home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


27

Amore!

Миссис Хастингс отказывалась объяснить Спенсер, куда они едут; сказала только, что это сюрприз. Мимо промелькнули особняки с башенками на их улице, потом ферма Спрингтон с разбросанными тут и там строениями, затем – фешенебельная гостиница «Серая лошадь». Спенсер вытащила из кошелька деньги и сложила купюры по порядку серийных номеров. Мама не имела привычки вести разговоры за рулем, все ее внимание было сосредоточено на дороге и дорожном движении, но сегодня она молчала по-другому, и от этого Спенсер нервничала.

Они ехали уже почти полчаса. На чернильном небосводе мерцали яркие звезды; на крыльце каждого дома горел свет. Всякий раз, когда она закрывала глаза, девушке представлялся тот ужасный вечер, когда пропала Эли. На прошлой неделе воображение рисовало ей образ Эли, стоявшей на опушке леса вместе с Джейсоном. Но потом картина изменилась, и вместо Джейсона она теперь видела другую фигуру – меньше ростом, более хрупкую – женскую.

Во сколько мать вернулась домой тогда? Потребовала ли она объяснений от мистера Хастингса, сообщила ли о том, что сделала сама? Может быть, поэтому он и перевел на счет «Фонда средств на спасение Элисон ДиЛаурентис» заоблачную сумму денег. Но ведь семья, пожертвовавшая столько средств на поиски, не может быть замешана в убийстве…

У Спенсер зазвонил телефон. Она вздрогнула и, проглотив слюну, достала свой мобильник из сумочки. Одно новое сообщение, прочитала Спенсер на экране.

Твоя сестра рассчитывает на тебя, Спенс, надеется, что ты все исправишь. Иначе ее кровь будет и на твоих руках.

Э.

– Кто это? – Мать затормозила на светофоре. Оторвав взгляд от остановившегося перед ними внедорожника, она посмотрела на дочь.

Спенсер накрыла ладонью дисплей телефона.

– Да так, знакомый. – Зажегся зеленый свет, и Спенсер снова зажмурилась.

Твоя сестра. В свое время Спенсер часто обижалась на Эли, но теперь все обиды исчезли. У них один отец, они связаны кровными узами. Тем летом Спенсер потеряла не только подругу – она потеряла родного человека.

Мать свернула с шоссе и остановила «Мерседес» перед Otto, самым старым и самым шикарным итальянским рестораном в Роузвуде. Из обеденного зала, декорированного в виде грота, лился золотистый свет, и Спенсер почти ощущала запахи чеснока, оливкового масла и вина.

– Мы будем ужинать в ресторане? – дрожащим голосом спросила она.

– И не только ужинать, – ответила миссис Хастингс, поджимая губы. – Пойдем.

Парковка была полна под завязку. В дальнем конце Спенсер разглядела две полицейские машины. Сразу же за ними стоял черный внедорожник, из которого выбирались белокурые двойняшки, на вид лет по тринадцать, обе в дутых куртках, белых шерстяных шапочках и одинаковых спортивных брюках с надписью по всей длине штанин «КЕНСИНГТОН. КОМАНДА ПО ХОККЕЮ НА ТРАВЕ» – в стиле университетских команд. Спенсер и Эли тоже, бывало, ходили в одинаковых спортивных фуфайках с символикой школьной команды по хоккею на траве. Интересно, кто-нибудь когда-нибудь принимал их за двойняшек? У нее перехватило дыхание.

– Мама, – окликнула она мать срывающимся голосом.

– Да? – обернулась миссис Хастингс.

Скажи что-нибудь, требовал внутренний голос Спенсер. Но губы словно склеились.

– Вон она! – Им яростно махали две фигуры, стоявшие в широкой полосе света, который заливал парковку. Мистер Хастингс сменил деловой костюм на синюю тенниску и хаки. Мелисса, в синем платье с зауженной книзу юбкой, с атласной сумочкой под мышкой, чопорно улыбалась.

