home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Примечания и комментарии

В. М. Чернов о В. И. Ленине:

«Ум Ленина был энергический, но холодный. Я бы сказал даже: это был насмешливый, язвительный, цинический ум. Для него не могло быть ничего хуже сантиментальности. A сантиментальностью для него было вмешивание в вопросы политики морального, этического элемента. Это было для него пустяком, ложью, «светским поповством». B политике есть лишь расчет, лишь одна заповедь: добиться победы. Одна добродетель — воля к власти для осуществления своей программы. Одно преступление: нерешительность, упускающая шансы успеха.

Военные говорят: «война есть продолжение политики, но иными средствами». Ленин вывернул бы это положение наизнанку: политика — есть продолжение войны, только иными средствами — средствами, маскирующими войну. B чем сущность войны для обычного «морального сознания»? B том, что война узаконяет, возводит в принцип, в апофеоз, то, что в мирное время считается преступлением. B войне же «все позволено». В войне всего целесообразнее то, что всего недопустимее в нормальном общении человека с человеком, а так как политика есть лишь скрытая форма войны, то правила войны — суть правила политики.

Ленина часто обвиняли в том, что он не хочет или не умеет быть «честным противником». Но для Ленина самое понятие «честного противника» было нелепостью, обывательским предрассудком. Им порой можно воспользоваться, немножко по-иезуитски, в собственных интересах, но принимать его всерьез глупо. Защитник пролетариата не только вправе, но и обязан по отношению к врагу отбросить сантименты. Ленин по совести разрешал себе переноситься «по ту сторону совести» в отношениях ко всем, кого считал врагами своего дела. Отбрасывая или попирая ногами при этом все нормы честности, он оставался «честен с собой».

Как марксист, Ленин был теоретиком классовой борьбы. Его личным вариантом этой теории было признание того, что необходимым апогеем классовой борьбы является гражданская война. Можно сказать, что классовая борьба была для него всего лишь недостаточно развернутой, зачаточной, эмбриональной формой гражданской войны…

Его ничем непреоборимый оптимизм, даже в такие моменты, когда все дело казалось погибшим, и все готовы были потерять голову, не раз оправдывался просто потому, что Ленина вовремя спасали ошибки врагов. Эта бывал просто слепой дар судьбы, удача; но удача венчает лишь тех, кто умеет держаться до конца даже в явно безнадежном положении. Вот почему есть некое высшее благоразумие в неблагоразумии человека, готового истощить до донца последнюю каплю сопротивляемости вопреки всему: вопреки стихии, логике, судьбе, року. Такого благоразумного неблагоразумия природа отпустила ему необыкновенно много.

Говорят, что стиль — это человек. Еще вернее сказать, что мысль — это человек. И если Ленин вложил нечто «свое» в проповеданную им доктрину классовой борьбы, то это своеобразное толкование диктатуры пролетариата. Толкование, всецело несущее на себе печать концентрированного «волюнтаризма» его личности. Социализм — освобождение труда; среди трудящихся пролетариат — наиболее чистое выражение, крепкий экстракт, или вытяжка, трудового начала. Но и среди пролетариата есть более и менее «чистые» пролетарские слои. Если необходима диктатура пролетариата над массою трудящихся, то на том же основании в самом пролетариате необходима диктатура авангарда его над остальною пролетарскою массой. Это — экстракт из экстракта, вытяжка из вытяжки: истинно пролетарская партия. Нo и внутри партии по тому же закону необходим режим внутренней диктатуры твердокаменных элементов над расплывчатыми.

В итоге: восходящая система диктатур, и фактически ее увенчивал — и не мог не увенчивать — Высший диктатор, каковым Ленин и был. Его теория диктатуры пролетариата была, таким образом, целой системой диктаториальных уровней, являясь универсальной теорией диктаториального, опекунского социализма. А, значит, — и полной противоположностью настоящего, подлинного социализма. Социализма, как системы хозяйственной демократии…»

Директор Департамента полиции МВД в 1902–1905 гг., Алексей Александрович Лопухин происходил из старинного московского дворянского рода. До своего назначения на эту должность по инициативе министра внутренних дел Плеве, карьеру свою он делал по линии прокуратуры. Лопухин был человеком весьма либеральных воззрений, считавшим «полицейский социализм» Зубатова важным первым шагом к общей демократизации политического строя страны и преобразованию ее в конституционную монархию. Но его идеи разбились о консерватизм Плеве и неуступчивость царя.

