home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Т. С. ЭЛИОТ смешит ЕЛИЗАВЕТУ, КОРОЛЕВУ-МАТЬ

«Эолиан-холл», Нью-Бонд-стрит, 135–137, Лондон W1

14 апреля 1943 года

Во время войны Т. С. Элиот соглашается принять участие в большом поэтическом вечере в «Эолиан-холле», чтобы «не дать умереть искусствам». Вечер устраивает Осберт Ситуэлл в пользу фонда леди Крю «Французы в Британии». С самого начала Ситуэлл уговорил королеву Елизавету взять мероприятие под свое крыло и несколько недель держал ее в курсе происходящего. Ее величество даже пообещала привести с собой двух маленьких принцесс. Подбирается внушительная когорта поэтов, среди них Сесил Дэй-Льюис, Луис Макнис, Вита Сэквилл-Уэст, Уолтер де ла Мар, Джон Мейсфилд и сестра Осберта Эдит, которая помогает организовывать вечер. Ситуэллы вместе руководят на репетициях и распределяют поэтов с секундомером в руках, чтобы никто чересчур не задерживался на сцене. Эдит приглашает поэтессу Дороти Уэллсли тоже участвовать в концерте, и на это есть две причины: a) она женщина, и б) она уж точно не затмит Эдит. Но Эдит почти наверняка начинает жалеть об этом, потому что Уэллсли «так утомительна, что не описать пером… Едва ли не каждый день я получаю от нее надоедливые письма. Она шлет мне всю чепуху, которую только сочиняет». С какой вообще стати, думает она, Йейтс включил ее в свою последнюю поэтическую антологию? «Наверное, у старика помутился ум, раз он посчитал ее сколько-нибудь приличной поэтессой».

В назначенный день зал полон. Королева Елизавета с дочерьми Елизаветой и Маргарет, обе в митенках, получают по программке от известной комической актрисы Беатрис Лилли, которую поставили продавать программки, потом их провожают к местам в первом ряду. Вечер начинается с того, что поэт-лауреат Джон Мейсфилд отдает дань памяти Лоренсу Биньону, умершему в марте. Королева Елизавета с дочерьми принимает приличествующий случаю серьезный вид. После этого поэты выходят на сцену строго в алфавитном порядке: Эдмунд Блунден, Гордон Боттомли, Хильда Дулитл. Все поочередно встают за викторианскую кафедру, отысканную Ситуэллом на Каледонском рынке, такую громоздкую, что из-за нее видно только головы самых высоких.

Э – это Элиот. Его рост 180 сантиметров, и его прекрасно видно. Он решил прочесть последнюю строфу «Падает Лондонский мост» из поэмы «Бесплодная земля»:

Я сидел у канала

И удил, за спиною – безводная пустошь

Наведу ли я в землях моих порядок?[234]

Королева Елизавета совершенно точно не интеллектуалка: десятилетия спустя светский лев Ники Хэслэм вспоминает о том, как хореограф Фредерик Эштон «блестяще изображал», как «она сидит и слушает оперу Вагнера, а ей надо в туалет» – однако она всегда старалась поддерживать здоровый интерес к литературе[235]. Тем не менее им с дочерьми с трудом удается сохранять серьезное выражение лиц, когда стихотворные усилия мистера Элиота становятся еще более сумасбродными:

Лондонский мост рушится рушится рушится

Poi s’ascose nel foco che gli affirm

Quando fiam uti chelidon – О ласточка ласточка

Le Prince d’Aquitaine a la tour abolie[236]

Почти полвека спустя королева Елизавета – теперь уже королева-мать – сидит рядом с писателем Эндрю Норманом Уилсоном на званом ужине[237]. Они говорят о литературе. Уилсон спрашивает ее, что она читает для удовольствия.

– Я очень люблю детективы. Мне нравится Ф. Д. Джеймс, но на одну ее книгу у меня уходит около двух месяцев. Мне очень нравится Дороти Ли Сэйерс. О, и Барбару Пим я обожаю[238].

Королева-мать спрашивает Уилсона, удается ли ему заставить своих дочек читать.

– Их трудно остановить, мэм, – отвечает он.

– Я вспоминаю нашего дорогого Осберта… вы были с ним знакомы? – говорит королева-мать.

– Увы, нет.

– Я думала, девочкам… понимаете, они большую часть войны сидели взаперти в Виндзорском замке, и я не была уверена, что они получают хорошее образование, а тут милые Сэши[239] и Осберт сказали, что организуют для нас поэтический вечер. Такой был конфуз. Осберт выступал чудесно, вы понимаете, и Эдит, конечно, тоже, но потом вышел этот меланхоличный человек в костюме и стал читать поэму… Кажется, она называлась «Пустыня». И сначала девочки стали хихикать, потом и я, а потом даже сам король.

– «Пустыня», мэм? – спрашивает Уилсон. – А вы уверены, что не «Бесплодная земля»?

– Именно так. Боюсь, мы все тихонько смеялись. Такой унылый человек, похожий на работника банка, мы ни слова не поняли.

– По-моему, он действительно одно время работал в банке.

После Элиота на сцену выходит Уолтер де ла Мар, но он слишком невысок, чтобы дотянуться до кафедры. Затем выходит Уолтер Тернер, но его выступление сильно превышает оговоренные шесть минут, и его прерывает кто-то из поэтов. Потом антракт; королева неформально общается с поэтами в фойе. Однако в зале в это время происходит одна неприятность.

Дороти Уэллсли, с которой всегда возникали проблемы, выпила лишнего и теперь бузит. Несколько раньше она сообщила Осберту Ситуэллу, что слишком пьяна, чтобы выходить на сцену, но теперь передумала и твердо намерена выступать экспромтом. Беатрис Лилли, женщина бойкая, отложила программки и старается удержать ее, скрутив приемом джиу-джитсу. Стивен Спендер бросается к Лилли и пытается унять шальную поэтессу. Гарольд Никольсон приходит на помощь; Уэллсли незамедлительно шарахает его тростью, принимая по ошибке за Осберта Ситуэлла. В конце концов критик Рэймонд Мортимер выманивает ее из здания театра на Бонд-стрит, где, по словам Эдит Ситуэлл, она садится на бордюр, бьет тростью по тротуару и поливает «ужасной бранью a) королеву, и б) меня».

В следующие месяцы вечер становится излюбленной темой разговоров у королевского семейства, если нужно сломать лед. Они всегда любили находить что-то веселое в неловких ситуациях. Вскоре Рекс Уистлер приезжает погостить в Сандрингемском дворце, и королева Елизавета рассказывает ему об «этой фантастической поэтической оргии» и смеется без остановки.


ГРАУЧО МАРКС хочет, чтобы к нему всерьез относился Т. С. ЭЛИОТ | Теория шести рукопожатий | ЕЛИЗАВЕТА, КОРОЛЕВА-МАТЬ разговаривает о кухнях с ГЕРЦОГИНЕЙ ВИНДЗОРСКОЙ



Loading...