– Прости, что не перезвонила, – извинилась она, когда Спенсер подошла к ним. – Боялась, что проболтаюсь и испорчу сюрприз!

– Сюрприз? – растерянно пробормотала Спенсер. Она снова посмотрела на полицейские автомобили. Не молчи, продолжал настаивать внутренний голос. Твоя сестра рассчитывает на тебя.

Миссис Хастингс направилась ко входу.

– Ну что? Идем?

– Идем, – согласился мистер Хастингс.

– Стойте! – криком остановила их Спенсер.

Родители и Мелисса обернулись. В ярком освещении флуоресцентных ламп волосы мамы отливали глянцем. Щеки отца покраснели от холода. Они оба улыбались, выжидающе глядя на нее. А ведь мама не догадывается, что намерена сказать ее дочь, вдруг осознала Спенсер. Она не видела фото миссис ДиЛаурентис, которую держала в руке Спенсер. Она не знала, что буквально за минуту до этого Спенсер переписывалась с Йеном. Впервые в жизни Спенсер стало жаль родителей. Ей хотелось накрыть их одеялом и защитить от беды. Лучше бы она по-прежнему пребывала в неведении.

Но она теперь знала.

– Зачем вы это сделали? – тихо спросила она.

Миссис Хастингс шагнула вперед, звучно цокнув каблуком по каменной дорожке.

– Что сделали?

Только сейчас Спенсер заметила, что в полицейских автомобилях сидят сотрудники полиции. Она понизила голос, адресуя свои слова матери.

– Мне известно, что случилось в тот вечер, когда пропала Эли. Ты узнала, что у папы роман с миссис ДиЛаурентис – ты застала их вдвоем в доме Эли. И ты узнала, что Эли – моя… папина…

– Что? – Миссис Хастингс дернула головой, будто ее ударили по лицу.

– Спенсер! – в смятении вскричал мистер Хастингс. – Какого черта?

Но ее уже несло. Она едва ли замечала, как ее лупит поднявшийся ветер.

– Это началось, когда вы вместе учились на юрфаке, да, папа? Поэтому ты никогда не говорил нам, что мистер ДиЛаурентис учился в Йеле в одно время с тобой? Потому что тогда у вас с Джессикой был роман? Поэтому ты никогда не общался с семьей Эли?

На стоянку въехала еще одна машина. Отец не отвечал. Он молча стоял посреди парковки, чуть покачиваясь, как буек на воде. Мелисса выронила клатч и, быстро нагнувшись, подняла его с земли. Взгляд ее остекленел, в лице – оторопь.

– Как ты могла поднять на нее руку? – обратилась Спенсер к матери. – Она же моя сестра. А ты, папа? Как ты мог прикрывать злодеяние, ведь она твоя дочь?

Лицо миссис Хастингс скукожилось, приобрело пепельный оттенок. Она медленно моргала, словно только что проснулась.

Миссис Хастингс повернулась к мужу:

– Ты и… Джессика?

Отец Спенсер пытался что-то сказать, но изо рта его вырвалось лишь несколько невнятных звуков.

– А я знала, – тихо произнесла миссис Хастингс неестественно спокойным, ровным голосом. На шее у нее дернулась мышца. – Я же миллион раз спрашивала тебя, но ты всегда отнекивался.

А потом она бросилась на мужа и принялась колотить его своей сумочкой Gucci.

– Значит, ты ходил к ней? Сколько раз? О чем ты вообще думал?

Казалось, парковку поглотил вакуум. У Спенсер жужжало в ушах, развернувшееся у нее перед глазами действо воспринималось, как кадры фильма с замедленной съемкой. Что-то не то. Мама вела себя так, будто ни о чем таком не ведала. Спенсер вспомнила свою переписку с Йеном. Возможно ли, что мама ни о чем не догадывалась, что она вообще… впервые услышала об этом?