Убедившись в том, что министр не будет проводить либеральных перемен, в отставку со своего поста Лопухин не подал, карьера для него оказалась важнее убеждений. Вскоре он тесно сошелся с С.Ю. Витте, интриговавшим против Плеве из-за «влияния» на Императора. Отклонив разумный проект реформирования полицейского ведомства в РИ, предложенный Ратаевым, Лопухин начал убирать с руководящих постов в Департаменте полиции профессионалов «старой школы», в т. ч. руководившего заграничной агентурой Рачковского. С молчаливого согласия Лопухина — он обоснованно опасался, что Плеве уличит его в участии в интриге против себя — был с позором изгнан со службы Зубатов.

В 1903-м году Лопухин на полном серьезе обсуждал с фон Витте возможность цареубийства руками полицейской агентуры, за что Сергей Юльевич, намеревавшийся получить диктаторские полномочия при Михаиле Александровиче, которому должна была перейти корона от брата Николая, сулил Лопухину пост министра внутренних дел. Но, в итоге, Лопухин струсил и не рискнул пойти на такой отчаянный шаг. При этом, понятное дело, о факте изменнического предложения Витте по команде он не доложил. А обязан был немедленно его арестовать.

Произошедшую в нашей истории смуту в январе 1905-го года, а затем убийства боевиками эсэровской БО министра Плеве и Великого князя Сергея Александровича можно всецело поставить в вину Лопухину, как не обеспечившему соблюдение правопорядка в столицах империи и достойной охраны для ВИП-персон. Существуют версии о заинтересованности Лопухина в этих «устранениях»: Плеве «копал» под Витте, а Сергей Александрович намеревался разобраться со всеми, кто подставил его любимца — Зубатова.

На этом полицейская карьера Лопухина закономерно и завершилась. Посчитав себя несправедливо обиженным царем, в 1908-м году он «сдал» эсэрам крупнейшего полицейского агента в революционной среде, главу БО и члена ЦК ПСР Е. Ф. Азефа. Хотя, скорее всего, сделал это из банального страха перед Черновым, Савинковым, Бурцевым и их гоп-компанией, которая выкрала в Англии учившуюся там дочь Лопухина. В итоге, пропавшая девица нашлась. А в верхушке партии СР, как и в российском правительстве, разразились чудовищные скандалы. Азефа эсэры не убили. Возможно, по договоренности с Лопухиным…

За предательство Лопухина судили и сослали на поселение в Красноярск, но в 1912-м году он был амнистирован царем. До 1924-го года спокойно проживая в Москве, он посильно пособил становлению большевистских органов внутренних дел, написал занятную самообеляющую книгу мемуаров, после чего, по официальному разрешению советской власти, перебрался в Париж, где тихо скончался в 1928-м году.

Дерьмо. франц.

Уильям Говард Тафт родился в Цинциннати, штат Огайо, 15-го сентября 1857-го года. Его отцом был А. Тафт, член Верховного суда штата, впоследствии военный министр, генеральный прокурор САСШ, а в завершении карьеры — посол в АВИ и России. По стопам отца в сфере юстиции и политики пошел и сын.

В 1878-м году он окончил Йельский колледж, в 1880-м — юридическую школу в своем родном городе, и после ее окончания, следуя по стопам отца, проявил интерес к политической деятельности. Уже в молодые годы он слыл отличным оратором, оказанные им республиканской партии услуги привели к его назначению помощником прокурора округа Гамильтон. В 1882-м году Тафт был назначен сборщиком налогов в Цинциннати, но будучи человеком принципов, подал в отставку с этого поста после того, как отказался уволить нескольких способных служащих.

В 1890-92 г.г. он — генеральный солиситор США (высшее должностное лицо министерства юстиции, представляющее интересы государства в судебных процессах), затем федеральный окружной судья в Огайо. В эти годы Тафт сдружился с будущим президентом САСШ Теодором Рузвельтом, что и предопределило будущий взлет его карьеры. В нашей истории он стал следующим после Т. Рузвельта президентом САСШ и крестным отцом т. н. «дипломатии доллара». Ему же принадлежит известная фраза: «Недалёк тот день, когда три знамени Звёзд и Полос будут отмечать расширение нашей территории в трёх равноотстоящих точках: одна у Северного полюса, другая у Панамского канала, третья у Южного полюса».

