home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ПЕГГИ ЛИ одаряет поцелуем РИЧАРДА НИКСОНА

Восточная комната, Белый дом, Вашингтон

24 февраля 1970 года

– Наша сегодняшняя артистка, мисс Пегги Ли, родилась в самом сердце Америки… – начинает президент Ричард Никсон. – С фермы в Северной Дакоте она отправилась в Голливуд, а оттуда в Нью-Йорк и, наконец, на вершину музыкального успеха.

Общественная жизнь у президента бьет ключом как никогда раньше и никогда потом. Всего за неделю он успел поднять бокал с шампанским «Дом Периньон» 1962 года за художника Эндрю Уайета на открытии выставки его картин в Восточной комнате, он праздновал 24-й день рождения своей дочери Триши в Кэмп-Дэвиде и посетил специальную постановку бродвейской пьесы 1776 года в Белом доме.

А сейчас в честь прибывшего с официальным визитом президента Франции Жоржа Помпиду он устраивает настоящий пир горой. После концерта на Южной лужайке следует ужин из говяжьего контр-филе с белыми грибами, к которому подают «Шато Озон» 1962 года. После ужина президент поднимается на сцену, чтобы представить звезду вечера.

Однако во время подготовки возникли осложнения. Другие приглашенные отказались приехать в знак протеста против решения Помпиду продать Ливии 110 истребителей «Мираж», при том что он не согласился продать 50 таких же Израилю. Пегги Ли пригласили уже в последнюю минуту[85].

Она выходит на сцену и запевает зажигательную «Almost Like Being in Love». Потом идет «Watch What Happens» и попурри из «Some Day My Prince Will Come» и «The Most Beautiful Man in the World». Но аплодисменты жидковаты: по ее обычным стандартам публика очень чопорная. После первых песен она, не сходя со сцены, выпивает и закусывает. «Вы не поверите, сколько коньяка она сейчас выпила!» – шепчет ее гримерша ее же пресс-агенту.

Пегги Ли возвращается. В нарушение официального протокола она обращается прямо к президенту и его гостям.

– Я очень хочу поблагодарить вас от всей души за то, что вы так приветливо меня приняли. Вы понимаете, что я уже несколько раз пыталась попасть сюда? И, ах… это такое чудесное теплое чувство, и еще вот, мистер президент и миссис Никсон… у вас прелестный дом.

На этом она не останавливается. Она начинает имитировать выговор Мэй Уэст.

– Я очень люблю поэзию… помимо прочего, – развязно говорит она. Она замолкает на минуту, чтобы дать зрителям посмеяться, но те молчат, поэтому она пытается шутить дальше. – Один из моих любимых юмористических стихов написал Сэмюэл Хоффенстайн в книге «Карандаш в воздухе», и оно очень короткое. Там говорится так:

Куда бы я ни шел, я туда иду и порчу все.

Публика неловко ерзает на стульях. Президент Никсон, чуть вспотев, натужно улыбается. Пегги Ли, тем не менее, невозмутима и декламирует стихотворение четырнадцатилетней Грейс Келли высоким шепелявящим голосом маленькой девочки:

Не люблю смотреть, как солнце

Уползает в горизонт,

Вдруг оно в земле застрянет

И уж больше не взойдет.

– Разве не божественно? Вам нравится стихотворение? Я его обожаю. Мне бы очень хотелось, чтобы она продолжала писать стихи, но я знаю, что сейчас она счастливее.

В зале мертвая тишина, а Пегги Ли хихикает.

– Знаете, серьезную поэзию не так уж хорошо воспринимают. На самом деле, если сказать словами одного автора, «издать книгу стихов – все равно что кинуть лепесток розы в Большой каньон и ждать эхо». И я знаю. Я написала книгу стихов и кинула ее в Большой каньон.

Зрители пытаются смеяться, но выходит натужно. Все с облегчением вздыхают, когда она подает музыкантам знак играть следующую песню – ее тогдашний хит «Is That All There Is?», тоскливую бессвязицу про всяческие разочарования в жизни. Как обычно, песня начинается с вступления о детстве, проведенном в Северной Дакоте:

– Помню, когда я была еще маленькой девочкой, наш дом загорелся. – Но потом прибавляет: – А он загорелся, мистер Никсон.

Ей все-таки удается допеть, но мысли ее витают явно где-то в другом месте. Хлопки не назовешь громкими.

– Я не хочу сейчас прощаться с вами, если вы не против. Вы против? Все вы бывали в Диснейленде, я полагаю. Нет? Ну так обязательно съездите. Когда-нибудь я собираюсь стать феей Динь-Динь. Вряд ли кто-то из вас бывал в Диснейленде. Разве вы не знаете, что делает Динь-Динь? Она разбивает банку из-под арахисового масла и летит над Маттерхорном. Я думаю, ей около семидесяти пяти. Вот это и будет моя следующая профессия.

Затем следует фирменный номер Пегги Ли – «Fever» («Лихорадка»). Однако она меняет обычное прохладное, расслабленное исполнение на нечто более сумасбродное и на половине песни сползает в поток сознания, выпаливая, что приходит в голову.

– Лиихаррадка! Лиихаррадка! Я голю. Я голю? Я горю? Я горь. Ой, остерегайтесь индейцев… Лиихаррадка! Какой прекрасный способ научиться. Вы знаете, чему учитесь? Вы учитесь не целовать кур! Знаете, почему? Спросите меня, почему?

Кто-то из публики кричит:

– Почему?

– Потому что у них такие чудные губы.

Она делает гримасу и издает шумный хлюпающий звук, имитируя поцелуй с курицей.

В конце выступления она зигзагом направляется к испуганному президенту Никсону и без всяких предупреждений запечатлевает поцелуй у него на губах[86]. На следующий день «Чикаго Дейли Ньюс» выходит с заголовком «ПЕГГИ ОСКАНДАЛИЛАСЬ НА ПРАЗДНИКЕ В БЕЛОМ ДОМЕ»[87].

Два месяца спустя в «Нью-Йорк Таймс» выходит статья, где говорится, что «в последнее время единственный способ рассердить Пегги – это упомянуть об «ужине в Белом доме»… «Я не хочу об этом говорить, – отвечает она, плотно сжимая влажные розовые губы. – В газетах все переврали, поэтому они не заслуживают комментариев. Если я сексуальна, тут уж я ничего не могу поделать… Миссис Никсон приветливо меня обняла, и я ответила на это. Я бы ни за что не стала целовать президента. Я просто наклонилась вперед, когда он со мной заговорил, и могло показаться, будто я его целую, но его не целовала».


ТРУМЕН КАПОТЕ подпевает ПЕГГИ ЛИ | Теория шести рукопожатий | РИЧАРД НИКСОН присваивает значок спецагента Бюро по наркотикам и опасным лекарственным средствам ЭЛВИСУ ПРЕСЛИ



Loading...