home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ДОМИНИК ДАНН встречается в туалете с ФИЛОМ СПЕКТОРОМ

Уголовный судебный центр имени Клары Шортридж Фольц, Лос-Анджелес

Апрель 2007 года

Сорок один год спустя звездный автор журнала «Вэнити фэр» Доминик Данн освещает суд над Филом Спектором, который обвиняется в убийстве актрисы Ланы Кларксон.

В отсутствие приглашений на съемки Кларксон работала хостесс в VIP-зале ночного клуба «Хаус ов Блюз» на бульваре Сансет. Она не узнала Спектора, когда тот вошел, и даже обратилась к нему «мисс». Видимо, ее ввел в заблуждение его рост – в нем всего 165 сантиметров – и здоровенный парик, похожий на ком сахарной ваты, разве только чуть меньше.

– Мистер, – поправил ее Спектор.

Официантка того же заведения сказала ей, что этот человек – знаменитый в 60-х музыкальный продюсер, «повелитель подростков», как однажды назвал его Том Вулф. А еще он известен, прибавила официантка, щедрыми чаевыми.

Выпив немного (и оставив 450 долларов за счет из бара на 13,50), Спектор уговорил Лану, хоть она и отнекивалась, заехать к нему домой, в «Замок».

– Только на один бокал, – настаивала она.

По дороге в его «Мерседесе» с личным шофером они смотрели фильм с Джеймсом Кэгни «Распрощайся с завтрашним днем».

Они пробыли в «Замке» совсем недолго, как вдруг шофер Спектора, ждавший в машине, услышал выстрел. Немного погодя Спектор вышел и сказал:

– По-моему, я убил человека.

Шофер вызвал полицию, которая и обнаружила труп Кларксон на белом кресле во французском стиле XVIII века.

– Пистолет выстрелил случайно! Она работает в «Хаус ов Блюз»! Это ошибка! Да что с вами такое, люди, я не понимаю! Я не знаю, как это случилось! Я до смерти перепугался! – вопил Спектор, пока полицейский удерживал его.

Позднее он утверждал, что Кларксон взяла один из его пистолетов и выстрелила себе в голову.

С тех пор, как человеку, который убил дочь Данна Доминик, всего лишь дали, как он выразился, «по рукам»[61], он стал живо интересоваться судебными процессами по делам об убийствах, где подсудимыми выступали богатые и знаменитые, в том числе О. Джей Симпсон, Клаус фон Бюлов и братья Менендес. Им движет гнев при мысли, что за деньги можно купить оправдательный приговор.

Он уже уверен в виновности Спектора[62] и нетерпеливо выслушивает жалобы адвокатов защиты: «Полиция исходила из убеждения, что произошло убийство!» На него такое не действует. «От души надеюсь, что полиция была убеждена в убийстве при виде тела женщины, убитой менее часа назад, застреленной прямо в лицо, с разбитыми губами, зубами, рассыпанными по всему полу, бездыханной, на французском кресле в фойе замка, и высокомерного мужчины в набитом оружием доме, которого полиции пришлось усмирять электрошоком. По-моему, это достаточные основания исходить из убеждения, что произошло убийство».

Суд продолжается уже несколько дней, в какой-то момент судья объявляет перерыв, и Данн идет в мужскую уборную. Там пусто, не считая одного человека у центрального писсуара, который расположен чуть пониже двух, как будто специально для маленьких мальчиков.

На Спекторе эдвардианский сюртук, в котором он утром приехал в здание суда. Он широко распахнул его, вздыбив и закрыв полами два остальных писсуара по обе стороны от себя. Данн не знает, что делать, но решает остаться на месте. «У меня не хватило духу попросить его отодвинуть пальто и освободить писсуар, да и вообще я не хотел стоять рядом с ним, учитывая, что в соседнем зале его судят за убийство, а я приехал об этом писать. Так что я молча стоял и ждал своей очереди у раковин».

Облегчившись, Спектор, который сегодня красуется в светловолосом парике до плеч, подходит к раковинам, тщательно закатывает рукава и внимательно намыливает и трет руки под горячей водой. Данну вспоминаются гермофобы с навязчивой идеей мыть руки после каждого рукопожатия.

Вытирая руки бумажным полотенцем, Спектор оборачивается и замечает Данна.

– Привет, Доминик, – говорит он.

– Привет, Фил, – говорит Данн.

В прошлый раз они встречались, когда Спектор попросил их общего друга Ахмета Эртегана свести их друг с другом, чтобы расспросить Данна о суде над О. Джеем Симпсоном, который вызывал у него, как и у многих других, живейший интерес.

Слова не идут Данну на ум, тем более что Спектор не может не знать, что Данн не на его стороне: он, по собственным словам, «давнишний адвокат жертв». Однако Данн все же чувствует в Спекторе нечто вызывающее симпатию. В конце концов он придумывает, что сказать.

– На прошлой неделе я был на прощании с Ахметом в Нью-Йорке, в Линкольн-центре.

– Правда? Боже мой, я первый раз слышу об этом от человека, который там был. Я обязан Ахмету всем. Это он помог мне сделать первые шаги в бизнесе!

Спектор хочет знать подробности. Данн коротко перечисляет имена присутствовавших знаменитостей: Эрик Клэптон, Бетт Мидлер, мэр Майкл Блумберг, Оскар де ла Рента, Генри Киссинджер.

– Мик Джаггер упомянул тебя в траурной речи.

– Мик меня упомянул?

– Не про это. Он сказал о тебе и Ахмете и о вашей дружбе.

Оба возвращаются в зал суда, Данн на галерею для публики, Спектор на скамью подсудимого. Со своих разных точек зрения они смотрят, как женщина дает показания о том, что Спектор угрожал ей пистолетом; она первая из четырех подобных свидетельниц.

Больше они никогда уже не говорят друг с другом, но через несколько дней Данну передают записку с благодарностью за программку с поминальной службы по Эртегану. «Дорогой Доминик… Я с таким удовольствием прочел слова о нашем дорогом друге, а фотографии – настоящее сокровище. Спасибо, что подумал обо мне. С любовью, Филип».

Суд заканчивается через пять месяцев на том, что присяжные не могут вынести вердикт.

На повторном суде Спектора признают виновным и приговаривают к 19 годам в тюрьме. Ему уже шестьдесят девять. Через три месяца Доминик Данн умирает от рака в своем манхеттенском доме в возрасте восьмидесяти трех лет.


ФРЭНК СИНАТРА терроризирует ДОМИНИКА ДАННА | Теория шести рукопожатий | ФИЛ СПЕКТОР наставляет пистолет на ЛЕОНАРДА КОЭНА



Loading...