home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ТЕРЕНС СТЭМП дает советы ЭДВАРДУ ХИТУ

«Олбани», F2, Пиккадилли, Лондон W1

Февраль 1968 года

«Олбани» – роскошнейший многоквартирный дом в Лондоне. Квартиры там именуют не квартирами, а «сетами» – это одна из тех ловушек, с помощью которых высшие классы не подпускают к себе чужаков. Таким образом, в «Олбани» шестьдесят девять сетов.

Подростком Теренс Стэмп подрабатывал рассыльным и, бывая на Берлингтон-стрит, заглядывал в темноту входа и с благоговением взирал на внутренний атриум, обставленный рододендронами. С тех самых пор он мечтал поселиться там; и теперь, после успеха «Билли Бадда» и «Коллекционера», он наконец-то может себе это позволить. Он представляет себя «англичанином нового рода… очень современным, очень осведомленным, хорошо одетым и тому подобное, однако очень сильного физически и интеллектуально… парнем из рабочего класса с кучей денег, а не оболтусом из высшего общества».

Декоратор интерьеров Джефри Беннисон первым проводит Стэмпа в дом, пригласив актера и его знаменитую подружку модель Джин Шримптон на чай с критиком искусства Джоном Ричардсоном, чей сет находится на первом этаже. «Я пожирал глазами высокие потолки, стены, завешанные картинами и принтами, все поверхности, заставленные предметами искусства… Меня словно околдовали».

Ричардсон информирует его, что до недавнего времени жильцы были обязаны подписывать договор о том, что не будут «вести себя непристойным образом, держать домашних животных и ночью принимать у себя дам».

– Дам? – переспрашивает Стэмп, обращаясь к Ричардсону и Беннисону. – Вы хотите сказать, что мне придется наряжать прелестную Шримптон под мальчика?

Ричардсон объясняет, что это требование уже отменено.

– Значит, теперь здесь живут и девушки?

– О да, но то ли еще будет. Изменилась сама атмосфера. Парни выехали, дом стал уже не тот первый класс, что раньше.

Но Стэмп обнадежен и просит Беннисона известить его, если вдруг какой-то из сетов будет продаваться. И действительно, уже через месяц Беннисон сообщает, что мистер Таймуэлл, снимающий сет D1, переезжает в Марокко и готов его уступить.

– Он знает, что это я? – спрашивает Стэмп Беннисона.

– О да, дорогой, он знает, что это вы. Он видел тот мужественный снимок в приложении. Ему, кстати, очень любопытно познакомиться с вами живьем.

Стэмп не теряет времени. Беннисон берет ремонт на себя, обдирает сет D1 до голых стен, красит полы двух главных комнат в белый цвет и кладет модную шкуру белого медведя перед сделанной на заказ особо широкой кроватью в стиле ампир. Ее он покрывает черно-песочно-бежевым покрывалом, а с обоих концов кладет валики такого же цвета. Картину довершает сундук черного дерева, привезенный с Гоа, инкрустированный цветами и облаками. Стэмп в восторге. «В первый день я катался по ковру перед камином, обнимая себя и пытаясь убедить, что это по-настоящему».

Вскоре у него входит в обыкновение каждый день курсировать по Пиккадилли: утренний кофе в «Фортнуме», чай в «Рице», обед в «Уилтонз». Воплощение свингующего Лондона, он ведет жизнь денди эпохи регентства. «Здесь чувствуется безвременье, – говорит он, – меня бы не удивило, если бы улицы вдруг заполнились каретами».

В «Олбани» издавна царит почти коллегиальный дух, холодноватый, но смутно знакомый, с таким ощущением, будто там за закрытыми дверьми происходит нечто сомнительное. Когда-то в доме жил лорд Байрон, а также Эдгар Ластгартен[129]. Считается, что первое действие уайльдовской пьесы «Как важно быть серьезным» происходит в B1; вымышленный Вудхаузом джентльмен-взломщик Раффлз тоже проживает в Олбани. Мармион Сэвидж в романе «Холостяк из Олбани» (1848) вполне точно описывает дом как «приют для неисцелимых странностей, дом для бездомных джентльменов».

Когда Стэмп въезжает в сет, его соседом оказывается лидер консервативной партии Эдвард Хит, одинокий холостяк, настороженный и обидчивый, то есть полная противоположность тому, кого можно назвать свингующим.

Хит занял сет F2 в 1963 году, сняв его на семь лет за 670 фунтов в год после смерти Клиффорда Бакса, брата композитора Арнольда Бакса. Тогда Хиту было сорок семь. Он нанял дизайнера интерьеров Джо Паттрика и взялся за переобустройство квартиры в своем духе, который его официальный биограф описывает как «безусловно современный, но классически сдержанный»: кремовые стены, оранжевые шторы, шоколадный ковер, скандинавские кресла из черной кожи. Стены украшены гравюрами солдат в военной форме, двумя пейзажами Уинстона Черчилля (которые ему подарил самолично художник) и литографией Пикассо. На каминной полке множество белых фарфоровых статуэток лошадей Испанской школы верховой езды. На отдельной полке фотографии Хита с королевой, Хрущевым и римским папой. В гостиной царит рояль «Стейнвей»[130].

Однажды чопорный, неловкий, девственный вождь оппозиции совершает нечто необычное для себя: приглашает своего расслабленного, модного, сексуального соседа на обед. Через несколько дней Стэмп рассказывает об их трехчасовой беседе своему другу, писателю Джону Фаулзу, который незамедлительно записывает все в дневнике:

«Он мог бы научиться многому, но просто никак не мог въехать, как будто вообще не понимал, что я говорю». По всей видимости, Хит сказал ему, что Уилсон[131] напугал его и обидел в Палате. Терри предложил такое средство: «Ладно, вот вы сидите на скамье оппозиции. Старик Уилсон встает. Как только он начинает вас донимать, вы возьмите и подумайте: сегодня Гарольд проснулся в своем доме номер 10, спустился в кухню, достал самый лучший чай, нагрел чайник, все идеально приготовил, понес наверх своей старухе, думая, может, хоть сегодня, может, она таки раскроет объятья и мы как следует траханемся. А старая мымра буркнула только «Ох ты господи», перевернулась на другой бок и задрыхла. Вы просто подумайте: «это он не на меня злится, а на свою мадам или еще на кого-нибудь. Надо только понять, из-за чего такого в собственной жизни Уилсон меня достает. Тогда я смогу с ним справиться».

Фаулз спрашивает Стэмпа, как принял Эдвард Хит его совет[132].

– Он не понял, – жалуется Стэмп. – Он разучился слушать.


САРА МАЙЛЗ остается холодна к ТЕРЕНСУ СТЭМПУ | Теория шести рукопожатий | ЭДВАРД ХИТ поет рождественский гимн УОЛТЕРУ СИКЕРТУ



Loading...