Миссис Хастингс наконец перестала избивать мужа. Тот, отдуваясь, попятился от нее. По лицу его градом катился пот.

– Признайся. Хоть раз скажи мне правду, – пыхтя, потребовала жена.

Следующие несколько секунд растянулись до бесконечности.

– Да, – наконец вымолвил отец, понурившись.

Мелисса вскрикнула. Миссис Хастингс пронзительно взвыла. Мистер Хастингс нервно расхаживал взад-вперед.

Спенсер на целую минуту закрыла глаза. Когда разжала веки, Мелисса уже испарилась. Миссис Хастингс снова повернулась к мужу.

– И давно это у вас? – спросила она. На ее висках вздулись вены. – И она твоя?

У мистера Хастингса тряслись плечи. Тонкий гортанный звук слетел с его губ. Он закрыл лицо ладонями.

– Про детей я узнал уже потом.

Оскалившись, стиснув кулаки, миссис Хастингс отступила на несколько шагов.

– К моему возвращению чтоб ноги твоей дома не было, – крикнула она.

– Вероника…

– Уходи!

После напряженной паузы отец повиновался. Мгновением позже его «Ягуар» взревел и стрелой вылетел с парковки, оставив позади семью.

– Мам. – Спенсер тронула мать за плечо.

– Оставь меня! – рявкнула миссис Хастингс, привалившись к стене ресторана. Из динамиков над входом лилась исполняемая на аккордеоне веселая итальянская музыка. Из зала доносился чей-то визгливый смех.

– Я думала, ты знаешь, – в отчаянии произнесла Спенсер. – Думала, тебе стало известно об этом в вечер исчезновения Эли. На следующий день ты была такой рассеянной, словно совершила что-то ужасное. Я думала, именно поэтому ты всегда уходишь от разговора о том вечере.

Миссис Хастингс резко повернулась к дочери – взгляд безумный, помада размазана.

– Ты и вправду думала, что я могла убить ту девочку? – прошипела она. – По-твоему, я чудовище?

– Нет! – пискнула Спенсер. – Просто я…

– Вот именно, что ты «просто», – осадила ее мама. Она с такой яростью погрозила ей пальцем, что Спенсер в испуге попятилась прямо на клумбу. – Знаешь, почему я просила тебя, Спенс, никогда не заводить разговор о том вечере? Потому что тогда пропала твоя лучшая подруга. Потому что ты только и думала об исчезновении Эли, а тебе нужно жить дальше. А вовсе не потому, что я убила ее.

– Прости! – заплакала Спенсер. – Просто… понимаешь, Мелисса не могла найти тебя в тот вечер, и она казалась такой…

– Я была с друзьями! – гремел голос матери. – Допоздна. И помню я это лишь потому, что в последующие дни полиция раз пятьдесят спрашивала меня об одном и том же!

Сзади кто-то кашлянул. В тени небольшого топиария пряталась Мелисса. Спенсер схватила сестру за руку.

– Почему ты тогда все твердила отцу, что нужно найти маму?

– Что? – Мелисса недоуменно покачала головой.

– В тот вечер вы стояли в дверях, и ты повторяла снова и снова: «Нужно найти маму. Нужно найти маму».

Мелисса беспомощно таращилась на Спенсер. Потом ее глаза округлились, к ней возвращалась память.

– Это когда я попросила папу отвезти меня в аэропорт, чтобы успеть на рейс в Прагу? – слабым голосом уточнила Мелисса. – Я знала, что у меня будет тяжелое похмелье, но папа фактически отказался меня везти. Мне следовало подумать об этом прежде, чем напиваться. – Спенсер пришла в замешательство. Мелисса смотрела на нее, хлопая глазами.

Из подъехавшего микроавтобуса вышла семья – мама, папа, дочка. Муж с женой держались за руки, улыбаясь друг другу. Девочка, сунув в рот большой палец, с любопытством посмотрела на Спенсер и последовала за родителями в ресторан.

