home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


XII

Римская империя, провинция Нижняя Германия,

август 357 года н. э.

Утро забрезжило мутно-алой пеленой над густой хвойной чащей, над зловонными проплешинами болот, растеклось кровавым пятном по облачной хмари, укрывшей небо. Птицы встретили рассвет шумной перебранкой и посвистом – но вскоре одна за другой замолкали, прислушиваясь к странному шуму в глубине пущи. Над лесной дорогой, проторенной еще легионами Юлия Цезаря, высоко поднялись клубящиеся смерчи комариных стай – завертели хоботками, чуя усиливающийся запах разгоряченной плоти. Олени и косули, спотыкаясь, низко сгибая увенчанные рогами головы на тонких шеях, потянулись прочь от дороги, прочь от неминуемой смерти.

На опушку, сверкая доспехами, выбрался авангард заспанных солдат – и первые лучи солнца заблестели на их иссеченных шлемах, на заброшенных за спину больших прямоугольных щитах, покрытых молниями и орлиными крыльями. Солдаты шагали вниз по зеленой холмистой равнине, на ходу доедая завтрак, – торопились достигнуть берега Рейна до того, как туда стянутся отряды варваров. Прогрохотал стальной поступью фракийский легион, за ним шли высокие синекожие африканцы с белыми перьями на шлемах. Уже привычные за несколько лет войны к холодным северным лесам, они устало отгоняли руками комариные полчища.

Легат, весь в золотом и красном, выехал вперед на дымчатом сирийском скакуне, взмахнул рукой, указывая направление – вниз, вниз, вниз, мимо дымящейся трясины к изумрудным кронам на высоком берегу реки. Гортанно прокричали команду центурионы, и огромная масса людей качнулась вперед – бурая, многоголовая, шумная. Поплыли вперед золотые орлы, заскрипели тяжелые обозы, защелкали над быками кнуты – быстрее! Пошел, пошел! Сквозь топот и лязг полетели к небу сквернословия галльских возниц, прокладывающих путь для телег по раскисшей, опасно виляющей дороге.

Лес наполнился рокотом, под ногами затряслась земля – и мимо раздавшихся в стороны легионеров проскакали двумя рядами на тяжелых конях закованные в сталь катафрактарии. Сверкнули в алых рассветных лучах тяжелые шлемы, прижатые к бедрам: воины не спешили их надевать, пока не началось дело. Покачивая длинными черными копьями, всадники спускались к будущему полю битвы, окончательно превращая дорогу в грязевое месиво.

На высокий холм над рекой поднялась группа благородных всадников, и среди них молодой император Флавий Юлиан. В лице его читалось лихорадочное предвкушение драки. На плечах – пурпурный, подбитый мехом горностая плащ, на голове – украшенный золотом шлем. Император беспокойно поглаживал короткую русую бороду, из-под ладони поглядывая на дальний берег Рейна, где двигались темные массы германцев. Они вброд переходили реку и торопливо строились в колонны, готовые встретить римлян.

– Кто мне докладывал, что у алеманнов от силы несколько тысяч воинов? – раздраженным тоном спросил император. – У них же раза в три больше людей, чем у меня.

– Варварам не сравниться с вашими легионами, цезарь, – ответил магистр пехоты Сильван. Его загорелое, исцарапанное в драках лицо растянулось в ухмылке.

– Позвольте заметить, – вперед выступил один из легатов, – наши отряды долго шли почти без отдыха и ночью спали не больше пары часов. Не разумнее ли было бы нам сейчас остановить марш и укрепиться на высоком берегу реки? Пусть алеманны штурмуют наши укрепления под градом стрел. Отдохнувшие легионы сметут их, а конница загонит в реку и перетопит, как детей.

– Чего нам ждать? – зло крикнул кто-то из придворных. – Пока мы будем сидеть за частоколом, алеманны подтянут еще больше войск и будут морить нас голодом!

– Конечно, давайте бросимся на них, – ядовито ответили ему, – это же не вы, любезный, поведете легионы в драку!

Цезарь в задумчивости кусал ногти. Военачальники и придворные за его спиной ссорились, поделившись на партию сторонников немедленной атаки и партию окапывания в укрепленном лагере.

