home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


10

Жизнь без изысков

В тот же день, чуть позже, Эмили стояла перед дощатым черно-белым фермерским домом в Ланкастере (штат Пенсильвания). Вместо автомобиля на подъездной аллее – черная повозка с огромными колесами; на задке – красный треугольник с надписью «МЕДЛЕННЫЙ ТРАНСПОРТ». Эмили оттянула манжеты рукавов своего серого хлопчатобумажного платья, – того самого, что подкинул «Э», – и поправила на голове белый матерчатый чепец. Рядом находился деревянный указатель со сделанной от руки надписью «ФЕРМА СЕМЬИ ЗУК».

Эмили прикусила губу. Это просто безумие. Несколькими часами ранее она сказала родителям, что едет с молодежной группой в Бостон, а сама села в автобус компании «Грейхаунд» и отправилась в Ланкастер. В задней части салона, в крошечной туалетной кабинке, пахнущей химикатами, она переоделась в несуразное платье, чепчик и ботинки. Своим давним подругам послала эсэмэски, сообщив, что до пятницы будет в Бостоне – скажи она им правду, они сочли бы ее сумасшедшей. И на случай, если родители заподозрят неладное, отключила мобильник: так они не смогут отследить ее с помощью GPS и никогда не узнают, что она находится в Ланкастере, выдавая себя за амиша.

Амиши, сколько Эмили себя помнила, всегда вызывали у нее праздное любопытство, но она понятия не имела, что на самом деле они из себя представляют. Насколько ей было известно, амиши хотели одного: чтобы их оставили в покое. Они не любили, чтобы туристы их фотографировали, не жаловали на своей территории людей другой веры, и те немногие адепты этой идеологии, которых Эмили привелось увидеть вблизи, показались ей скучными и суровыми. Так зачем же «Э» отправил ее в общину амишей? Люси Зук знает Эли? Эли сбежала из Роузвуда и тайком примкнула к амишам? Маловероятно. Но все же в глубине души Эмили затрепетала надежда. Может быть, та Люси… и есть Эли?

С каждой минутой в голову ей приходило все больше причин, объяснявших, как Эли попала сюда и почему она все еще здесь. На следующий день после ее исчезновения их позвала к себе миссис ДиЛаурентис. И, между прочим, спрашивала, не могла ли дочь сбежать из дома. Эмили тогда не придала ее вопросу значения, хотя они с Эли и обсуждали идею покинуть Роузвуд раз и навсегда, придумывая разного рода неосуществимые планы: например, отправиться в аэропорт и улететь ближайшим рейсом. Или по железной дороге доехать до Калифорнии и снять с кем-нибудь комнату в Лос-Анджелесе. Эмили не могла понять, почему Эли мечтает уехать из Роузвуда. Втайне она всегда надеялась, что та просто ни с кем не хочет делить Эмили.

Летом, когда они переходили из шестого в седьмой класс, Эли исчезла на две недели – словно испарилась. Эмили пыталась связаться с ней по мобильнику, но ее звонок неизменно принимала голосовая почта. Когда она звонила Эли домой, всегда включался автоответчик. И все же ДиЛаурентисы были в Роузвуде: проезжая на велосипеде мимо их дома, Эмили видела, как мистер ДиЛаурентис мыл машину на подъездной аллее, а мать Эли в палисаднике выпалывала сорняки. И она решила, что Эли злится на нее, но за что – непонятно. Обсудить проблему с другими подругами она не могла: Спенсер и Ханна отдыхали где-то со своими родными, а Ария – в летнем лагере юных художников в Филадельфии.

Потом, спустя две недели, Эли неожиданно объявилась.

– Ты где была? – спросила у нее Эмили.

– Сбежала из дома! – экзальтированно воскликнула та. Эмили промолчала, и Эли рассмеялась. – Шучу. Я ездила в Поконы с тетей Джадой. Там мобильник не ловит.

Эмили снова посмотрела на указатель со сделанной от руки надписью. Она не доверяла загадочным инструкциям «Э», отправившего ее в Ланкастер. Ведь именно «Э» заставил их поверить, что Вилден с Джейсоном убили Эли, – как же он теперь утверждает, что она жива? Однако, его фраза: «На что ты готова, чтобы найти ее?» — тоже не давала Эмили покоя. Разумеется, она сделает что угодно.

