home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


14

Даже у добропорядочных девиц есть свои тайны

В ту же среду ранним вечером Эмили плелась по полю за домом Люси с ведром воды для скотины. Земля под ногами поскрипывала, глаза слезились от хлеставшего в лицо ветра. В двух домах, стоявших поодаль, уже засветились окна. По грунтовой дороге, что вела к шоссе, громыхала конная повозка. На задке ее светился треугольник с предупредительной надписью.

– Спасибо, – поблагодарила Люси, нагоняя Эмили. Она тоже несла ведро воды. – Осталось только вымыть пол в доме Мэри к субботней свадебной церемонии.

– Хорошо, – отозвалась Эмили. Она не осмеливалась спросить, почему бракосочетание Мэри будет проводиться у нее дома, а не в церкви. Наверняка у амишей так принято, о чем Эмили должна бы знать.

День прошел в хлопотах. Ранним утром – рутинная работа на ферме; после – несколько часов школьных занятий, объединявших учеников всех возрастов: в одной на всех классной комнате читали отрывки из Библии, а малыши учили алфавит. Потом она помогала матери Люси готовить ужин. Мистер и миссис Зук, родители Люси, на вид были ну просто классические амиши, каких показывают по телеканалу «Нэшнл джиографик»: отец без усов, но с окладистой седой бородой и в черной шляпе; мать – суровая, неулыбчивая, без следа косметики на лице. Тем не менее они производили впечатление довольно мягких, добрых людей и не подозревали, что Эмили не та, за кого себя выдает. А если и подозревали, ничего ей не говорили. Скучать Эмили не приходилось, но, что бы она ни делала, куда бы ни ходила – всюду пыталась найти хоть что-то, указывающее на то, что здесь была Эли. Увы, ни разу никто не назвал имя, хотя бы отдаленно похожее по звучанию на Элисон, или упомянул о пропавшей девочке из Роузвуда.

Скорей всего «Э» просто взял карту США, ткнул наугад в первое попавшееся место и отправил туда Эмили, чтобы убрать ее из Роузвуда. И Эмили клюнула на приманку. Утром она попыталась включить мобильник – хотела проверить, нет ли новых сообщений от «Э», – но батарейка села. Обратный билет у нее был на автобус, отправлявшийся в пятницу после обеда, но она подумывала о том, чтобы уехать раньше. Какой смысл торчать здесь, если ничего нового выяснить не удается?

И все же Эмили не хотелось верить в злой умысел «Э». Все-таки «Э» дал им массу разных подсказок – может, они просто не сумели правильно сложить пазл. Какой еще из намеков «Э» мог бы указывать на то, где сейчас находится Эли… или где она находилась все эти годы? Эмили стояла на крыльце, холодный ветер задувал ей за ворот. Вдруг она увидела темноволосую девушку, которая шла с ведром воды к сараю на противоположной стороне поля. Издалека она очень напоминала Дженну Кавано.

Дженна. Может, она и есть ключ к разгадке? «Э» прислал Эмили старое фото, на котором были запечатлены Дженна, Эли и спина неизвестной блондинки – возможно, Наоми Зиглер. Они стояли во дворе Эли. Одна из них лишняя, написал «Э» в сопроводительной записке. Быстро сообрази какая, иначе…

Именно «Э» проинформировал Эмили, что Дженна и Джейсон ДиЛаурентис ругались, стоя у окна, в комнате Дженны. То есть Эмили видела это своими глазами, но так и не поняла, из-за чего сыр-бор. Зачем бы «Э» стал показывать ей такие вещи? Зачем стал бы утверждать, что Дженна лишняя? Или, наоборот, «Э» намекает, что Дженна с Эли были в более близких отношениях, чем думали окружающие? В конце концов ведь Дженна вступила в сговор с Эли, чтобы навсегда избавиться от Тоби. Может, и Эли поверила Дженне, что та планирует сбежать. Или у Эли был свой план, а Дженна ей помогла его осуществить?

К дому, где жила Мэри с родителями, надо было идти через поле. У входа, на усыпанном гравием пятачке, стояла повозка; неподалеку висели старые качели с доской и качели-колесо, покрытые снежной коркой. Перед тем как подняться на крыльцо, Люси искоса посмотрела на Эмили.

– Спасибо тебе за все. Ты мне очень помогла.

– Не за что, – ответила Эмили.

Люси прислонилась к перилам, давая понять, что разговор еще не закончен. Эмили смотрела, как двигается ее горло, когда она глотает… В свете косых лучей угасающего солнца глаза Люси казались еще более зелеными.

– Почему ты здесь оказалась?

У Эмили сжалось сердце. Из дома донеслось клацанье.

– Э-это ты о чем? – заикаясь, спросила она. Как Люси догадалась?

– Никак не могу понять. Что ты натворила?

– Натворила?