В этот момент советник Марк Бруттий подъехал к властителю на своем белом жеребце Румиле и склонился к его уху, не обращая внимания на присутствующих:

– Цезарь, послушай моего совета. Сейчас у нас преимущество, мы можем напасть на варваров, пока они толпятся у реки. Однако мало просто навалиться на них, нужно поднять боевой дух твоих легионов перед сражением. Они и в самом деле устали – но если будут знать, что ты веришь в успех, забудут о гудящих мышцах и пустых желудках.

И Флавий Юлиан отдал приказ готовиться к драке. Рванулись вперед легкие отряды конной разведки, стремительно вынеслись на берег, осыпая издали стрелами неуклюжих косматых алеманнов. Испуганные дикие гуси стаями поднимались над густой травой и улетали вверх по течению реки. Марк Бруттий с императором наблюдали, как несколько разведчиков врага улепетывают через высокую траву к воде.

– Смотрите, одного взяли! – взволнованно воскликнул молодой император.

В нетерпении он ударил пятками коня и поскакал вниз по разбитой копытами тропе. Вся сияющая кавалькада свиты последовала за ним. Влажный ветер с реки бил всадникам в лицо, приносил с собой далекие крики и грохот тысяч пар марширующих ног. Идущие в арьергарде британские легионы приветствовали вождя дружным криком и стуком мечей о щиты.

Лазутчик уже находился под охраной в спешно сооружаемом временном лагере среди обозов. Заросший волосами бородатый варвар в грязном одеянии – такими уже привыкли римляне видеть воинов германского вождя Хнодомара. Допрос был коротким, но интенсивным, и вскоре пленник заговорил – хотя речи его не всем понравились:

– Мы объединились для того, чтобы навсегда изгнать Рим из наших лесов и гор. Семь вождей привели воинов германского языка со всех концов страны, их многие тысячи! Великий Хнодомар, да хранит его Один, ни разу в жизни не знал поражений. Мы будем гнать вас до самого южного моря и разобьем ваши головы о скалы, и чайки сожрут ваши мозги. Мы сожжем ваш трухлявый Рим дотла и заберем все золото и серебро, мы сделаем рабынями ваших дочерей и жен…

– Спросите у него, велика ли их армия, – прервал эту речь Юлиан.

Солдаты еще немного поработали над пленником, но все, что удалось из него вытрясти, – ополчения варваров хорошо вооружены и очень многочисленны: они уже три дня без перерыва переправляются через великую реку и собираются для последней великой битвы с римскими собаками.

– Хорошо, убейте его, – бросил император. – Идем дальше, нужно торопиться.

Посовещавшись в последний раз, легаты помчались в разные стороны – к своим легионам, что строились сейчас ровными (глаз радуется) прямоугольниками на зеленой пойменной равнине. Навстречу им с утренней речной прохладой выкатывался темный вал алеманнской орды. Словно подражая римлянам, они строились в атакующие порядки. Их построения напоминали тупоносые треугольники, нацеленные на врага.

– Свиные рыла, – презрительно рассмеялся Сильван. Солнце уже начинало припекать, и буро-красный голый череп магистра пехоты покрылся бисеринками пота.

– Солдаты Рима! – Император на своем скакуне уже гарцевал перед строем, и его голос сразу перекрыл гул готовящихся к бою пехотинцев. – Вы долго шли и устали. Еще не поздно отступить и отдохнуть в укрепленном лагере! Что скажете?

Ответом был возмущенный рев! Никакого отдыха! Только вперед!

– Веди нас в бой, цезарь! – крикнул кто-то из седых ветеранов. – Я сам принесу тебе голову этого трупоеда Хнодомара!

Юлиан в сопровождении нескольких всадников поскакал вдоль рядов солдат, обращаясь к каждому из отрядов со словами поддержки и вдохновения. Разноцветные знамена развевались следом за ним на ветру. По легионам словно прокатилась волна. Засверкали воздетые к небу мечи, с грохотом ударили в щиты. Вперед, вперед, вперед! Во славу Рима!