– Но… – У Спенсер кружилась голова. Запах оливкового масла, доносившийся из ресторанной кухни, вдруг показался ей тошнотворно отвратительным. Она пытливо вглядывалась в потрясенное лицо сестры. – Разве ты не ругалась с папой из-за того, что мама узнала про его интрижку? Разве, прибежав к Йену, ты не сказала ему: «У моего отца роман с миссис ДиЛаурентис, и, по-моему, мама совершила что-то ужасное»?

– Йен? – У Мелиссы глаза на лоб полезли. – Я такого никогда не говорила. Когда он тебе это сказал?

Спенсер опешила:

– Сегодня. Он сказал, что тоже с тобой переписывается.

– Что?! – воскликнула Мелисса.

Спенсер схватилась за голову. Она переставала что-либо соображать. Йен, Мелисса, слова матери – все смешалось в туманном вихре, сливаясь и переплетаясь, так что она больше уже не понимала, что правда, а что нет.

А с Йеном ли вообще вела переписку Спенсер? Она переписывалась с кем-то, кто выдавал себя за Йена, но был ли это Йен?

– А о чем вы с мамой шептались всю неделю? – умоляюще допытывалась Спенсер, отчаянно стараясь осмыслить сложившуюся ситуацию, найти оправдание своему поступку.

– Мы планировали для тебя особенный ужин, – ответила миссис Хастингс, обратив взгляд на младшую дочь. Мелисса, недовольным вздохом выразив свое отвращение, пошла прочь. – Там нас ждут Эндрю и Кристен Каллен. Мы собирались повести тебя на новую постановку «Как важно быть серьезным»[35] в «Театре на Уолнат-стрит»[36].

Из матери, казалось, выкачали все жизненные силы, а на руках Спенсер выступила гусиная кожа, ей стало дурно. Родители и сестра хотели выразить ей свою любовь, а она вон что натворила.

По щекам ее потоком заструились слезы. Конечно же мама не убивала Элисон. Она вообще ни сном ни духом не ведала про измену мужа. Кто бы ни был тот человек, который со Спенсер обменивался сообщениями в чате, он лгал.

На нее легла чья-то тень. Она обернулась и увидела седого полицейского со строгим лицом. На поясе у него поблескивал пистолет.

– Мисс Хастингс, – обратился к ней полицейский, сурово качая головой. – Вы должны пройти со мной.

– Ч-что? – вскрикнула Спенсер. – Зачем?

– Давайте без лишнего шума, – тихо предупредил полицейский. Он молча встал перед Спенсер, оттеснив от нее миссис Хастингс, завел ей руки за спину и сковал их наручниками. Она ощутил холод металла на запястьях.

– Нет! – взвизгнула Спенсер. Все происходило так быстро. Она бросила взгляд через плечо. Ее мама стояла как вкопанная, вытянув губы в беззвучном «О». По ее щекам текла тушь. – Зачем вы это делаете? – умоляющим тоном спросила Спенсер у полицейского.

– Общение с убийцей, который скрывается от правосудия, – серьезное преступление, – пояснил тот. – Преступный сговор. И у нас есть доказательства, подтверждающие, что вы поддерживали такую связь.

– Доказательства? – повторила Спенсер. У нее сжалось сердце. Сообщения от Йена. Неужели один из копов подслушал разговор с родными? Или Мелисса донесла на нее полиции?

– Вы не понимаете! – запротестовала она. – Я ни с кем не вступала в сговор! Я даже не уверена, что те сообщения были от Йена!

Но полицейский ее не слушал. Он открыл заднюю дверцу и, положив руку ей на голову, втолкнул в машину. Затем захлопнул дверцу, включил сирену и мигалку и, выехав с парковки, помчался прямо в полицейское управление Роузвуда.


СЛЕДСТВЕННЫЕ МАТЕРИАЛЫ. | Милые обманщицы. Бессердечные | 28 И кто же здесь сумасшедший?