– Но ведь тебя отправили к нам, потому что у нас здесь более традиционная община. – Люси разгладила сзади свое длинное шерстяное пальто и села на деревянные ступеньки. – Чтобы ты вернулась на стезю добродетели, да? Очевидно, с тобой случилось что-то неприятное. Если хочешь облегчить совесть, расскажи. Я буду молчать как рыба.

Несмотря на кусачий холод, у Эмили вспотели ладони. В памяти всплыла комната Айзека. Она поморщилась, представив, как они, смеясь, лежали голые под одеялом на его кровати. Казалось, это было так давно, будто и не с ней вовсе. Всю жизнь она думала, что первая сексуальная близость будет чем-то особенным и значимым, чем-то таким, что она будет лелеять в душе до конца своих дней. А оказалось, что это ужасная ошибка.

– Я согрешила с одним парнем, – призналась она.

– Я так и подумала. – Люси ковыряла торчавшую из ступеньки щепку. – Хочешь поговорить об этом?

Эмили пристально всматривалась в лицо Люси. Казалось, та была совершенно искренна, в ее словах не слышалось ни любопытства, ни осуждения. Эмили опустилось на крыльцо рядом с ней.

– Я думала, у нас с ним любовь. Поначалу все было так чудесно. Но потом…

– Что произошло? – спросила Люси.

– Да просто ничего у нас с ним не получается. – Глаза Эмили наполнились слезами. – Он меня совсем не знает. И я его не знаю.

– Ваши родители против того, чтобы вы встречались? – допытывалась Люси, хлопая длинными ресницами.

– Нет, вообще-то, это его родители против, – саркастически фыркнула Эмили. Тут ей даже лгать не пришлось.

Люси кусала один из своих маленьких ноготков серповидной формы. Входная дверь отворилась. Выглянула какая-то женщина с суровым лицом, наградила их сердитым взглядом и снова исчезла в доме. На девушек пахнуло лимонным запахом моющего раствора. Из дома доносились голоса женщин, переговаривавшихся на пенсильванско-немецком диалекте, который очень напоминал немецкий язык.

– У меня, по сути, такая же ситуация, – прошептала Люси.

Заинтригованная, Эмили вскинула голову. И тут ее осенило.

– Это тот парень, который недавно выбежал из твоего дома?

Взгляд Люси метнулся вправо. На крыльцо поднимались две женщины-амиши. Любезно улыбнувшись девушкам, они вошли в дом. Едва дверь за ними закрылась, Эмили тронула Люси за руку.

– Я не проболтаюсь. Клянусь.

– Он живет в Херши, – сказала Люси почти шепотом. – Я познакомилась с ним, когда покупала ткань для мамы. Родители убьют меня, если узнают, что я до сих пор с ним общаюсь.

– Почему?

– Потому что он – англичанин, – объяснила Люси уныло. «Англичанами» амиши называли всех остальных – обычных, людей, которые жили по законам современной цивилизации и пользовались ее благами. – И потом, они уже потеряли одну дочь. Нельзя, чтобы они и меня потеряли.

Эмили внимательно вглядывалась в лицо Люси, пытаясь понять, что она имела в виду. Взгляд Люси был прикован к обледенелому пруду по другую сторону улицы, где на берегу в гнезде нудно крякали две утки. Когда она снова повернулась к Эмили, ее губы дрожали.

– Вчера ты спросила, где моя сестра Ли. Она уехала во время румшпринги.

Эмили кивнула. В статьях Википедии, посвященных амишам, она читала, что «румшпринга» – период, на время которого молодые амиши вправе покинуть отчий дом и попробовать вкус другой жизни: носить нормальную одежду, устраиваться на работу, водить автомобиль… в общем, делать все то, что для Эмили было в порядке вещей. Через какое-то время они либо возвращались в веру амишей, либо навсегда покидали свою общину. И, кажется, если молодые амиши выбирали мирскую жизнь, многие из них уже никогда не встречались со своими родными.

– И она… так больше и не вернулась, – добавила Люси. – На первых порах сестра писала родителям, рассказывала, чем занимается. И вдруг… перестала. Ни писем. Ни единой весточки. Просто… исчезла.

Эмили вжалась ладонями в твердые, истертые деревянные планки крыльца.

– Что с ней сталось?

Люси сгорбилась.

– Не знаю. У нее был парень из нашей общины. Они долго встречались, с тринадцати лет, но мне всегда казалось, что в нем есть что-то странное. Просто… в общем, я считала, что он недостоин ее. Так обрадовалась, когда он решил навсегда уйти по окончании румшпринги. Но он хотел, чтобы Ли ушла вместе с ним – умолял ее. Она всегда отвечала ему отказом. – Люси щелчками сшибла засохшую грязь со своих черных ботинок. – Родители думают, что Ли умерла – либо в результате несчастного случая, либо, может, по естественным причинам. Но мне всегда не давала покоя мысль… – Люси умолкла, качая головой. – Они часто ссорились. Порой очень бурно.