Марк Бруттий молча наблюдал за происходящим из лагеря. Все это – и предложение Юлиана отдохнуть, и проезд перед фронтом, и даже воинственный вопль ветерана – было задумано им, и каждый, включая цезаря, сейчас играл свою роль. Все шло как нужно. Марк был знатным римлянином из древнего уважаемого рода, он вернулся несколько лет назад из восточных провинций и сделал внешне незаметную, но стремительную карьеру при молодом императоре. За последние два года Юлиану удалось – не без помощи Марка – добиться перелома в бесконечном противостоянии с германскими князьками, которые долгие годы хозяйничали в пограничных прирейнских провинциях, грабили сборщиков налогов и сжигали города. Цезарь нанес им несколько чувствительных поражений, отвоевал давний форпост Рима в сердце Германии – Колонию Агриппины – и вновь вдохнул в обнаглевших варваров подзабытый уже страх перед армиями Вечного города.

Марк Бруттий оборотился к вражеской армии и издалека наблюдал за ее маневрами. Вот он встрепенулся и подался вперед – на опушке векового леса за спинами германских воинов двигался отряд всадников. Во главе отряда скакал на громадном вороном скакуне вождь алеманнов Хнодомар. По правую руку от вождя ехал высокий беловолосый старик с длинной седой бородой.

– Свет и Тьма, – прошептал Марк.

Эту белую бороду он уже видел в Колонии Агриппины. Город римская армия взяла довольно легко и почти без потерь – германцы не любили сражаться в городах, – но нашла на его месте одни руины. Какая-то жестокая сила разметала увесистые валуны, из которых были возведены три века назад стены крепости. Лежал в руинах единственный мост через Рейн, построенный по приказанию императора Константина Великого. Варвары – франки и алеманны – исчезли из города, и лишь один величественный седой старик бродил среди руин. Марк Бруттий признал в нем Светлого мага и дал команду легионерам не пытаться его трогать (в первую очередь – дабы защитить их самих), он сам хотел заговорить с ним, но получил в ответ только презрительный взгляд. Загадочный старец удалился пешком из города на юг… и вот где вы встретились снова!

«Кто ты такой, старый безумец?» – кинул Марк мысленный мост к сознанию колдуна.

Старик остановил коня, бросил полыхающий гневом взгляд над головами тысяч волнующихся копий и сверкающих шлемов, пронзая холодный утренний воздух на двадцать стадиев вдаль.

«Убирайся в свою нору, римский пес. Нам не о чем говорить!»

Марк усмехнулся. Больше он не делал попыток установить связь с германским колдуном. Да, они оба были Светлыми магами – но история знает множество примеров того, как волшебники из одного лагеря вступали в смертельный бой на стороне разных народов.

Тем интереснее будет драка.

Вдохновленные императором римские легионы развернули боевой строй и неспешно двинулись вперед, ритмично звеня металлом, в то время как германцы еще заканчивали переправу и группировали свои огромные, но плохо организованные силы. Сблизившись, армии принялись обстреливать друг друга стрелами и дротиками. Такая тактика не принесла ни одной из сторон плодов – и лишь каждый раз, когда стрела пробивала доспехи или щит кого-то из воинов, толпа противников взрывалась радостным воплем.

Внезапно римские легионы дружно ускорились, переходя на бег. Это была прекрасная атака, много раз отработанная на учениях. Идеально ровные когорты, которые до того момента едва двигались, теперь превратились в сокрушительные подвижные крепости, ощетиненные сияющей сталью. Сколько врагов уже нашли свою смерть под такими ударами непобедимых легионов – от Парфии до Иберии! Однако сейчас огромная масса алеманнского воинства не отступила, но рванулась навстречу. Множество германских воинов после столкновения остались лежать на зеленой траве, но и римские отряды пошатнулись и медленно двинулись назад – один, второй, третий… Закачалась вся линия римского войска. Тем временем германская тяжелая конница на полном скаку ударила по стоящим на левом фланге катафрактариям, и те заколебались.

Германцы наступали уже по всей линии боя! Бледный от напряжения Марк Бруттий поскакал через поле, разыскивая цезаря.

