home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 9 Всем сестрам по серьгам

кожнаму брату па дукату

усякаму сваяку хоць бы па медзяку

(белорусский первоисточник)


Но еще чуток бодрствовать пришлось. Помечал виденные суда. Контейнеровоз, безусловно, для Станции великоват. А вот две баржи использовать для этих целей вполне можно. Заодно описывал Катюхе с Кимом "достопримечательности" порта, какие знал.

— Подожди! — прервал меня Ким — какое бомбоубежище?

Взглянул на служивого с удивлением. Он, вроде, достаточно большой мальчик, чтоб понимать значение этого слова.

— Тут, Ким, несколько бомбоубежищ, еще чуть ли не со времен Петра. На первом терминале вон там — указал на проплываемую контейнерную площадку — на втором терминале рядом с въездными воротами. Наверняка и еще есть, но не знаю где расположены.

И тут Ким закончил мысль.

— А ведь там люди могли спрятаться — и оба уставились на меня печальными глазами. Ну, да! Это я, вселенское зло, не даю работать ангелам спасителям. И ведь наверняка "по дороге" еще пару контейнеров попробуют вскрыть!

На самом деле, на первом терминале я знал про два убежища. По всем нормам они были закопаны и сверху присыпаны землей и засажены травой. Эдакий цветущий холмик. Только посреди заасфальтированных и забетонированных площадок этот "холмик" смотрелся очень демаскирующе. По этому признаку "замаскированные" убежища находились легко. Но внутри я никогда не был. Вот как общаться с выжившими, если таковые в убежище есть? У них телефон перед входом или перестукиваться?

— Двести метров до убежища, мимо высоких стопок контейнеров. Очень рискованно! — смотрел в бинокль с подходящего к семьдесят второму причалу парома — Тут войсковая операция нужна, а не наш энтузиазм!

Ким и Катя со всеми моими доводами соглашались, но упорно лезли "спасать выживших". А я прикидывал шансы. Нежить вроде и не часто стояла, но с огромного пространства терминала соберется значительная толпа. Авантюра.

— Напоминаю! Добегаешь до ворот, выстукиваешь по двери "Та Та Ти Та Та" — для верности отстучал стандартное радиоприветствие "ГМ" по прикладу Дикаря азбукой Морзе — слушаешь ответ, ну, к этому времени и я подбегу.

— Катюха! — задрал голову к мостику парома, где устроилась супруга с СВД — Ты из винтовки пока не бахай, громкая она. Дикарем ближних отстреливай. Как перестанем справляться мелкашкой, тогда и начинай гвоздить СВД. Заодно звуком выстрелов от нас внимание нежити отвлечешь. Попрыгали. В смысле, побежали. Плевать, если что-то бренчит, эти твари и на тепло наводятся. А ведь уже не холодная ночь! Кегли и то шустрые стали. — эти "крики души" произносил уже на бегу.

Шесть выстрелов, десять шагов и еще четыре, еще десяток шагов с заменой магазина. На этот раз "героем" бежал вперед Ким, а я отстреливал по бокам от него нежить. Пока наш "прорыв" особого внимания не привлек. Зашевелились и потянулись к "обеду" только ближайшие мертвяки.

Добежав и привалившись к проходу в убежище, Ким с такой силой саданул прикладом по двери, что звон пошел как от стрельбы Владимирова. Поморщился от такой демаскировки, но менять, что либо, было поздно. Подбежал и встал рядом, приложив ухо к дверям. Где-то там явно возились — только живые или уже нежить, не разобрать. И тут сидельцы вполне четко застучали всемирно известное SOS. И что? Так и будем перестукиваться?! Да нас через пять минут уже жрать начнут! Раз они нам три буквы, и мы их пошлем аналогично. Отстучал "QLK". В ответ опять застучали SOS. Я устал, не выспался, перенервничал. Словом "не виноватая я…". Отскочил от двери, пнул ее ногой и как через усилители заорал — Выходите уже!!! Овцы тупые! — потом пнул ногой дверь еще раз и побежал на вершину маскировочного холмика, встречать наваливающуюся со всех сторон нежить. На бегу крикнул Киму

— Если через пять минут не вылезут, мы уходим! Нас двоих тут сомнут. И не спорь, считай это приказом!