Вздохнув полной грудью, девушка поднялась на крыльцо фермерского дома. На бельевой веревке сушились выстиранные рубашки, на вид обледенелые – до того на улице был холодно. Из трубы валил дым, в глубине участка вращала крыльями большая мельница. В морозном воздухе витал дрожжевой запах свежеиспеченного хлеба.

Эмили глянула через плечо. Прищурившись, она внимательно всматривалась в ряды пожухлых стеблей кукурузного поля, оставшегося позади. Может, «Э» и сейчас за ней наблюдает? Она подняла руку и три раза стукнула в дверь. Нервы звенели. Пожалуйста, пусть Эли будет там, заклинала она про себя.

Послышался скрип, потом громкий стук. Какая-то фигура выскочила из задней двери и кинулась в кукурузу. Это был парень примерно возраста Эмили – в пуховике, джинсах и ярких красно-синих кроссовках. Он мчался со всех ног, не оглядываясь.

Сердце в груди Эмили загрохотало. Спустя мгновение отворилась передняя дверь. На пороге стояла юная девушка в платье как у Эмили. Ее каштановые волосы были стянуты в узел, губы алели, будто их недавно целовали. Недовольно сощурившись, она молча рассматривала Эмили. От разочарования у той екнуло в животе.

– Э… меня зовут Эмили Штольцфус, – выпалила она, назвавшись именем из записки «Э». – Я из Огайо. Ты Люси?

В лице девушки промелькнул испуг.

– Да, – медленно отвечала она. – Ты приехала к Мэри? Будешь на ее свадьбе на выходных?

Эмили заморгала. «Э» не упоминал ни про какую свадьбу. Возможно ли, что Мэри – это новое имя Эли, которое она взяла, примкнув к общине амишей? Может, ее насильно выдают замуж и «Э» отправил сюда Эмили, чтобы она спасла подругу? Только ведь обратный билет на автобус у нее на пятницу после обеда, чтобы вернуться в Роузвуд одновременно с молодежной группой из Бостона. Если она останется здесь до субботы, у родителей это вызовет подозрения.

– Я приехала, чтобы помочь с приготовлениями к свадьбе, – сказала она, надеясь, что ее ответ не воспримут как полнейшую глупость.

Люси устремила взгляд куда-то за спиной Эмили.

– А вон и Мэри. Не хочешь с ней поздороваться?

Эмили проследила за ее взглядом. Мэри была гораздо ниже ростом и полнее, чем Эли… Ну, или та девушка, которую Эмили повстречала в горящем лесу два дня назад. Черные волосы Мэри были собраны в тугой узел, на лице выделялись пухлые щеки.

– Э… успею еще, – хмуро произнесла Эмили, чувствуя, как трепещет сердце в груди. Она снова повернулась к Люси, пытливо всматриваясь в ее лицо. Та плотно сжимала губы, словно скрывала какую-то тайну.

Люси шире распахнула дверь, приглашая Эмили в дом. Они прошли в гостиную – большую квадратную комнату, которую освещал только газовый фонарь в углу. По стенам стояли деревянные столы и стулья кустарной работы. В углу на книжной полке – банка с сельдереем и толстая потрепанная Библия. Люси прошествовала на середину комнаты и оттуда пристально посмотрела на Эмили.

– Где ты живешь в Огайо?

– М-м… близ Колумбуса, – ответила Эмили, назвав первый пришедший в голову огайский город.

– А-а. – Люси почесала затылок. Должно быть, ответ ее удовлетворил. – Тебя направил ко мне пастор Адам?

– Да?.. – неуверенно произнесла Эмили, сдавленно сглотнув слюну. Она чувствовала себя как актриса, играющая в спектакле, сценарий которого ей никто не удосужился показать.

Люси цокнула языком и через плечо глянула на заднюю дверь.

– Он почему-то считает, что я должна запрыгать от радости, – с кислой миной буркнула она.

– Прошу прощения? – Эмили удивило, что Люси не скрывает своей досады. Она думала, что амиши исключительно выдержанные и спокойные люди.

– Да нет, это ты меня извини, – отмахнулась Люси. Рука у нее была тонкая, кожа бледная. Повернувшись, Люси пошла по длинному коридору. – Можешь лечь на кровать моей сестры, – деловито сказала она, заводя Эмили в маленькую комнату с двумя узкими кроватями под яркими лоскутными одеялами. – Это та, что слева.

– Как зовут твою сестру? – спросила Эмили, глядя на голые белые стены.

– Ли. – Люси взбила подушку.