В сентябре 1900-го года во главе специальной комиссии («комиссия Тафта») он был направлен на Филиппины с целью наладить управление захваченными в ходе испано-американской войны островами, и в июле 1901-го года стал первым гражданским губернатором архипелага.

С весны 1904-го года Тафт — военный министр в администрации Т. Рузвельта и ближайший советник президента. Именно ему, корректному и сдержанному администратору, превосходному аналитику и организатору, «Неугомонный Тэдди» доверил подготовку к возможной войне против России, Франции и Германии, на стороне Японии и Англии. Вступив на империалистический путь, Штаты оставаться в стороне от кардинального передела сфер влияния в Юго-восточной Азии не собирались…

В декабре 1904-го года Тафт подписал серию соглашений об основах взаимоотношений между зоной Панамского канала и Республикой Панама, подготавливая логистическое и военное обеспечение будущей американской экспансии в Тихоокеанском регионе.

Альберт Бушнелл Харт, доктор философии, писатель, историк и издатель, масон, убежденный североамериканский империалист. Родился 1-го июля 1854-го года в г. Кларксвилле, штат Нью-Джерси. Окончил Гарвард в 1880-м году одновременно с будущим президентом САСШ Теодором Рузвельтом, с которым сдружился в стенах университета.

Через три года, проведенные во Франции и Германии, во Фрайбургском университете он успешно защищает докторскую степень, после чего, вернувшись на Родину, 43 года преподает историю в своей альма-матер, пройдя все ступеньки профессионального роста от преподавателя до профессора.

Совместно с Эдвардом Ченнингом редактировал «Брошюры по американской истории» и «Введение к изучению американской истории» (1896 г.), в которых большая часть глав вышла из-под его пера.

Редактор «Американского ежегодника современной истории» и журнала «История американского народа». Автор трудов «Рабство, аболиционизм и идеалы американской власти», «Образование Союза» (1892 г.), «Основы американской внешней политики» (1901 г.) и «Основы американской истории» (1905 г.).

Харт неоднократно выполнял конфиденциальные личные и партийные поручения Теодора Рузвельта, его персональный вклад в определении внешнеполитического курса САСШ в начале 20-го века признан, как самим Рузвельтом, так и многими его видными современниками по обе стороны Атлантики.

Теофиль Делькассе родился в городе Памье 1-го марта 1852-го года в семье мелкого рантье. Талантливый журналист, политик и дипломат. Империалист, реваншист «до буланжизма», германофоб.

Окончив в 1874-ом году университет Тулузы, работал журналистом-международником. В 1889-ом году избран в Парламент и через год привлек широкое общественное внимание программной речью, в которой доказывал, что военный союз с Россией жизненно необходим Франции для решения ее главной внешнеполитической задачи — противостояния Тройственному союзу и последующего возвращения Эльзаса и Лотарингии. В 1894-96-м годах возглавлял министерство колоний, активно проводя политику территориальных захватов (главным образом в Африке).

В 1898-м году получил портфель министра иностранных дел. В том же году, убедившись, что Россия не намерена воевать с Англией из-за франко-британской колониальной стычки в глубине Африканского материка, урегулировал острый Фашодский кризис, после чего стал сторонником сближения Франции с Великобританией. Являлся одним из инициаторов заключения договора Сердечного согласия в апреле 1904-го года, таким образом, отплатив той же монетой Петербургу, основательно увязшему на тот момент в войне с союзной англичанам Японией.

Считая Германию главным противником Франции, добиваясь её полной изоляции и будучи виртуозом тайной дипломатии, Делькассе заключил секретные франко-итальянские соглашения 1900-го и 1902-го г.г., противоречащие для итальянцев духу и букве Тройственного союза.

В нашей истории непримиримость его антигерманской позиции во время Первого марокканского кризиса вызвала резкую критику деятельности МИДа со стороны оппозиции и президента ФР, что стало причиной его отставки. В 1911-13 г.г. морской министр. В 1912-м инициировал заключение военно-морской конвенции с Россией, в феврале 1913-го — марте 1914-го посол в России.

Среди французских «архитекторов» мировой бойни и вовлечения в нее России, Теофилю Делькассе принадлежит не менее значимое место, чем печально знаменитому Раймону Пуанкаре.

