляд на посла. — У нас, как вы сами заметили, уважаемое учебное заведение. И принимать на должность преподавателя человека без рекомендаций, да еще и с неясными целями? Мы долго шли к своей независимости от политики, и это было особенно сложно, если учесть, что здесь учатся наследники многих правящих домов. И мы не хотим терять свою репутацию, если лекции в этих стенах будет читать некомпетентный человек.

Пэри нервно провел рукой по подлокотнику кресла. Как и любой дипломат, он не любил столь открыто выраженные мысли и теперь судорожно пытался найти выход. Дерси покосился на посла и еле заметно вздохнул. Все же этой семье явно рановато позволили выдвинуться вперед. Он намекал королю на неудачность выбора кандидатуры посла в Фоссу, но, как и во многих подобных случаях, был проигнорирован.

— Мы все это прекрасно понимаем, господин Инапром, — Миррисав решил все-таки прийти на помощь Пэри, вмешавшись в разговор. — Но неужели у вас нет какой-нибудь открытой вакансии на должность преподавателя? Ни за что не поверю, что в таком огромном Университете все места заняты.

— Вообще-то, работать у нас считается величайшей честью, — хмуро ответил ректор. — И желающие получить здесь должность выстраиваются в очередь.

— О, не сомневаюсь, — вежливо кивнул Сав. — Но, как и в любом учебном заведении, у вас должны быть некоторые предметы, найти на которые преподавателя довольно затруднительно. Просто по причине редкости или сложности такого предмета. Я прав? И кто знает, может, я вполне подойду на эту должность.

— Ну, только если вы знаток древнегопосского, — тон ректора стал непередаваемо саркастичен. — Сейчас у нас есть только одна открытая позиция — преподавателя древнегопосского. Но не думаю, что вы являетесь знатоком этого забытого языка, если вообще о нем слышали.

— Напротив, — невозмутимо ответил королевский секретарь, с удовольствием отмечая, как удивленно расширились зрачки сидящего напротив мужчины. — Считайте, что вам повезло. Я довольно неплохо знаю этот язык.

Ну, на самом деле повезло-то как раз Миррисаву. Еще в Лигории, сразу после того, как ему был озвучен приказ короля, господин Дерси поручил своему помощнику, Габриэлю Вари, узнать, какие именно преподаватели сейчас необходимы Икарскому Университету. Прекрасно понимая, что ректор может заартачиться и не захотеть брать навязанного ему человека, Миррисав решил продумать все возможные варианты будущего разговора. Надеяться на короля в этом случае было бесполезно. Тот был твердо убежден, что его высочайшего распоряжения более чем достаточно, не принимая во внимание тот факт, что Икарский Университет никаким боком ему не подчинялся. Поэтому Сав весьма обрадовался, узнав, что уже давно и безуспешно Университет ищет преподавателя древнегопосского.

Этот язык сейчас уже никто не использовал, но на нем был написан ряд научных трудов древности, особенно по математике. Гопосское государство существовало более тысячи лет назад и век его, откровенно говоря, был недолог. Каких-то семьдесят-восемьдесят лет. Оно создавалось, скорее, в качестве эксперимента и должно было объединить наиболее прогрессивных ученых того времени, дав им возможность заниматься наукой без контроля и цензуры со стороны государства. Закончилось все банальным завоеванием соседним государством, так как вояки из ученых были никакие. Но они успели создать много научных трудов на изобретенном ими же языке, этакой смеси существовавших тогда наречий, математических терминов и условных обозначений. Спустя тысячелетие, изучать древнегопосский считалось престижным, хотя и не обязательным. Однако если человек хотел в будущем заняться изучением точных наук, знать этот язык было просто необходимо.

