home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ЭЛИЗАБЕТ ТЕЙЛОР нервирует ДЖЕЙМСА ДИНА

Марфа, Техас

6 июня 1955 года

Когда-то она была звездным ребенком, теперь же – королева Голливуда. Он многообещающий актер, который работает по системе Станиславского, угрюмый и непредсказуемый. Хотя Элизабет Тейлор на год моложе Джеймса Дина, она относится к прежнему поколению старомодных, пышных, уверенных в себе, неприкосновенных звезд, а он возвещает приход нового поколения: неряшливых, бурчащих, задумчивых, неискушенных. Им предстоит вместе сниматься в «Гиганте», где Элизабет Тейлор играет жену крупного техасского скотовладельца, а Джеймс Дин – баламута, наемного разнорабочего на ранчо, который случайно находит нефть.

Их познакомили за несколько дней до начала съемок. К всеобщему удивлению, он очаровывает ее и везет кататься на своем новом «Порше». К вечеру Тейлор убеждена, что он – настоящий джентльмен, на него просто несправедливо навесили ярлык.

На следующий день Тейлор, ожидая теплого приема после приятного знакомства, подходит к Дину и здоровается. Он смотрит на нее поверх очков, бормочет под нос что-то невразумительное и неторопливо уходит, будто он ее не видел. Ей приходит в голову, что в конце концов он, может быть, и заслужил свою репутацию.

Первые четыре недели они проводят на месте съемок, в сонном техасском городишке Марфа, где температура часто поднимается до 50 градусов в тени. Друг Дина Деннис Хоппер никогда еще не видел, чтобы Джеймс Дин так нервничал на съемочной площадке, как в первый день работы.

В первой совместной сцене с Тейлор Дин стреляет в водонапорную башню, Элизабет тормозит на своей машине, и Дин приглашает ее на чашку чая. Но Дин так волнуется, что с трудом выговаривает слова. «В то время не было ни единого человека, который не считал бы ее королевой кино, и Джимми дико мандражировал. Снимали дубль за дублем, но ничего не выходило. Он чуть не облажался по полной программе. Его прямо трясло, – вспоминает Хоппер. – Короче говоря, там, наверно, тысячи четыре человек собрались посмотреть на съемку, издалека, метров со ста, и местных и приезжих. И тут Джимми повернулся и направился в их сторону. Он их вообще не замечал, да и ничего вокруг. Остановился на полпути, расстегнул штаны, достал член и стал сливать. Стряхнул, сунул обратно, застегнул штаны, подошел назад к декорациям и заявил: «Ладно, снимаем».

Элизабет Тейлор не привыкла к подобному поведению. На обратном пути с места съемок Хоппер говорит Дину:

– Джимми, мне уже приходилось видеть твои несусветные выходки, но что это было?

– Я психовал, – объясняет Дин. – Я же работаю по методу Станиславского. Через чувства. Когда психуешь, чувства не доходят до подсознания – просто невозможно работать. В общем, я решил, если смогу помочиться перед двумя тысячами людей и не запсихую, короче, если смогу это, то смогу и стать перед камерой и сделать все, все, что надо.

Съемки продолжаются, Дин раздражает актеров и съемочную группу своей привычкой прерывать реплику в середине дубля и кричать: «Стоп, я облажался!» Он приписывает это перфекционизму, который требует от актера система Станиславского. Его коллега по съемкам Рок Хадсон, тоже звезда, актер старой школы, не так снисходителен к невротическому солипсизму, на котором основывается актерская игра Дина. Режиссера Джорджа Стивенса тоже все больше раздражает бессмысленное поведение Дина, он считает его непрофессиональным. «Он страшно меня бесил, и потом стоял и моргал за стеклами своих очков после очередной нелепой выходки, и весь его вызывающий вид показывал, что, видимо, он считает себя ни на что негодным». Стивенса в равной степени раздражает и навязчивая озабоченность Тейлор внешностью. «Пока вы не поумерите спесь, вам никогда не стать актрисой», – говорит он ей.

Тейлор и Дину кажется, что режиссер их притесняет, и это разделенное чувство помогает им наладить связь между собой; со временем обе звезды начинают симпатизировать друг другу. «Мы правда были как брат и сестра; все время шутили, о чем бы ни разговаривали. Чувствовалось, что он из тех молодых парней, которым нужно, чтобы о них заботились, но и это, пожалуй, была его шутка. Вряд ли ему нужен был кто-нибудь или что-нибудь – кроме его ролей».

И Дин, и Тейлор не могут обходиться без наркотиков того или иного рода: он курит марихуану, а Тейлор принимает лекарства от своих многочисленных недомоганий, которые Стивенс считает психосоматическими. «Когда Джимми было одиннадцать и его мать умерла, его стал домогаться местный пастор. Думаю, это преследовало его до конца дней. Нет, я не думаю, я это точно знаю. Мы много об этом говорили. На съемках «Гиганта», бывало, мы сидели ночами напролет и говорили, говорили, и это была одна из тех вещей, в которых он мне признался», – рассказывает Тейлор сорок два года спустя[26].

«Он рассказывал мне о том, как жил раньше, о том, какие беды и несчастья перенес, о некоторых своих романах и трагедиях. Потом, на следующий день, на съемочной площадке я говорила ему: «Привет, Джимми», а он в ответ только коротко кивал. Как будто не хотел меня узнавать, как будто ему было стыдно за то, что прошлой ночью он так разоткровенничался. Через день, может, два он отходил и снова становился моим другом».

Однажды в сентябре, когда остается доснять лишь несколько сцен, режиссер, члены съемочной группы и актеры собираются в кинозале, чтобы посмотреть отснятое за день. В середине показа Стивенса зовут к телефону, после чего он велит зажечь свет и объявляет: Джеймс Дин погиб в автокатастрофе.

На следующий день Элизабет Тейлор вызывают на съемку, чтобы сделать несколько крупных планов к сцене, в которой она играла с Дином всего несколько дней назад. Вдруг она осознает, что ее просят реагировать на слова молодого мужчины, труп которого сейчас лежит на мраморной плите в зале похоронного бюро в Пасо-Роблес, но она все равно продолжает играть.


ГЕРЦОГ ВИНДЗОРСКИЙ ужасается вместе с ЭЛИЗАБЕТ ТЕЙЛОР | Теория шести рукопожатий | ДЖЕЙМС ДИН получает предупреждение от АЛЕКА ГИННЕССА



Loading...