— А если они дверь откроют, когда мы уйдем?! — Ким все пытался быть рыцарем. Ответил в его же стиле

— А если они откроют дверь, когда на наши тушки весь порт соберется обедать? Пять минут! У меня на большее и патронов не хватит.

С патронами я несколько лукавил. Нежить пока шла не густо, Зубастики вообще еще не подтянулись к митингу, а магазинов я таскал полтора десятка, благо они маленькие, и еще четыре пачки патронов в рюкзачке.

Уже через минуту на вершине холма я пересмотрел мнение о патронах. Отстрелять две обоймы за минуту это настораживает. На второй минуте открыли дверь в убежище. Тут-то я и понял, что мы взяли ношу не по силам. Из-под земли все выходили и выходили люди, скапливаясь перед входом бурлящей толпой. На мои истошные призывы бежать к парому толпа практически не реагировала, лишь поднимая шум из криков и вопросов. Бараны! Ну, ведь бараны же!!! Ладно, тогда буду главным бараном, за которым обычно и бегут. Спускаясь по скату, крикнул Киму

— Прикрывай хвост! Я впереди почищу.

Распихивая толпу, сбрасывая с себя хватающие руки, пробился в сторону причала и с криком "Все за мной!" побежал к парому. Бараны, само собой, потянулись вслед, пытаясь еще что-то кричать и выяснять на ходу. Вот почему такие… эээ… дауны умудрились выжить, а масса моих друзей, рукастых и с головой, затерялись в этой мясорубке!

Отстрелял еще две обоймы, благо набравшая разгон толпа в лоцмане больше не нуждалась, и мне можно стало останавливаться и прицеливаться. Оглянулся назад, а там все еще выскакивали из дверей. Более того, какая-то тетка нырнула обратно, расталкивая выбегающих. Косметичку забыла, наверное.

От парома грохнула и зачастила выстрелами Винтовка. С холмика бомбоубежища короткими очередями трещал автомат Кима. Похоже, дела совсем плохи. В этой канонаде недостает "главного калибра". Расталкивая скапливающийся на буксире, в проходах между техникой и паллетами, народ — выбрался к пришвартованному Мангусту. А там уже некий "мужичок со шкафок" примеривался к КПВТ. Уверенно примеривался и с очень хищным прищуром. Надеюсь, он не увлечется. Владимиров взорвался целой серией коротких, на пару патронов, очередей. Крикнул "Ствол нам не запори!" и полез на кузов "рукастого Эльфа" стараясь занять точку повыше и сбоку от рампы, над скапливающейся толпой. Из убежища все еще выскакивали одиночки, редкой цепочкой тянущиеся к причалу. И нам в четыре ствола приходилось обеспечивать этот "вальяжный вальс". Когда все закончится, я не удержусь от короткой речи.

Закончилось ожидаемо плохо. Вылетела пара Зубастиков и сходу выхватила одиночку, неторопливо семенившего к рампе. Одного мертвяка виртуозно, в прыжке, подстрелил Владимиров — только клочки полетели. Во вторую нежить КПВТ помешала стрелять засуетившаяся толпа сидельцев. А мы, трое оставшихся, высадили по убегающей с добычей нежити по несколько патронов со всех трех калибров, но без особого результата.

Бабы визжали, кто-то кричал "сделайте же что ни будь". Сверху, уже как автомат, бухала СВД, с короткими паузами на перезарядку, слева гулко, но редко, вторил Владимиров. Лента, похоже, заканчивается. От холмика убежища одиночными тявкал автомат. Там, похоже, с патронами было еще хуже. И все еще тянулись от убежища к парому эти бараны. Глянул на часы. Казалось, прошла уже вечность. А на самом деле восемь минут с момента стука в дверь убежища.

