home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


VIII

США, Нью-Йорк, штаб Дневного Дозора на Уолл-стрит,

2 октября 1962 года

Почти в то же самое время, когда Максим стряхивал «хвост» в Гамбурге, на другом краю света, в небоскребе из черного стекла и металла в деловом центре Америки, дежурный Дневного Дозора принял необычный сигнал. Поколебавшись минуту – стоит ли сообщать наверх? – он все же набрал прямой номер своего шефа:

– Добрый день, сэр, мистер Розенфельд. Говорит дежурный Дэниелс.

– Говори быстрей, я занят, – недовольно буркнули в трубке.

– Поступило сообщение от одного из наших агентов. Какой-то человек попытался сегодня утром проникнуть в закрытое хранилище Библиотеки Конгресса в Вашингтоне.

– Человек? Не Иной?

– Именно человек, сэр.

– Да и черт бы с ним, Дэниелс. Ты же понимаешь, человеку туда никогда не попасть. Он что, пытался найти вход в закрытый зал?

– О нет, сэр. Он прямо спросил у нашего библиотекаря Книгу Иерусалимских Пророков из особого хранилища. Библиотекарь, разумеется, сделал вид, что не понимает, о чем речь, и незнакомец предложил сам проводить его. Библиотекарь отказал, сославшись на правила.

– И это все?

– Полчаса назад этого типа видели в Музее Гуггенхайма. Осмелюсь напомнить… вы ведь знаете, сэр, что будет, если кто-то посторонний проникнет в его подвалы.

Некоторое время Дэниелс слушал сосредоточенное пыхтение на том конце провода.

– Вот что, сынок. Я хочу знать, кто этот парень и что ему понадобилось. Если он безобидный любитель древностей – установите за ним наблюдение. Если за этим стоят Светлые… или Советы – что одно и то же, – я решу, как действовать в таком случае.

– Будет исполнено, сэр.

Майк Розенфельд бросил трубку на рычаг и откинулся в кожаном кресле. Затем достал из коробки сигару, откусил кончик и закурил от кедровой щепки. Сигара напомнила ему о Кубе, и на душе заскребли кошки. Вот где бы сейчас наводить порядок – а вместо этого он занят черт знает чем. Розенфельд поднялся на ноги, нервно прошелся взад-вперед по кабинету – невысокий, кругленький, лысеющий, в твидовом костюме цвета еловой коры, с желтым галстуком-бабочкой на груди. За толстыми линзами очков – маленькие глазки, обложенные болезненной синевой. Майк с отвращением посмотрел на дубовый письменный стол, заваленный донесениями о поисках убийц Джо Стивенсона. «С каким бы удовольствием я бы поменял эту мороку на работу Дэниелса: догнать, проследить, схватить… Советы свили уютненькое гнездышко под самым нашим носом, на Кубе, а мы, словно дети, продолжаем верить в нерушимость Договора и ловим пешек вместо того, чтобы ударить всеми силами по королю».

Розенфельд заставил себя сесть в кресло и читать одно за другим донесения агентов. Все они были так же скучны, как и длинны. Джо Стивенсон, сильнейший вампир Западного полушария, тайный король чернокожей Америки и ближайший соратник шефа Дневного Дозора Мак-Артура, был убит в собственном доме вместе с женой и четырьмя детьми. Убит по старинке, серебряным кинжалом в сердце. Лицо Розенфельда болезненно исказилось при виде фотографий с места преступления, он поспешно спрятал их в конверт. Убийца не оставил ни следа… ни мотива…

Впрочем, разве кто-то от Лос-Анджелеса до Бостона сомневается в мотивах убийц сильного и опасного Темного мага?

– Сукины дети! Ну почему вы не оставили нам легального повода вышибить из вас дух!

Затрещал на столе телефон, и Майк, взметнув искры в пепельнице, затушил сигару.

– Мистер Розенфельд, – сказала секретарша, – вас спрашивает Патрик Дэниелс по внешней линии.

– Соедини, Сьюзан.

– Хеллоу? Мистер Розенфельд, – голос молодого агента дрожал от возбуждения.

– Я слушаю тебя, сынок.

– Мы взяли его, сэр. Того странного типа из библиотеки. Я уверен – это чертов коммунистический шпион, сэр!

Майк Розенфельд устало потер влажный висок. Только глупого молодого энтузиаста ему сегодня не хватало.

– Господи Иисусе, и что он натворил? Фотографировал мини-камерой официанток в столовой ЦРУ?

– Простите? О нет, сэр… Если позволите… Мы с Уокером стережем его в автомобиле внизу!

– Олл райт, ведите сюда вашего коммуниста.

