home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ГУСТАВ МАЛЕР отказывается преклонить колена перед ОГЮСТОМ РОДЕНОМ

Университетская улица, Париж

23 апреля 1909 года

Отчим Альмы Малер, художник Карл Молль, убедил группу поклонников композитора в Вене заказать великому Огюсту Родену лепную голову композитора. Сначала Родена не увлекает эта идея. Лишь после того, как ему сказали, что Малер – великий композитор и в музыке стоит на той же высоте, на какой он стоит в искусстве, Роден соглашается снизить обычную цену до 10 тысяч франков за глиняный бюст с отдельной доплатой за бронзовую отливку.

Малер – человек беспокойный от природы, он не тот, кому легко долго сидеть без движения, поэтому компания решает воздействовать и на его честолюбие: ему говорят, что инициатива исходит от самого Родена, потому что ему очень интересно вылепить голову Малера. Польщенный Малер соглашается.

Он прибывает в Париж из Америки. Он страдает ревматизмом сердца и уже неспособен гулять в горах, а значит, не может «исторгать мои идеи у природы». 22 апреля посредник между скульптором и композитором Поль Клемансо пишет письмо Родену: «Если у вас есть такая возможность, прошу вас приехать завтра, в пятницу, в половине первого, пообедать с нами в «Кафе де Пари». Там будет Малер. Мы могли бы обо всем договориться за обедом. Помните, Малер убежден, что вы сами пожелали делать его бюст, иначе он откажется позировать».

Обед идет неплохо. Хотя оба едва обмениваются хоть словом – Малер говорит по-французски с большими запинками, а Роден ни слова не знает по-немецки, – Клемансо в восторге, что они поладили. «Первая встреча двух гениев произвела на меня большое впечатление. Они не разговаривали, а лишь оценивали друг друга и однако же прекрасно друг друга понимали».

Роден берется за работу. У Малера совсем немного времени; он должен ехать в Вену 1 мая. Каждый сеанс продолжается примерно полтора часа. Роден работает быстро; он вынужден, ведь Малеру никак не сидится на месте. В игре «замри», с кем бы он ни играл, он обязательно проиграет первым. «Он даже минуты не мог просидеть неподвижно», – замечает Альма.

Несмотря на все это, между композитором и скульптором возникает некоторая связь. «Роден влюбился в свою модель; он был очень грустен, когда нам пришлось уехать из Парижа, поскольку он хотел работать над бюстом гораздо дольше, – говорит Альма. – Его метод совсем не похож на манеру других скульпторов, за которыми я имела возможность наблюдать. Сначала выравнивал необработанный ком глины и затем добавлял к нему кусочки глины, которые скатывал между пальцами за разговором. Его метод заключался в том, чтобы добавлять, а не убирать лишнее. После нашего ухода он все разравнивал и на следующий день добавлял еще. Я практически не видела его с инструментом в руке. Он сказал, что в голове Малера перемешались головы Франклина, Фридриха Великого и Моцарта».

На каждом сеансе Малеры замечают, что пока Роден работает, в соседней комнате всегда терпеливо сидит одна из его любовниц. «То одна, то другая девушка с алыми губами неизменно проводила там долгие и неблагодарные часы, так как он почти не обращал на нее внимания и не говорил с нею даже в перерывы. Видимо, он обладал сильнейшим очарованием, чтобы привлекать таких девушек, а ведь это были девушки, как говорится, из «общества», и чтобы они мирились с подобным отношением… Иногда нас прерывал громкий стук в дверь; это была une amie[223], которую Роден назвал надоедой. Ей приходилось часами ждать в соседней комнате, из-за чего Роден нервничал и бушевал».

Роден работает в бешеном темпе. «Он подходил, потом отступал, смотрел на фигуру в зеркало, что-то бормотал, издавал нечленораздельные звуки, вносил поправки и изменения», – пишет Стефан Цвейг, наблюдая за его работой.

Только однажды происходит конфликт между двумя творцами. Родену нужно посмотреть на голову Малера сверху, чтобы «оценить ее объем и контур», поэтому он просит его, «пожалуй, довольно бесцеремонно», встать на колени. Но Малер известен обидчивостью и неправильно понимает просьбу. С какой стати он должен пресмыкаться? «Музыкант решил, что я просил его встать на колени, чтобы его унизить», – позже понимает Роден.

Вместо того, чтобы опуститься, как его просят, Малер вспыхивает от гнева и бросается вон из мастерской. Он дирижер, он сам командует и не привык, чтобы командовали им. Все делают то, что он велит: как-то раз он сказал, что дирижировал бы одним взглядом, если бы не близорукость. Однако, несмотря на языковые трудности, недоразумение вскоре проясняется, и перед отъездом в Вену Малер соглашается еще несколько раз попозировать в октябре.

Роден увлечен собственным творением. «Чувствуется оттенок не просто восточного происхождения, но чего-то даже еще более чужестранного – расы, уже утерянной для нас, египтян времен Рамзеса», – разливается он. Он создает два бюста Малера, один погрубее, более экспрессионистский, другой более плавный и натуралистичный. На пятидесятилетие Малеру презентуют книгу с фотографией его бюста на обложке. Внутри восхваления от его многочисленных поклонников, включая Гуго фон Гофмансталя и Цвейга. Сам Роден пишет поздравление «Au Grand Musicien G. Mahler»[224].

После смерти Малера Роден велит своему ассистенту Аристиду Руссо вырезать в мраморе второй вариант бюста. Его и сейчас можно увидеть в музее Родена. Как ни странно, на табличке указано «Моцарт». Альма Малер считает это ошибкой хранителя музея, но есть мнение, что виноват сам Роден. Может быть, он таким образом хочет подчеркнуть в скульптуре предсмертные слова Малера «Моцарт… Моцарт!»? Или, будучи неплохим коммерсантом, Роден полагает, что публика скорее придет посмотреть на самого популярного в мире композитора, нежели на мрачного, нелюдимого современника, которого циники прозвали Herr Malheur[225]?


ЗИГМУНД ФРЕЙД анализирует ГУСТАВА МАЛЕРА | Теория шести рукопожатий | ОГЮСТ РОДЕН томится по АЙСЕДОРЕ ДУНКАН



Loading...