home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ХАРПО МАРКС обнажается перед БЕРНАРДОМ ШОУ

Вилла «Галанон», мыс Антиб

Лето 1928 года

Харпо Маркс по характеру оптимист. «Я самый удачливый арфист-самоучка и немой актер, когда-либо живший на свете», – утверждает он. А где еще приятнее жизнь, чем на французской Ривьере летом. «В 1928 году жить было легко и просто. Сплошные забавы и веселье, и мир был нашей личной шикарной площадкой для игр».

Харпо живет на вилле «Галанон» у своего друга по Алгонкинскому круглому столу[120] Александра Вулкотта. Он целыми днями плавает, вкусно ест, ходит по казино и играет в бадминтон. Как-то во время одной из таких игр к ним с Вулкоттом подъезжает почтальон на велосипеде и вручает заказное письмо. Увидев адрес отправителя, Вулкотт радостно ахает, рвет конверт и зовет Харпо с таким ликованием, «будто ему из дома прислали денег».

– Харпо, – говорит он. – В следующую среду он будет обедать у нас. Бернард Шоу!

– Бернард Шоу? – отвечает Харпо, который любит щеголять своей необразованностью[121]. – Разве его звали не Берни Шварц? У него еще был сигаретный ларек в гостинице «Бельведер»?

По словам Харпо, для Вулкотта приезд мистера Шоу с супругой на виллу «Галанон» – «блестящий гвоздь всего сезона». Целыми днями хозяин ломает себе голову, чем их угощать. Он знает, что Шоу вегетарианец, но не знает, что именно он ест и чего не ест. Кто-то из его гостей полагает, что Шоу не станет отказываться от бекона, но Вулкотту это кажется маловероятным. В конце концов он останавливается на омлете с трюфелями, жаренных на гриле помидорах и баклажанах, спарже, артишоках, зеленом салате, горячем хлебе, заливном, муссах, мороженом, сырах и землянике со сливками. Харпо кажется, что Вулкотт считает его недостаточно утонченным, и он с удовольствием спрятался бы куда-нибудь до тех пор, пока их почетный гость не приедет и не укатится восвояси.

В понедельник знаменательной недели Вулкотт и его французский повар целый день выбирают, какое подавать вино. Во вторник они с утра до вечера снуют между деревенским рынком и виллой с грудами покупок.

Когда наступает долгожданная среда, Вулкотт «нервничает, как девчонка перед первым свиданием», и не может решить, что надеть. Наконец он надевает итальянскую соломенную шляпу и льняной пыльник и отправляется на своем автомобиле забирать Шоу из гостиницы. Другие гости поднимаются наверх, чтобы переодеться, а французский повар остается в кухне «орать на холодец, чтобы он застывал».

Оказавшись в одиночестве, Харпо идет в укромный уголок между прибрежных скал. Он раздевается, идет поплавать и потом растягивается позагорать на полотенце, брошенном на песок. Он думает, что оденется и вернется на виллу, когда захочет сам, «может, вовремя к обеду, а может, нет».

Он дремлет голышом на своем полотенце, но вдруг с утеса до него доносится голос, который кричит с ирландским акцентом:

– Эй! Эй! Есть кто-нибудь?

Харпо заворачивается в полотенце и карабкается вверх посмотреть, кто это. Там он находит «высокого, тощего, румяного старикана с бородой, в спортивной кепке и костюме с шортами», рядом с ним женщина.

– Куда, черт возьми, провалился Вулкотт? – спрашивает бородач. – А вы кто такой?

Харпо Маркс называет себя. Старикан ухмыляется.

– А, ну да, конечно. А я Бернард Шоу.

Шоу протягивает руку, но вместо того чтобы пожать ладонь Харпо, он вдруг хватается за полотенце и дергает его, отчего Харпо остается «голым на всеобщее обозрение».

– А это, – говорит Шоу, – миссис Шоу.

В эту минуту возвращается Вулкотт «с вытаращенными глазами, насквозь мокрый от пота». Задыхаясь, он объясняет, что приехал в отель, но оказалось, что Шоу там не появлялись. Тогда он поехал на вокзал, где ему сказали, что пара, похожая на описание, уже взяла машину и отправилась на виллу «Галанон». Он не успевает закончить свое долгое извинение, когда Шоу перебивает его.

– Чепуха, мой мальчик, – говорит Шоу. – Нас здесь великолепно приняли. Нас встретил голый нахал, твой бесстыдный мистер Маркс. Немного шокирует, но в целом впечатляет!

Обед проходит неплохо. Это блестящий спектакль одного актера, где Шоу превосходит самого себя: выскакивает из дверей, изображая походку Чаплина, носится вокруг, как Дуглас Фэрбенкс, и во всех подробностях пародирует некоторых из знаменитостей, с которыми ему довелось встречаться, «от Дизраэли и Ленина до Дарвина и Гексли, от Гильберта и Салливана до Листа и Дебюсси, от Оскара Уайльда до Генрика Ибсена», насколько запомнилось Харпо.

На протяжении всего этого представления Харпо пытается разглядеть, есть ли на Шоу галстук под его знаменитой бородой. В какой-то момент Шоу запрокидывает голову, смеясь. Харпо замечает, что на нем нет не только галстука, но и воротничка.

Шоу прерывает свои антраша и спрашивает его, почему он так странно на него уставился.

– До меня только что дошло, – говорит Харпо, – что вы не могли сидеть в партере в театре Лова на Дилэнси-стрит.

– В каком смысле? Почему?

– На Дилэнси-стрит в партер пускают только высший класс. Чтобы там сидеть, нужно быть в галстуке. Иначе идите сидеть на балконе.

Он рассказывает Шоу, что когда-то в дверях стоял младший управляющий, поднимал всем проходящим бороду и говорил: «Вверх… вниз… вверх… вниз».

Шоу отвечает, что был бы польщен пойти на балкон с «разумными людьми, которые знают, для чего нужна борода».

Вулкотт в восторге от того, что ему удалось свести вместе Бернарда Шоу и Харпо Маркса. «Он очень любил соединять несоединимых, – вспоминает Харпо. – «Харпо Маркс и Бернард Шоу, – говаривал он с эдакой самодовольной ухмылкой, – солонина и розы!»[122]

На прощальном ужине с четой Шоу Харпо Маркс, продолжая игру в соединение несоединимого, по секрету приглашает на виллу «Галанон» еще пару гостей. В условленное время туда являются Пегги Хопкинс Джойс, сластолюбивая американская актриса, сменившая много мужей, и Освальд Мосли.


СЕРГЕЙ РАХМАНИНОВ проигрывает в громкости ХАРПО МАРКСУ | Теория шести рукопожатий | ДЖОРДЖ БЕРНАРД ШОУ на велосипеде врезается в БЕРТРАНА РАССЕЛА



Loading...