Налетел ветер, растрепав пучок на голове Люси, из которого выбилась одна темная прядь. Эмили поежилась.

– Мы обратились в полицию. Они объявили ее в розыск, но… безрезультатно. Нам сказали, что многие убегают из дома и ничего тут не поделаешь. Мы даже наняли частного детектива – думали, может, она просто сбежала и не хочет иметь с нами дела. Лучше бы уж так – по крайней мере, мы бы знали, что она жива. Долгое время мы верили в то, что Ли просто уехала, куда-то далеко, но в один прекрасный день родители устали ждать. Сказали, что нужно поставить точку. Я одна не утратила надежды.

– Я тебя хорошо понимаю, – прошептала Эмили. – Я тоже потеряла близкого мне человека. Но люди возвращаются. Чудеса случаются.

Люси отвернулась, устремив взгляд через поле, на большое силосное зернохранилище в форме цилиндра.

– Почти четыре года прошло с тех пор, как она уехала. Может, родители и правы. Может, Ли и вправду умерла.

– Не теряй надежды! – вскричала Эмили. – Четыре года – не так уж давно!

На крыльцо взбежала собака с клочковатой коричневой шерстью. Она понюхала руку Люси и затем села у ее ног.

– Всякое, конечно, бывает, – рассудила Люси. – Может, это и глупо с моей стороны, но всему свое время – время надеяться, время расстаться с надеждой. – Она жестом показала на маленькое кладбище за церковью, стоявшей дальше по дороге. – Мы там поставили ей надгробный камень. Устроили похороны, все как полагается. Правда, с тех пор я там ни разу не была.

По щекам Люси заструились слезы. Подбородок ее задрожал, из горла вырвался тонкий жалобный всхлип. Согнувшись, она делала глубокие судорожные вздохи. Собака смотрела на нее с тревогой. Эмили положила руку Люси на спину.

– Успокойся.

Люси кивнула.

– Это так тяжело. – Она подняла голову. Кончик ее носа покраснел. Глядя на Эмили, она скривила губы в грустной улыбке. – Пастор Адам постоянно твердит, чтобы я поговорила об этом с кем-нибудь. Впервые я признала вслух, что Ли, возможно, нет в живых. Я не хотела в это верить.

К горлу Эмили подступил огромный комок. Она тоже не хотела, чтобы Люси поверила в смерть сестры – хотела, чтобы в ней не угасала надежда, как и в самой Эмили, не сомневавшейся в том, что Эли жива. Но поскольку Ли она практически не знала, поскольку Ли была не Эли – Эмили могла более объективно судить о случившемся. Исчезнувшие люди обычно не возвращаются. И родители Люси, вероятно, не зря считали Ли умершей.

На горизонте замерцала одинокая яркая звездочка. Эмили с детства при появлении первой вечерней звезды произносила стишок «Звездочка на небе, первая звезда…»[24] и загадывала желание. После исчезновения Эли это всегда было одно желание – чтобы Эли вернулась целой и невредимой. Но если б Эмили сумела взглянуть на свою жизнь со стороны, как на ситуацию, сложившуюся в семье Люси, к какому выводу она пришла бы с наибольшей вероятностью? Может, она тоже ведет себя глупо? Может, врачи все-таки правы и девушка, которую она встретила в лесу, была не что иное, как плод ее воображения? И Вилден, возможно, тоже не лгал: результаты ДНК-теста, полученные полицией, действительно подтверждают: найденное тело – это труп Эли. Может быть, Эмили просто вбила себе в голову, что Эли жива, и теперь извращает факты в угоду собственной одержимости, лишь бы это доказать. Даже к амишам приехала, чтобы проверить заведомо недостоверную информацию. А несколько минут назад так вообще и так и эдак обдумывала мысль о том, что Эли могла тайком бежать из Роузвуда при содействии милой и целомудренной Дженны Кавано. Может, ей тоже лучше наконец-то поставить точку, как это сделали Люси и ее семья в отношении Ли. Может, только тогда она сумеет жить дальше.

Из дома донесся бряцающий звон упавшего на пол горшка, затем – грохот бьющейся посуды. Крик женщины, взревевшей, как корова. Эмили, сдерживая смех, украдкой глянула на Люси. Та кривила губы. Эмили фыркнула, прикрыв рот рукой. И вдруг обе они рассмеялись. Та же суровая женщина снова выглянула из-за двери и опять наградила их сердитым взглядом. Отчего они захохотали еще громче.

Охваченная теплотой и признательностью, Эмили тронула Люси за руку. В параллельной вселенной амишей они с ней, наверно, были бы близкими подругами.

– Спасибо, – поблагодарила Эмили.

– За что? – удивилась Люси.

Конечно же она ни о чем не догадывалась. «Э» послал Эмили в страну амишей на поиски Эли, а она обрела здесь покой.


13 Не такой уж образцовый, как кажется | Милые обманщицы. Бессердечные | 15 Френды в Фейсбуке