В секретном послании Рузвельту царь гарантировал после победы в РЯВ уважение интересов САСШ в Корее, на Филиппинах и в Китае, преференции американскому капиталу на русском ДВ и в Маньчжурии, а также решение в России к лету 1905-го года «еврейского вопроса» в желательном для САСШ ключе.

Петр Николаевич Дурново родился 24 марта 1844-го года в многодетной семье олонецкого вице-губернатора Н. С. Дурново и племянницы адмирала Лазарева. В 1860-м он блестяще окончил Морской кадетский корпус, через два года был произведен в мичманы и около 8-и лет провёл в дальних плаваниях, в том числе у берегов Китая и Японии, Северной и Южной Америки. В 186-м3 году, в ходе одной из экспедиций, в честь Петра Николаевича был назван островов в Японском море. Безусловно, в его лице русский флот получил блестящего, перспективного офицера. Но подвело здоровье, на карьере морехода пришлось ставить крест.

В 1870-м Петр Николаевич выдержал выпускной экзамен в Александровской военно-юридической академии и был назначен помощником прокурора при Кронштадтском военно-морском суде. В 1872-м он оставил службу по Адмиралтейству «с награждением чином коллежского асессора для определения к статским делам» и перешёл в Министерство юстиции. За 12 лет пройдя ряд ступеней на прокурорской и судебной службе, в 1884-м году, в неполные 40 лет, Петр Николаевич получил назначение на должность директора департамента полиции МВД, в которой прослужил 9 лет.

Именно в эти годы, благодаря тесному сотрудничеству с Жандармским корпусом, Департаменту полиции удалось локализовать и разгромить террористическую организацию «Народная воля». Однако, очевидные заслуги перед Россией и Романовыми, не спасли Дурново от монаршего гнева из-за «аморалки».

Петр Николаевич, как и многие выдающиеся личности, имел свою слабость. А конкретно — любил он женщин. И многое сходило ему с рук, пока в фокусе очередного скандала не оказалась его любовница, одновременно являвшаяся таковой и у посланника Бразилии. Одурманенный ревностью, Петр Николаевич приказал выкрасть интимную переписку пассии с дипломатом прямо из посольства. Огласка этого факта взбесила Александра III, и Дурново был отправлен заседать в Сенат без перспектив на серьезную службу.

И только при Николае II, с назначением ценившего Дурново-профессионала Д.С. Сипягина в 1899-ом году управляющим МВД, а затем министром, Петр Николаевич стал товарищем министра внутренних дел. В этой должности Дурново остается и после гибели Сипягина, при трех следующих министрах.

Но, как это случается в России, о подлинном потенциале Петра Николаевича вспомнили только тогда, когда по-настоящему припекло. Вершиной государственного служения Дурново (в нашей истории) стала его деятельность на посту министра внутренних дел с октября 1905-го по апрель 1906-го года. Именно на его плечи лег главный груз ответственности за разгром первой русской смуты 20-го столетия. Не отдельных актов террора, а массовой, организованной смуты, от которой оставалась буквально пара шагов до падения власти. Петру Дурново хватило для подавления революции семи месяцев…

В то время, когда почти все растерялись, он напротив воспрял духом и принялся работать с раннего утра до поздней ночи. Он прекратил почтово-телеграфную забастовку, добился ареста Петербургского совета рабочих депутатов, ввел в большинстве областей Империи исключительное положение, уволил ряд нерешительных губернаторов, расширил полномочия полиции и местной администрации. Он рассылал карательные отряды, требовал немедленного введения военно-полевых судов, а на всех правительственных совещаниях твердо отстаивал сохранения всей полноты власти за Самодержцем, решительно выступая против конституционных поползновений отдельных сановников. Личной привязанности к Николаю II он не имел, но считал монархию единственной альтернативой либеральной или социалистической анархии.

В одной из телеграмм губернаторам П. Н. Дурново настоятельно требовал: «Примите самые энергичные меры борьбы с революцией, не останавливайтесь ни перед чем. Помните! Всю ответственность я беру на себя». Обращаясь к командиру Семеновского полка Г. А. Мину, в чью задачу входило подавление мятежа в Москве, Дурново так инструктировал полковника: «Никаких подкреплений Вам не нужно. Нужна только решительность. Не допускайте, чтобы на улице собирались группы даже в 3–5 человек. Если отказываются разойтись — немедленно стреляйте. Не останавливайтесь перед применением артиллерии. Пушками громите баррикады, дома, фабрики, занятые революционерами». «Эти инструкции, — вспоминал позже жандармский генерал А. В. Герасимов, — произвели нужное впечатление, ободрив Мина. Он стал действовать решительно, и скоро мы узнали о начавшемся переломе в Первопрестольной».

