home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ЭРНЕСТ ХЕМИНГУЭЙ восстает против ФОРДА МЭДОКСА ФОРДА

«Клозери де Лила», бульвар Монпарнас, 171, Париж

Осень 1924 года

За двадцать лет до того Эрнест Хемингуэй сам молодой человек двадцати пяти лет. Он сидит в своем любимом парижском баре, как вдруг слышит:

– А, вот вы где. Можно к вам присесть?

К нему за стол подсаживается его наставник Форд Мэдокс Форд, который старше Хемингуэя на двадцать пять лет.

Полтора года назад Форд, писатель и редактор журналов, начал издавать «Трансатлантик ревью», где в основном давал слово молодым авторам. Он ярый приверженец Хемингуэя: «Мне хватило прочесть шесть слов, и я сразу же решить публиковать все, что он мне прислал». Кроме того, он взял Хемингуэя заместителем редактора, напечатал его рассказы и ввел в парижское литературное общество. Но вскоре начнет разворачиваться до боли знакомый сценарий отношений между учеником и учителем: чем больше Форд помогает Хемингуэю, тем больше Хемингуэй его презирает.

За поддержку он платит раздражением. «Форда остается только убить, – жалуется Хемингуэй Эзре Паунду. – …Я люблю Форда. Дело не лично в нем, а в литературе. Ты видишь, Форд из всего устраивает чертов компромисс». Он полагает, что Форд не выполнил обещания давать дорогу молодым авторам и успокоился на старых и традиционных, «не считая Тцары и тому подобной французской дребедени. Вот такое черт знает что».

В заявляемую любовь Хемингуэя к Форду верится все труднее. Хемингуэя раздражает манерность Форда, его моржовые усы и военные воспоминания («я скоро стану отрицать, что был на войне, лишь бы не походить на Форда»). А еще он не доверяет Форду. «Он совершенный лжец и мошенник, им всегда движут самые утонченные синтетические замашки английского аристократа».

Хемингуэя подбирает крупная гранд-дама парижского литературного общества Гертруда Стайн. В обход Форда он уверяет ее, что «Трансатлантик ревью» напечатает ее пространный роман «Становление американцев», все его 925 страниц. По его словам, это «одна из величайших прочитанных мною книг» и «превосходная сенсация для журнала». Стайн разделяет его высокое мнение о книге и приходит в восторг[150].

На самом деле Хемингуэй говорит Форду, что «Становление американцев» – просто очень длинный рассказ, а не шеститомный роман, и Форд в итоге попадает в неловкую ситуацию, когда вынужден сказать Стайн, что не сможет опубликовать его полностью. Из-за этого Стайн ужасно злится на Форда. Может быть, все это часть плана Хемингуэя?

Вскоре он начинает подрывать авторитет Форда с методичным упорством. Когда Форд уезжает в Америку, чтобы подсобрать средств для своего нуждающегося журнала, Хемингуэй вносит изменения в июньский и августовский выпуски. Он печатает резкую критику в адрес любимых Фордом дадаистов, а также пишет анонимную передовицу, где громит трех его излюбленных авторов: Жана Кокто, Тристрана Тцары и Гилберта Селдса. Кроме того, он выкидывает собственный роман Форда, намеченный в печать с продолжением, и ставит вместо него отвратительные стихи, уже отвергнутые Фордом[151].

Форд необидчив и потому не выгоняет его. Хемингуэй считает такое великодушие признаком слабости. Когда 3 августа умирает Джозеф Конрад, старый друг и сотрудник Форда, он уговаривает Хемингуэя написать о нем для специального памятного выпуска. Хемингуэй пишет, что никогда не мог перечитывать Конрада, и даже еще грубее высказывается в отношении другого друга Форда: «если б я знал, что, размолов Т. С. Элиота в порошок и посыпав этим порошком могилу мистера Конрада, я воскресил бы мистера Конрада… то завтра же утром поехал бы в Лондон с мясорубкой». Форд извиняется перед Элиотом за оскорбительные слова; его извинения еще больше раздражают Хемингуэя.

– А, вот вы где. Разрешите сесть с вами[152]?

Так Хемингуэй начинает рассказ о том, как они выпивали с Фордом, написанный тридцать пять лет спустя, когда Форд уже мертв и ничего не может возразить. По описанию Хемингуэя, Форд похож на «пивную бочку» с «густыми крашеными усами». И вообще это «грузный, сопящий, неприятный человек»[153].

А еще от него пахнет: «Я всегда избегал смотреть на Форда и старался пореже дышать, находясь с ним в одной комнате, но сейчас мы сидели на воздухе… Я сделал глоток, чтобы узнать, не испортил ли приход Форда вкус коньяка, коньяк был по-прежнему хорош».

По словам Хемингуэя, пока они так выпивают вместе, Форд замечает проходящего мимо Хилэра Беллока и демонстративно не здоровается с ним. Хемингуэй седлает любимого конька: «Вечер был испорчен встречей с Фордом, и мне казалось, что Беллок мог бы исправить положение».

Форд убеждает его, что «джентльмен никогда не раскланивается с подлецом», и рассказывает, кто из их знакомых джентльмен, а кто нет: Эзра Паунд не джентльмен («он американец»), сам Форд – джентльмен («разумеется. Я был на службе его величества»), Генри Джеймс «почти» джентльмен, Троллоп – отнюдь («конечно, нет»), как и Марло, да и Донн («он был священник»). Таким образом Хемингуэй рисует портрет вздорного сноба.

Но правда ли, что их встреча проходит именно так, как рассказывает Хемингуэй? Друзья и того, и другого сомневаются. Бэзил Бантинг, работавший в журнале, полагает, что Хемингуэй намеренно старается «погубить репутацию покойного, который не оставил близкого друга, способного за него отомстить», это «ложь, хитро составленная так, чтобы казаться правдоподобной обычным людям, незнакомым ни с Фордом, ни с Хемингуэем, и отяготить память о нем качествами, которые неприятны всем и отвратительны многим». Верный биограф Форда Алан Джадд видит в этом акт мести старшему товарищу за то, что он превосходил Хемингуэя по «возрасту, статусу, опыту, знанию своего дела, восприимчивости и таланту».

Когда Форд только берет Хемингуэя к себе в журнал, он как будто предвидит, что протеже однажды его предаст. «Он приходит, садится у моих ног и хвалит меня, – признается он. – Это меня нервирует». Но почему Хемингуэй настолько враждебен к человеку, который отнесся к нему с таким великодушием? Может быть, все из-за того раза, когда Хемингуэй попросил Форда откровенно высказаться о его романах? Форд ответил, что, несмотря на все их несомненные достоинства, структурно они слабоваты и ему следует над этим поработать. Может быть, эта откровенность и есть его непростительная ошибка?


ДЖЕРОМ Д. СЭЛИНДЖЕР отыскивает ЭРНЕСТА ХЕМИНГУЭЯ | Теория шести рукопожатий | ФОРД МЭДОКС ФОРД то ли помогает, то ли не помогает ОСКАРУ УАЙЛЬДУ



Loading...