Хуже все равно уже не будет, подумал Розенфельд. Пока Дэниелс поднимался к нему на сороковой этаж, он достал из ящика бутылку виски и сделал хороший глоток прямо из горлышка.

«Шпионом» оказался высокий изящный джентльмен лет пятидесяти пяти, с добрыми собачьими глазами, благородной сединой и бритыми коричневыми щеками. Он вошел в кабинет первым, слегка деревянной походкой, выдававшей состояние полутранса, в который его погрузил кто-то из Темных конвоиров. На пришельце были дорогой костюм-тройка цвета весеннего неба и шляпа с шелковой синей лентой. Войдя в дверь, джентльмен сразу направился к его хозяину, приветливо улыбаясь и протягивая руку.

– Рад встрече, как поживаете, сэр? – спросил он с невыносимым британским акцентом.

– Давно ли вы к нам из Лондона? – выдавил кривую улыбку Розенфельд.

– О, я прилетел сегодня ночью, еще не успел устроиться. Обожаю Нью-Йорк! – Англичанин втянул ноздрями пропитанный алкогольными парами воздух и улыбнулся еще шире, показывая, что он понимает и вполне одобряет то, чем Майк занимался в кабинете до его появления.

– Майк Розенфельд, к вашим услугам.

– Каттермоул. Генри Каттермоул.

Лицо Майка из круглого стало овальным. Он быстро коснулся двумя пальцами лба своего гостя (словно удар змеи), и тот опустился на стул. Глаза Каттермоула широко раскрылись, рот глуповато приоткрылся – британец пребывал в отключке.

– Патрик Дэниелс, ты в своем уме?

Молодой агент, наблюдавший за этой сценой от двери, всплеснул руками:

– Но, сэр… шеф… я все сделал, как вы сказали…

– И тебе ничего не говорит это имя? Каттермоул? Ничего?

– О, сэр… – На Дэниелса было больно смотреть.

Розенфельд выхватил из портфеля газету, с хрустом развернул ее.

– Где же это… ага, вот! Иди-ка сюда, полюбуйся, кого ты приволок, ищейка.

На рекламном развороте расстроенный агент увидел такую картину: в левом верхнем углу снисходительно улыбался с искусно рисованного портрета его пленник, а под ним в брызгах огня стартовали к небу ракеты, бежали куда-то весьма гадкого вида существа с четырьмя глазами на стебельках; путь им преграждал астронавт с американским флагом на рукаве скафандра, сжимающий в одной руке диковинный пистолет, в другой – светловолосую пышногрудую красавицу БЕСТСЕЛЛЕР МЕСЯЦА В США И КАНАДЕ, гласила надпись по нижнему краю полосы, НОВЫЙ РОМАН КОРОЛЯ ФАНТАСТИКИ ГЕНРИ КАТТЕРМОУЛА «НЕИСТРЕБИМЫЙ УЖАС ИЗ ЧЕРНОЙ ДЫРЫ»!

– Этот? – почесал затылок Дэниелс, глядя на застывшего словно статуя писателя.

– Честно говоря, – Розенфельд вытер пот, – я бы никогда не купил эту чушь своим племянникам в подарок на Рождество. Но, Патрик, это действительно известный человек. И он художник, творец – одним словом, чудак. Если мы начнем хватать всех творческих людей, у нас тут скоро будет настоящий филиал долбаного гестапо. Вот что, сынок, выметайся вместе с ним отсюда, пока я не пришел в бешенство!

Он скосил глаза вбок, на ящик стола, где лежала бутылка. В ней оставалось еще довольно много виски.

– Простите, сэр, – подавленно сказал Дэниелс, – но мы взяли его прямо у офиса Ночного Дозора. Он шел к ним, и… я подумал…

– И в этом все его преступление? – спокойно спросил Майк, хотя внутри у него закипала волна. – Теперь будем хватать всех англичан-писателей, кто хочет заглянуть в каморку к Светлым?

– Но ведь он пытался добраться до Книги Пророков. Откуда этот тип узнал о ней?

– О Господи, Боже мой! Да если бы Светлым понадобилась эта Книга, разве они отправили бы за ней обычного человека, да еще из другого полушария?!

Каттермоул смотрел в одну точку где-то на животе закипающего Розенфельда. Из угла его рта свисала ниточка слюны.

– Почему бы вам не задать вопрос про Книгу, сэр? – спросил Патрик глухо. – Не вы ли сами говорили мне, что нельзя быть слишком осторожным с Ночным Дозором?

Майк снова быстро коснулся пальцами лба писателя, и тот вздрогнул.

– Зачем вы приехали в Америку? Отвечайте. От этого сейчас зависит ваша жизнь.