«…Маленький, сухонький человек с ясным умом, сильной волей и решимостью вернуть растерявшуюся власть на место, — писал о нем начальник Московского охранного отделения А.П. Мартынов. — Несколько ясных и твердых распоряжений — и сонное царство ожило. Все заработало, машина пошла в ход. Начались аресты, изъяли вожаков, и все стало приходить в норму».

Дурново, по словам В.И. Гурко, «выявил ту последовательность, даже беспощадность, которые должны были внушить народу уверенность, что власть не играет словами и осуществляет принятые ею решению до конца». В итоге «сильная власть главного руководителя сразу почувствовалась ее исполнителями, как столичными, так и провинциальными, и каким-то магнетическим током передалась им».

Решимость Дурново, по его собственному признанию, усиливало то, что в отличие от многих прочих сановников он не заботился о том, как к нему отнесется общественное мнение. После громкого скандала с бразильским дипломатом, превратившего Дурново в объект насмешек и издевательств, ему уже не было дела до того, что напишет о нем пресса. Говоря о революции, он признавался в частном разговоре: «Все власть имущие хотели ее ударить, но не решались; все они с графом Витте во главе опасаются пуще всего общественного мнения, прессы; боятся — вдруг лишат их облика просвещенных государственных деятелей, а мне же — по…, в сущности, мне терять совершенно нечего у прессы. И я фигуру революции ударил прямо в рожу. И другим приказал: бей! Ответственность — на мою голову».

Но, как это у нас обычно водится, когда кризис отступил, пропала надобность и в «боевом» министре. Вновь — Сенат, членство в Госсовете. Почетная отставка. Лидерство у консерваторов. И, наконец, нетленная вершина государственной мысли поистине великого человека и гражданина: Меморандум (записка) царю о пагубности войны с Германией. За полгода до ее начала.

Основные тезисы меморандума видны из названия разделов: 1) Будущая англо-германская война превратится в вооруженное столкновение между двумя группами держав; 2) Трудно уловить какие-либо выгоды для России в результате ее сотрудничества с Англией; 3) Жизненные интересы Германии и России нигде не сталкиваются; 4) В области экономических интересов русские польза и нужды не противоречат германским; 5) Даже победа над Германией сулит России неблагоприятные перспективы; 6) Борьба между Россией и Германией пагубна для обеих сторон, как сводящаяся к ослаблению монархического начала; 7) Мирному сожительству наций более всего угрожает стремление Англии удержать ускользающее от нее господство над морями.

Иначе говоря, в этом документе предсказано всё, что случилось в последующие годы. Предсказаны война и конфигурация держав: с одной стороны, Германия, Австрия, Турция, Болгария, с другой — страны Антанты: Англия, Россия, Франция, Италия, США, Япония. Совершенно точно предсказан ход войны и ее влияние на внутреннее положение в России. А закончится всё это, по убеждению Петра Николаевича, очень плохо: революциями в России и в Германии, причём русская неизбежно примет характер социалистической. Дума, либеральные партии будут сметены, и начнётся анархия, результат которой предугадать невозможно.

Вместо пагубной для России Антанты, Дурново предлагал более устойчивую геополитическую модель мировой безопасности. Будущее, по его утверждению, принадлежало более тесному сближению России, Германии и Франции. По сути, он предлагал реализовать континентальную геополитическую модель. Царь предпочел другой путь. Итог известен. Слава Богу, Петр Николаевич его не увидел. Он умер в 1915-м году.

Гольденберг Лазарь Борисович, российский революционер, с 1872-го года проживал в Англии и САСШ. Издатель крупных тиражей подрывной литературы, модератор адресной «помощи» от английских и американских еврейских воротил — заказчиков русской смуты — разномастным революционерам, как в самой РИ, так и в эмиграции.


Санкт-Петербург, Английский Канал. Май 1905-го года | Одиссея капитана Балка. Дилогия |



Loading...