И тут эти испугавшиеся "спасаемые" решили бежать обратно в убежище, прятаться! Там Ким последние патроны ради этого шлака отстреливает, а они тут… Крышу мне сорвало капитально. Даже не помню, что орал. А побежавшему к убежищу "успешному менеджеру" прострелил ляжку из мелкашки.

Вот, оказывается, как действовать надо было изначально! И замолкли и слова слышать начали. И ничего, что еще одного слишком много говорившего прострелить пришлось. Не такие уж серьезные раны от ноль двадцать второго калибра.

Самое интересное, мужик за Владимировым в момент моей террористической акции с воззваниями перевел ствол не на меня, а на толпу. Только бы не выстрелил! Он мне машины и груз попортит. Но обошлось.

Ким бежал, не оглядываясь, и не отстреливаясь, подгоняя отстающих. Похоже, патроны у него вышли все. А через площадь автостоянки, заваленной упокоенными телами, накатывала толпа как в час пик метрополитена. Буквально, плечо к плечу. Тут и КПВТ не справится. Разве что с охлаждением ствола и бесконечным боеприпасом.

— Отваливай — крикнул Катюхе, сбегая буквально по головам и по припасам к рампе. Чуть не навернулся в воду, и еще какая-то скотина отпихнула. Плохая была идея, эта "спасательная операция".

Сбросил петлю с тумбы под бурление водомета парома. Скинул с плеча Суоми и встал в позу "стрельба стоя", пропуская мимо пробегающий народ. Последними пробежали трое — Ким с еще одним молодым человеком практически несли женщину средних лет. За ними все пространство занимали наиболее шустрые мертвяки, а еще дальше — толпа.

Запрыгнул последним на отходящую от берега рампу. Пара особо разогнавшихся мертвяков собралась запрыгнуть следом. На пароме этот фрагмент спасения сопровождал истошный людской визг и ор. Надеялся, что мертвяков снесет децибелами, но даже на это толпе сил не хватило. Пришлось длинной очередью автомата нарушить гастрономические планы нежити. Одного упокоил, случайно, а второй упал на бок и, прокатившись по причалу, свалился в воду. Добил барабан в подбегающую нежить. Все теперь и я пустой, но вроде ушли. Надо перезаряжать кучу оружия.

За спиной стихал визг от ужаса и начинался визг требовательный. Начал проталкиваться к надстройке, дабы подняться на мостик и произнести ту самую "речь". Со всех сторон кричали "спасенные". Требовали еще кого-то спасать, о ком-то узнавать, что-то делать. Слезы детей, кстати, упоминались. Без них ныне ни один демагог не обходится. Радовало, что за руки уже хватать не рисковали. Откуда им знать, что у меня только ракетница заряженной осталась.

Пока поднимался на мостик, спихнул вниз и сунул под нос воняющий порохом ствол Суоми, полезшей следом тетке. Мне тут только очередных замполитов-ораторов недоставало. Закружилась голова, постоял, приходя в себя. Много бегал, много адреналина, мало спал. Так и кони откинуть можно. И будет опять "сильные и смелые головы сложили в поле". А крикливые, будут воспитывать следующее поколение. Обидно. Встряхнулся и продолжил восхождение.

Толпа на маленькой палубе парома казалась многотысячной.

— Шестьдесят четыре человека — шепнула супруга, заметив мой изучающий взгляд — детей нет, пожилых мало, гонористых много. Набрал в грудь побольше воздуха.

