home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


«МИР И МЫ»

От унизительного потрясения Скорятин забыл шифр, комбинацию четырех цифр, которые всегда нажимал автоматически. Гена заглянул в глазок видеокамеры, чтобы Женя, узнав шефа на мониторе, впустил, но замок почему-то не щелкал. Тогда главный редактор в бешенстве ударил кулаком по гулкой стальной двери. Безрезультатно. Он ощутил тошноту в сердце и положил под язык валидол, привычный с тех пор, как возглавил «Мымру». Держась за перила, обманутый любовник спустился на промежуточную лестничную площадку, повернулся спиной к снующим мимо людям и стал смотреть в большое окно. Пробка на перекрестке еще не рассосалась, но милиционер, похожий на подушку, исчез, зато несколько водителей, выскочив из кабин, размахивали руками, ругались. Снег шел так же густо и плавно, словно там, в небесах, кто-то специально отвечал за эту густоту и плавность.

– Геннадий Павлович!

Перед ним стоял Коля.

– Вы чего тут делаете?

– Вот, для дома купил, – он потряс пакетом. – Смотри, какой снегопад! Отвез?

– Ага. Только ваша Вика теперь в другом месте живет.

– Как она?

– Нормально. В губу кольцо вставила.

– Как маленькая. Ладно, пошли в редакцию! – он сделал шаг к лестнице и почувствовал сумрак.

– Вам нехорошо? – участливо спросил водитель.

– Да, что-то вот не пойму, аритмия, что ли…

– За грудиной не болит?

– Нет.

– Скорее всего, экстрасистолия, – Коля разбирался в медицине. – Погода! У меня теща третий день – в лежку.

Пока Скорятин тяжело поднимался по ступеням, шофер набрал на замке код, дождался шефа и, уважительно пропустив вперед, посоветовал:

– Вам лучше бы полежать!

«Это точно!» – подумал он и вообразил разбросанную по полу мягкую рухлядь и перламутровые женские ноги, скрещенные на смуглой спине содрогающегося индуса.

Рубин. Гранат. Кагор…

Жени на посту не оказалось. На столе лежала «Энциклопедия успеха», раскрытая на статье «Гороскоп и служебный рост». Сведения, необходимые для достижения жизненного триумфа, были почему-то набраны таким крупным шрифтом, точно о карьере тоскуют исключительно полуслепые граждане.

«Абзац котенку!» – мстительно подумал главный редактор и двинулся дальше по коридору.

Дверь отдела искусства была так же открыта. Телицына одна-одинешенька, без Дормидошина, сидела, пригорюнившись, среди бумажного хаоса.

– Нашли? – спросил прерывисто громовержец.

– Нет еще…

– Заявление на стол!

– Геннадий Павлович…

– Хватит! Не богадельня!

«А вот интересно: с ним, этим Маугли, она тоже всхрапывает? Или нет?»

Много лет назад он так же мучился, гадая, какова Марина с Исидором. Что происходит с женщиной, если она переходит к другому? На что это похоже? Вроде твоей рубашки, прилегающей к новому мужскому телу? Или все сложней: и твоя бывшая скорее напоминает распластанную рыбу, меняющую цвет в зависимости от дна, к которому приникла?

– Уже вернулись? – удивленно спросила Оля.

– Совещание отменили. Вот, купил зачем-то…

– А-а… Вас Оковитый разыскивал, спрашивал, почему мобильный не берете.

– Странно… – он обхлопал карманы и не обнаружил телефона.

Трубка лежала на столе, в бумагах, но, прежде чем соединиться, Гена взял за рыжий нос снеговичка, открыл створку окна, почувствовал холодный удар в лицо и вышвырнул Алисин подарок в падающий снег.

– Ну?! – спросил Скорятин, услышав в телефон голос друга.

– Баранки гну! Отбился наш иллюзионист. Ничего больше в этой жизни не понимаю. Он теперь еще и прессу курировать будет.

– Понятно. Спасибо.

– Не за что! Марине привет!

– Передам. Ты тоже… – начал было Гена и запнулся, вспомнив, что жена Оковитого год назад ни с того ни с сего выпрыгнула из окна. – И ты тоже… будь здоров!


26.  Переходящий лоскут | Любовь в эпоху перемен | 27.  «Шапошная»



Loading...