Губы Генри задрожали. Он неуклюже поднялся на ноги, потерял равновесие, снова тяжело плюхнулся на стул. Шляпа с синей шелковой лентой покатилась по ковру. Дэниелс встал за спиной у человека. Розенфельд умел спрашивать: не всякому Иному удалось бы выдержать взгляд его блеклых глаз из-под толстых стеклянных линз, обычный же человек и вовсе чувствовал себя жучком, представшим перед Создателем. Если человек допрашивает человека, допрашиваемый может обмануть, скрыть информацию, наконец, умереть под пыткой, но не выдать ее. Допрос Розенфельда исключал возможность лжи или умолчания.

– Я… я пишу книгу…

– О чем?

– О Палестине и крестовых походах. Простите, если чем-то невольно расстроил вас, джентльмены…

Палестина. Книга. Разумеется! Розенфельд откинулся в кресле, потянулся за сигарами.

– Сынок, у меня еще много работы.

– Еще минуту, сэр, – не унимался Патрик, – мистер Каттермоул, как вы узнали о существовании Книги Пророков? Вы пытались взять ее в Библиотеке Конгресса, хотя она находится в закрытом доступе.

– Да, – слабым голосом проговорил писатель, – я узнал о ней. Я почувствовал ее. Там, в читальном зале.

Темные маги переглянулись.

– Что вы имеете в виду?

– Иногда я… просто чувствую. Образы приходят ко мне. Я знал об этой Книге, потому что я увидел ее и понял, что она мне нужна… Как, вы думаете, я стал известен и богат? – Британец горько усмехнулся. – Это мой дар… видеть вещи. Видеть другие миры, странные, волнующие. Теперь вам известна моя тайна, джентльмены.


Спустя полчаса Генри Каттермоул спал на диване в приемной. Розенфельд, возбужденный, с закатанными рукавами рубашки, жевал сигару. Желтый галстук-бабочка съехал набок. За спиной у него маячило бледное, но довольное лицо Патрика.

– Итак, – сипло сказал Майк, – я заглянул в его память так глубоко, как только смог. Это было нетрудно – он как открытая книга. Нет, Дэниелс, сынок, он никакой не шпион и не коммунист. Четырнадцати лет от роду он вытащил из болота тонущего мальчишку в графстве Девоншир. Отец спасенного оказался довольно сильным Светлым магом и наградил юного Генри даром ярких видений и способностью сочинять истории. Так твой приятель получил легкий экстрасенсорный дар и стал знаменитым бумагомаракой.

– Вы абсолютно уверены, шеф, что он не связан с Ночным Дозором? С Советами?

– Он никогда в жизни не был за железным занавесом. И он разговаривал со Светлым всего один раз в жизни, в день, когда спас того парнишку, – это я проверил в первую очередь. Генри Каттермоул имеет репутацию сумасброда и затворника – он редко покидает свое поместье в графстве Норфолк на берегу моря. Несколько раз лечился от алкоголизма – в том числе с помощью гипноза, и только гипноз в последнее время смог помочь ему избавиться от зависимости. Живет с женой Элен и двумя старыми слугами, единственный сын служит на флоте. Шесть лет назад у Генри был роман с птичницей по имени Энни на соседней ферме, птичница родила дочку – и наш литератор отправил ее, всю в слезах, воспитывать дитя на север Англии. Энни живет теперь в Ливерпуле, Генри Пересылает ей деньги почтой. Элен так ничего и не узнала об этом, бедняжка.

– Значит, освободить его, сэр? – опустил голову молодой Иной.

– А вот теперь, – Розенфельд выпустил густое облако дыма, – теперь я скажу: пожалуй, не стоит отпускать его. Необычный человек. Может быть, мы сможем его использовать. И нужно все-таки разобраться, что он забыл у наших Светлых.

– Слушаюсь, сэр.

– Хвалю тебя за настойчивость.

– Спасибо, сэр.

– Посели его в гостевом доме на озере Берк. Обращаться хорошо – английский писатель наш гость, а не пленник. Я сам приеду с ним пообщаться, когда уляжется эта пыль с Джо Стивенсоном… Как ты думаешь, Патрик, кто мог убить беднягу Стивенсона?

– Я думаю, это риторический вопрос, мистер Розенфельд. – На щеках у парня загуляли желваки. – Нам всем известно правило: ищи, кому выгодно.

Майк устало кивнул.

– Я думаю, сэр, – вставая, добавил Дэниелс, – скоро мы отомстим за Джо и за всех остальных. И тогда Светлые проклянут тот день, когда решились на это.


предыдущая глава | Дозоры не работают вместе | cледующая глава



Loading...