– Где она сейчас?

Люси еще сильнее хлопнула по подушке, сглотнула, потом отвела взгляд, словно стыдясь чего-то.

– Я как раз коров доить собиралась. Пойдем.

С этими словами Люси вышла из комнаты. Чуть помешкав, Эмили последовала за ней. Пока девушки пробирались сквозь лабиринт коридоров с кучей дверей, Эмили пыталась заглянуть в каждую… Отчаянно надеясь увидеть Эли. Например, в кресле-качалке, где та сидит, прижимая палец к губам, или притулилась за комодом, подтянув к груди колени. Наконец они добрались до большой светлой кухни, вышли через заднюю дверь и направились к огромному хлеву, по которому гуляли сквозняки. По всей его длине в ряд тянулись стойла, в которых размахивали хвостами коровы. При виде девушек некоторые замычали.

Люси всучила Эмили металлическое ведро.

– Начинай слева, а я справа пойду.

Эмили переминалась с ноги на ногу, стоя на колючем сене. Она сроду не доила коров, даже на ферме дяди с тетей в Айове, где вынужденно гостила прошлой осенью. Люси уже отвернулась, приступив к дойке. Не зная, что еще делать, Эмили приблизилась к корове, стоявшей с самого краю, у двери, сунула ведро ей под вымя и опустилась на корточки. Может, это вовсе не трудно? Но корова-то огромная, с сильными ногами, зад широкий, будто кузов грузовика. А если они лягаются, как лошади? И кусаются?

Глядя на другие стойла, Эмили размяла кисти рук. Если какая-нибудь корова замычит в следующие десять секунд, значит, все будет хорошо, – загадала Эмили, полагаясь на игру в приметы, которую когда-то придумала для ситуаций вроде этой. И посчитала про себя до десяти. Коровы не мычали, зато раздался звук, подозрительно похожий на пуканье.

– Гм.

Эмили резко выпрямилась во весь рост. На нее сердито смотрела Люси.

– Ты что – коров никогда не доила? – спросила она.

– М-м, – растерялась Эмили. – Вообще-то, нет. Там, где я живу, мы выполняем специфические виды работ. Дойка не входит в сферу моей ответственности.

Люси смотрела на нее так, будто ни о чем подобном в жизни не слыхала.

– Пока ты здесь, тебе придется доить. Это не трудно. Просто тяни и сжимай.

– М-м, ладно, – пробормотала Эмили. Она повернулась к корове, увидела свисающие соски. Тронула один – на ощупь эластичный, наполненный молоком. Она сжала сосок, молоко заструилось в ведро. Оно имело странный пыльный цвет и совсем не было похоже на то, которое мама приносила из магазина фермерских продуктов.

– Молодец, – похвалила Люси, глядя сверху вниз. На ее лице опять появилось странное выражение. – Кстати, почему ты говоришь по-английски?

Пряный запах сена щекотал Эмили глаза. Разве амиши говорят не по-английски? Накануне вечером она прочитала в Википедии массу статей об амишах, пытаясь усвоить как можно больше полезной информации. Как так случилось, что ей не попалось ничего про их язык? И почему «Э» ее не предупредил?

– В твоей общине разве говорят не на пенсильванско-немецком диалекте? – удивленно поинтересовалась Люси.

Эмили нервным движением поправила свой шерстяной чепец. Пальцы пахли кислым молоком.

– М-м… нет. Мы придерживаемся более прогрессивных взглядов.

Люси в изумлении покачала головой:

– Вот это да. Повезло тебе. Надо нам с тобой поменяться местами. Ты останешься здесь, а я поеду туда.

Эмили нервно рассмеялась, чуть успокоившись. Может, Люси неплохая девчонка. Да и вообще, жить среди амишей, возможно, не так уж плохо – по крайней мере, люди здесь ведут спокойное существование, безо всяких жестоких драм. Но в груди все равно набухало разочарование. По-видимому, Эли здесь нет. Тогда зачем же «Э» направил ее сюда? Чтобы выставить дурой? На время сбить с толку? Заставить гоняться за химерами?

И, словно по сигналу, одна из голштинских коров с громким мычанием вывалила на устланный сеном пол свежую «лепешку». Эмили заскрипела зубами. Выходит, пока что ей придется заниматься коровами, а не химерами.


9 Ария заглядывает в мир иной | Милые обманщицы. Бессердечные | 11 Это вам не типичная прогулка мамы с дочкой