home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ФОРД МЭДОКС ФОРД то ли помогает, то ли не помогает ОСКАРУ УАЙЛЬДУ

Монмартр, Париж

Ноябрь 1899 года

В 1944 году двадцатипятилетний Джером Дэвид Сэлинджер встречается с пятидесятилетним Эрнестом Хемингуэем в Париже; в 1924-м двадцатипятилетний Хемингуэй встречается с пятидесятилетним Фордом Мэдоксом Фордом в Париже. Скачок еще на четверть века назад, и мы видим, как двадцатипятилетний Форд Мэдокс Форд встречается в Париже с сорокапятилетним Оскаром Уайльдом. И каждая встреча странным образом напоминает остальные.

Разоренный, почти без гроша в кармане, Уайльд пьет в одиночку в монмартрском кабаре. Сейчас он бесплатно живет в гостинице «Д’Альзас» как гость владельца, ведь из отеля «Марсолье» его выкинули за неуплату счетов. Он уже не находит причин продолжать жить. «Я потерял всякое стремление к жизни и творчеству, la joie de vivre[154]; это ужасно, – пишет он Фрэнку Харрису в одном из многих своих просительных писем. – У меня остались удовольствия и страсти, но радость жизни исчезла. Я гибну: морг зияет в ожидании меня». Он хочет написать что-нибудь чудесное, но сомневается, что достанет сил[155]. «Жестокость тюремного наказания начинается после освобождения», – замечает он.

Он встает не раньше полудня и пьет, пока не ляжет спать, сначала «адвокат»[156], потом бренди и, наконец, абсент, у которого, как он пишет другу, «чудесный цвет – зеленый. Стакан абсента не менее поэтичен, чем что угодно в мире. Какая разница между ним и закатом?» Другому приятелю он говорит: «Я обнаружил, что алкоголь, принятый в достаточном количестве, вызывает все признаки опьянения». Он все так же способен шутить, хотя порой он слишком глубоко топит свое остроумие.

Уайльда часто видят на бульварах, где он пьет. У него выпали передние зубы, а на вставные у него нет денег. «Подобно святому Франциску Ассизскому, я обручился с бедностью, однако в моем случае брак неудачен. Я ненавижу свою нареченную невесту».

Писатель Фредерик Буте вспоминает, что случайно столкнулся с ним, когда Уайльд сидел в уличном кафе на бульваре Сен-Жермен. Из-за проливного дождя его шляпа стала похожа на колпак для тушения свечей, а пальто превратилось в губку. Официант, не чая, как отделаться от последнего посетителя, поставил друг на друга все стулья и скатал навес, но Уайльд не может уйти: у него кончились деньги и он не в состоянии заплатить.

Несть числа историям о том, как старые друзья спешили перейти на другую сторону улицы, избегая встречи с ним. Но как-то вечером хиромант Хиро замечает Уальда в ресторане и подходит к нему.

– Как мило с вашей стороны, мой дорогой друг, – говорит Уайльд. – Сейчас со мной никто не раскланивается.

До этого они встречались только раз, на приеме в 1893 году; Хиро гадал гостям по руке.

– Левая рука – рука короля, а правая – рука короля, который сам себя отправит в изгнание, – сказал он Уайльду.

– Когда? – спросил Уайльд.

– Через четыре года, примерно за сороковом году вашей жизни.

Суеверный Уайльд покинул прием, не произнеся больше ни слова. Шесть лет спустя Уайльд говорит Хиро, что часто размышлял, насколько правдивым оказалось его удивительное предсказание.

Форд дает два категорически не совпадающих описания своей встречи с Уайльдом в Париже, одно в 1911 году, другое в 1931-м. В первом он рисует Уайльда трагической фигурой, он сидит за столиком в кабаре, «плаксиво пьяный», и его «донимает гнусная шайка молодых студентов четырех искусств». Даже обеднев, Уайльд сумел сохранить трость из слоновой кости с дней своего процветания. По клубу слоняется человек, по словам Форда, «безвредный, малоумный паразит» по имени Биби Лабуш. Студенты убеждают пьяного Уайльда, что Лабуш на самом деле опасный преступник, который собирается его убить и забрать себе трость, когда тот пойдет к себе в гостиницу.

В этом варианте Уайльд кричит и протестует; Форду настолько отвратительна беспечная жестокость происходящего, что он тут же уходит из кафе, «навсегда излеченный от любой тяги к богемному образу жизни, если таковая и была. Более того, с тех пор всегда при виде студента… я ощущаю гадливость». И потому уже, как запоздалое соображение, он прибавляет: «Не знаю, проявил ли я себя в тот раз хоть сколько-нибудь героическим образом».

Но во втором варианте, написанном через двадцать лет после первого, Форд расширяет свою роль, добавляя героизма. В этом варианте он встречает Оскара Уайльда не раз, а «несколько раз» в Париже, и всякий раз Уайльд становится жертвой этих безжалостных студентов, и всякий раз их розыгрыш крутится вокруг его трости, которая теперь уже не просто «из черного дерева со вставками из слоновой кости и ручкой в виде слона», но еще и подарок от леди Маунт-Темпл.

В этой версии плачущий Уайльд раз за разом отдает свою трость студентам, которые раз за разом возвращают ее в гостиницу на следующее утро, когда он уже позабыл обо всем, что случилось прошлой ночью. И вместо того чтобы уйти с отвращением, Форд спешит Уайльду на помощь. «Я раз или, может быть, два спасал его трость и провожал его до дома… У него не было ни пенни, да и у меня, как у студента, ненамного больше. Я провожал его по скверно освещенным улочкам Монмартра, он молчал или бормотал что-то невразумительное. Он всегда ходил так, будто у него болели ноги, наклонившись вперед и опираясь на свою драгоценную трость…»

Эти рассказы связывает нутряная неприязнь Форда к Уайльду. В 1911 году она ограничивается творчеством: «Его сочинения казались мне вторичными и незначительными, его юмор – неубедительным и механическим». Но в 1931 году Форд распространяет ее и на личность Уайльда: «Было унизительно испытывать такую сильную неприязнь к столь несчастному человеку. Однако ее нельзя было не испытывать к этой безмерной убогости и бессвязности». Может быть, в своем расширенном варианте того отвращения, которое молодость чувствует к возрасту, Форд Мэдокс Форд репетирует свою собственную предстоящую погибель от рук Эрнеста Хемингуэя?


ЭРНЕСТ ХЕМИНГУЭЙ восстает против ФОРДА МЭДОКСА ФОРДА | Теория шести рукопожатий | ОСКАР УАЙЛЬД в смущении убегает от МАРСЕЛЯ ПРУСТА



Loading...