— Слушать всем! — подождал снижения шума, но не дождался. — Мы частное судно, не спасатели и не вояки. Все претензии будете предъявлять либо властям, по месту нашего базирования, либо мертвякам в городе, куда желающих выгружу в любой момент. Спасательные экспедиции можете организовывать сразу, как мы дойдем до ЛАЭС, где наша база. Можете прямо сейчас идти спасать детей, бабушек и котов своими силами, я помогу сойти на берег. Оружия не дам, так как нет лишнего. Даже багор у нас только один. Можете подать на меня в суд, когда придем на базу. Можете очернить меня, бесчувственного, в прессе, когда выгрузитесь. Но если и дальше будете орать и требовать, я выброшу этих крикунов ЗА БОРТ!

Уровень криков снизился, но не сильно. Спускался вниз окончательно озлобившийся. Свободу слова, они требуют — а отвечать за каждое слово жизнью и здоровьем не хотят. Внизу отпихнутая тетка-оратор собрала вокруг себя толпу "адвокатов" и попыталась наорать на меня за негуманное обращение. Это она про подстреленных, что ли? Их перевязали? Ну, а остальное на базе. В том числе обвинение их как зачинщиков беспорядка. Кстати, вы, дамочка, пойдете по этому же обвинению если прямо сейчас не оставите свою демагогию. А то развелось работников языком! Ни одного гвоздя вбить не могут, а рассуждают про обустройство "нашего дома".

Но тетка не заткнулась. Наоборот, начала напоминать Новодворскую, только повизгивающую вместо картавости. Послушал ее, глядя на облака и насторожившись зачихавшим ходовым дизелем. Грязную мы солярку, похоже, закачали. Поманил тетку за собой, будто на приватный разговор. И эта дурра пошла. Вот чем они мою речь слушали?

Дойдя до лееров, посмотрел, как волны разбегаются от туповатого носа парома. Хорошо, что волна не высокая. Столько народу, это еще шесть тонн сверху, к уже нахапанному. Будь волна больше — пришлось бы что-то из поклажи сбрасывать за борт. А так, обойдемся пока одной теткой. Прихватил ее за одежду на груди обеими руками

— Я вас предупреждал? Вот и иди жаловаться.

Выбросил тетку совершенно без эмоций. Будто кранец за борт сбросил. Повернулся к онемевшей толпе. Глянул на эти трусливые, ничего не понимающие лица и пошел к дизелю. Там отсек хоть и небольшой, но можно будет сесть на пол, прислонится к теплой станине и спокойно набивать магазины патронами. Вдруг у моей пары "спасателей" очередная гуманная идея прорежется.

Уже уходя в надстройку, увидел, как Мангуст сманеврировал и теперь вылавливает идиотку из воды. Ну и ладно, будет два идиота на Мангусте. Совет им да любовь. А у меня барабан в Суоми пуст, и Дикарь не кормленный, не упоминаю даже, что все это не чищено. А впереди еще восемь часов хода с табором, которому, то поесть, то обратный процесс произвести, то холодно, то скучно, то вспомнилось плохое и надо порыдать, вводя в тоску всех окружающих. Да! Я бесчувственная скотина, уже дважды пожалевшая о своем разрешении, данном на спасательную операцию.

Толпа не бывает благодарной — толпа бывает только недовольной. И толпа всегда желает действий — либо с транспарантами идти и партию восхвалять, либо машины поджигать. Толпа фанатов легко затопчет и порвет на лоскуты своего кумира. Толпа спасенных неоднократно убивала своих спасателей. Черт меня понес на эти галеры! Так хочется на своем судне чуток поспать, и прекратить решать чужие проблемы. И чтоб заткнулись, наконец, эти "надежды и опоры человечества". Посидели бы спокойно, несколько часов, тихонько переговариваясь! Но нет! Молчаливо стоящую толпу видел только из мертвяков. До этого доводить спасаемых все же не хотелось.

Ким с Катюхой от подтирания носов пассажирам устранились. Ким на руле Мангуста, супруга за штурвалом парома. И оба делают вид, что заняты по самые гланды. Спасли "несчастного щеночка", почувствовали себя героями, и спихнули заботу о живности "на родителей". Типичненько.


* * * | Харон. На переломе эпох | * * *