home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


СЕСИЛ БИТОН не принимает ЛСД из рук МИКА ДЖАГГЕРА

Отель «Мамуния», Марракеш

Начало марта 1967 года

Сесил Битон выдохся. «Я чувствую себя окостеневшим и ужасно старым… болят глаза, шея и спина… Я стою перед лицом ужасной действительности. Мое тело уродливо, в голове бардак, в мозгах болото».

Он приехал в Марракеш поправлять здоровье. У него был соблазн поселиться у модного арт-дилера Роберта Фрейзера, поскольку у него также должен остановиться Мик Джаггер. («Наконец-то у меня будет возможность сфотографировать одного из самых неуловимых людей, которые меня восхищают и околдовывают, и я даже не могу разобрать, красив ли он или безобразен».) Но ему не хочется общаться с людьми, и поэтому он поселяется в гостинице «Мамуния».

Но там он не находит отдыха от усталого самокопания. «Категорически недоволен собой» и «ненавижу себя голого» – в таком настроении он проводит четыре дня в одиночестве, но однажды вечером, направляясь поужинать, он вдруг видит «сидящего в холле… Мика Джаггера и шайку цыган сонного вида», и это вселяет в него новые силы. Роберт Фрейзер у бассейна, откашлявшись («ему что-то попало не в то горло»), приглашает его провести вечер в их компании.

Мик Джаггер и Кит Ричардс приехали в Марракеш, чтобы скрыться от внимания, которое окружает предстоящий им суд по делу о наркотиках, и не упускают возможности употребить еще больше наркотиков. Им особенно пришелся по вкусу местный гашиш. «Я слышал, что его собирают таким способом: обмазывают детей медом и голыми пускают бегать по полю с травой, а после этого соскребают с них мед», – вспоминает Кит.

Битон не сводит глаз с Джаггера, хотя и старается это скрыть. «У него бледная кожа, как куриная грудка, очень чистая. Он бесподобно элегантен от природы». За напитками Джаггер разглагольствует о том, что Англия превратилась в полицейское государство; он собирается подать в суд на газету «News of the World» за то, что там напечатали, будто он развратил британскую молодежь.

Собираясь в ресторан, они запрыгивают в «бентли», набитый подушками в стиле поп-арта, алыми меховыми ковриками, порнографией и «поп-музыкой просто оглушительной громкости». Мик и Брайан Джонс пританцовывают сидя, а Анита Палленберг рассказывает Битону о роли в новом фильме[168]: она играет женщину, которая застрелила своего бойфренда, когда тот хотел ее избить. По совпадению Брайан недавно тоже побил ее, потому что подозревал – и, как оказалось, верно, – что она изменила ему с Китом.

За обедом Джаггер кажется Битону «очень мягким, с безупречными манерами». Негритянка затягивает песню.

– Замечательная мощь у нее, – говорит Мик и идет на танцпол.

Битона «завораживают тонкие изгибы его тела, ног, рук. Рот великоват, но весь он прекрасен и безобразен, женственен и мужественен, щеголь, редкий феномен».

Вечер идет, они оживленно беседуют.

– Вы когда-нибудь принимали ЛСД? – спрашивает Мик.

Он считает, что Сесилу надо попробовать: ведь он художник и увидит незабываемые цвета; мозг работает как будто не на четырех цилиндрах, а на четырех тысячах. «Все кажется пламенеющим. Цвет его красных бархатных брюк, черный блестящий атлас, бордовый шарф. Все кажется прекрасным и безобразным, и ты видишь всех как будто в первый раз». Джаггер настаивает, что отрицательных побочных эффектов не будет.

– Страдают только те, кто себя ненавидит.

Он предлагает Битону таблетку.

– Их нельзя искоренить. Это как атомная бомба. Как только ее изобрели, отмахнуться от нее уже невозможно.

Он прибавляет, что сам нечасто принимает ЛСД, разве только в компании симпатичных ему людей.

Они идут по живописным рынкам старого города. Битона поражает, как живо Джаггер все воспринимает: своды, таинственные проулки. Они вваливаются в машины. Водитель пьян и едет по встречной полосе. Битон боится, что они попадут в аварию, но они добираются до дома благополучно. В три ночи он ложится спать, а «Роллинг Стоунз» со своей свитой продолжают тусоваться.

– Куда мы теперь пойдем?

– В ночной клуб.

– Все закрыто.

– Ну, пошли куда-нибудь выпьем.

Пока Битон крепко спит, «роллинги» поднимаются на десятый этаж, чтобы принять ЛСД. Им наверх прикатывают тележки с едой; они на них катаются. Брайан и Анита ссорятся, Анита запирается в спальне. Брайан идет в город, возвращается с двумя проститутками и пытается заставить Аниту заняться с ними сексом. Она отказывается, он бьет ее и кидается едой. Анита убегает в номер Кита. Кит говорит:

– Я больше не могу терпеть этого дерьма. Не могу слушать, как он тебя бьет, все эти ваши ссоры. Пошли отсюда.

На следующее утро Битон весел и возбужден, он и не подозревает о том, что случилось ночью. В 11 утра появляется Джаггер. Битон замечает, что яркое марокканское солнце не идет ему: свет делает его лицо «белой, полной, бесформенной болтушкой, глаза очень маленькими, нос очень розовым и широким, волосы темно-песочными… как у робкой деревенской девушки. Все утро он выглядел ужасно».

Джаггер соглашается попозировать для фотографий. Битон ведет его в тенистое место, и Джаггер преображается: «Тарзан кисти Пьеро ди Козимо. Фантастически округлые губы, тело белое и почти безволосое. Он сексуален, но при этом совершенно беспол. Он мог бы быть евнухом».

Постепенно появляются остальные. Битон замечает их «чудесно плоские, сжатые, компактные фигуры», но не замечает скрытого напряжения. Он не слышит, как Джаггер говорит: «На хрен, это уж слишком», – и улетает в Лондон. Битон остается один с остальной компанией. Разговор у бассейна в основном состоит из ворчания. Битон рассматривает их гардероб и находит в нем недостатки. «Кит сам сшил свои брюки из двух цветов – лавандового и пыльной розы с полосой плохо прошитой кожи между ними»[169].

Опоздав на обед, они ругаются с пожилым официантом, который заявляет им:

– Вы стадо свиней.

На взгляд Битона, после отъезда Джаггера «Роллинг Стоунз» теряют блеск. «Господи, ну и бардак у них в группе… Можно только задумываться, какое их ждет будущее».


ГАРОЛЬД НИКОЛЬСОН попадает в дневник СЕСИЛА БИТОНА | Теория шести рукопожатий | МИК ДЖАГГЕР говорит о политике с ТОМОМ ДРАЙБЕРГОМ



Loading...