По счастливой случайности Миррисав в юности из чистого упрямства выучил древнегопосский, так как на нем была написана одна очень заинтересовавшая его книга в обширной библиотеке отца. Она описывала весьма любопытную теорию случайных чисел, позволяющую, по мнению автора, выигрывать в любой карточной игре. А у Сава была одна слабость, ради которой он готов был выучить хоть все мертвые языки мира, — азартные игры. О нет, он не просаживал деньги за карточным столом, не делал ставок на бегах или боях. Но готов был часами наблюдать за игрой других. Господину Дерси доставляло настоящее удовольствие угадывать результаты розыгрыша или определять победителя на петушиных боях. И в большинстве случаях он угадывал. Сав пытался подвести под свое везение научное обоснование, перелопатив множество книг и рукописей, но, в конце концов, просто признал, что интуиция у него развита гораздо лучше, чем у других людей. Поэтому, смирившись с таким антинаучным объяснением, Миррисав просто отдался своему хобби. При этом сыграть самому ему совсем не хотелось, а было достаточно иллюзорного чувства контроля над ходом игры. Контроля, которого ему в собственной жизни, полностью подчиненной интересам короны, как раз и не хватало. При дворе мало кто догадывался о странном увлечении королевского секретаря, потому что тот старался посещать очередной бой или бега неузнанным, чему хорошо способствовала неприметная, совершенно обычная внешность и плащ с глубоким капюшоном. Но в столице не осталось ни одного злачного места, которое бы Миррисав не посетил в сопровождении крайне недовольного таким времяпрепровождением Кирива.

Ректор тем временем поднялся из-за стола и прошел к высокому книжному шкафу, выудив оттуда свернутый свиток желтоватой бумаги, явно преклонного возраста. Он протянул свиток Саву.

— Что здесь написано, господин Дерси?

Королевский секретарь осторожно развернул рукопись и бегло пробежался глазами по первым строчкам.

— Сей труд есть собственность Лориона Дурас, главного астролога при дворе Его Величества Рихарда III, — хорошо поставленным голосом начал он. — И посвящен звездному телу Параква, что находится между Анаква и Лемоква. Мне продолжать?

— Нет, достаточно, — ректор с явной досадой забрал свиток и вернул его на место, после чего опять уселся за стол. — Признаю, что с языком вы знакомы.

— Так это же прекрасно! — с энтузиазмом воскликнул посол. — Теперь у вас есть необходимый вам преподаватель.

— Хорошо, — сдался Инапром и потянулся за небольшим колокольчиком на краю стола. Громкий перезвон прозвучал крайне пронзительно.

В кабинет заглянул приведший их сюда секретарь. Ректор кивнул на Миррисава.

— Это господин Дерси, Тарис. Он будет нашим новым преподавателем древнегопосского. Оформи все необходимые документы. — Инапром повернулся к Миррисаву. — Вы ведь будете жить в посольстве?

— О нет, — смущенно воскликнул посол, не дав Саву и рта раскрыть. — К сожалению, здание посольства совсем маленькое и гостевая комната всего одна. Да и добираться до Университета долго. Но ведь у вас есть комнаты для преподавателей?

— Есть, — ректор неохотно кивнул. — Но, может, господину Дерси будет удобнее снимать жилье в городе?

— Думаю, мне будет лучше жить при Университете, — невозмутимо заметил Миррисав. — Это позволит поскорее познакомиться с коллегами и войти в курс дела.

— Ваше право, — сдался Инапром.

Бюрократия в Фоссе процветала не меньше, чем в Лигории. Миррисав в полной мере почувствовал это на своей шкуре после того, как посол покинул его на попечении Тариса, уехав наносить еще кое-какие визиты. Новоиспеченного преподавателя потащили сначала в канцелярию, потом опять к ректору на подпись документов, потом к коменданту преподавательского корпуса, после этого на осмотр самой комнаты и опять к ректору на подпись следующей партии документов. В общем, освободился Дерси только ближе к вечеру, изрядно измученный и нагруженный всевозможными бумагами, среди которых оказалось и направление в учебную часть факультета языкознания для составления расписания занятий. Его людей в посольстве уже не было — пока он бился с бюрократической машиной Икарского Университета, Кирив и Монти перебрались на постоялый двор, оставив его адрес у служанки. Чуть позже Миррисав намеревался снять для них комнаты в городе, ведь неизвестно, сколько им предстояло пробыть в Икаре. Король мог с равным успехом вернуть своего опального секретаря, как через месяц, так и через год.

На следующий день, забрав вещи, Сав перебрался в Университет.


Глава 1 | Королевский секретарь | Глава 3