Не нужно быть великим волшебником, чтобы понять – германцев толкает в безрассудную атаку энергия белобородого мага.

– Стоять! Стоять насмерть! – ревели тут и там стальные глотки центурионов.

Вот и Юлиан. Что-то встревоженно обсуждает с помощниками. Чуть в стороне переступают нетерпеливо копытами отборные лошади двух сотен его личного эскорта.

– Мой цезарь, – Марк растолкал помощников, не обращая внимания на возмущенные крики, – в резерве стоят отряды бракхиатов, прошу тебя немедленно выслать их в центр и на левый фланг.

Император хотел было сказать что-то, но под напором Бруттия осекся и жестом дал указание выполнять приказ. Марк обвел полыхающим взглядом роптавших помощников, и все они один за другим опустили глаза.

Неудивительно, что нашлось столько желающих возразить советнику, ведь бракхиаты – наемники из варварских народов Галлии – составляли всего несколько сотен и не могли, по общему мнению, переломить ход битвы. Марк Бруттий считал иначе. И вот сотни рослых воинов в доспехах, покрытых звериными шкурами, с грозным кличем бросились вперед. Их боевой рев слышался тут и там над кипящей равниной. Если бы кто-то сейчас отвел взгляд от поля битвы – он увидел бы, как Марк, закрыв глаза, шевелит губами и делает быстрые пассы руками по направлению к наступающему врагу.

И германцы остановились! Внезапно варварский клич бракхиатов достиг ушей каждого из них, а на месте ненавистных римлян они увидели своих давних родичей. Нет, воины Хнодомара не бросили оружия, но теперь та яростная сила, что кидала их вперед, вдруг ослабла. Римляне выровняли свои ряды, отогнали в сторону наседавших врагов наконечниками длинных копий. Катафрактарии развернулись и атаковали германских всадников плотным фронтом – и те откатились к лесу, теряя людей. Марк не выпускал из поля зрения своего соперника за спинами его солдат: теперь пришла очередь белобородого мага побледнеть. Тот явно не ожидал, что на его примитивную, но мощную магическую атаку последует такой изощренный ответ.

Старик вскинул руки, отдавая команду. Из лесной чащи появились новые, надежно скрытые ранее, отряды германских конников. Они неслись всесокрушающей лавиной, и те всадники, что бежали от римской кавалерии, разворачивались и присоединялись к ним.

Марк Бруттий ударил своего коня пятками и полетел на правый фланг, где намечался удар алеманнов. Он оценил ход противника. Тот решил использовать всю силу своей магии для поддержки конной атаки, видя, что среди римской конницы, и так меньшей числом, не было бракхиатов. Если атака конницы Хнодомара удастся, правый фланг римлян будет смят, а армия их прижата к Рейну.

Всхрапывая, раздувая ноздри от запаха крови, Румил скакал через тела мертвых и раненых воинов. На всем скаку Марк погрузил ладонь в ледяную пустоту Сумрака. В следующее мгновение он изо всех сил бросил что-то в подлетающие конные лавы врага.

Некоторые воины Рима, наблюдавшие за этой атакой, рассказывали потом, что рука советника Бруттия словно исчезла и затем появилась вновь. А кони противника с ужасающим ржанием вставали на дыбы, сбрасывая седоков на землю и убегая прочь. Все новые и новые отряды наваливались на одинокого римлянина – и со страшным храпом и ржанием откатывались в стороны. Всадники пытались успокоить обезумевших лошадей – но те, насмерть перепуганные чем-то, невидимым для людского глаза, не слушались своих хозяев. Не мешкая, взялись за дело отряды лучников Рима, заработали ручные баллисты. Конная атака германцев захлебнулась.

После этого воины Хнодомара, руководимые белобородым чародеем, сбились на навал. Все еще оставшиеся резервы с яростным криком бросились в бой, пытаясь прорвать оборону римлян в центре.

И в этот момент Марк Бруттий понял – перед ним новичок. Да, он действительно мощный маг – и, конечно, разрушение Колонии Агриппины его рук дело, не говоря уже об объединении германцев в небывало большое и сильное войско. Белобородый старец, а не Хнодомар в действительности руководил боем. Но он явно не искушен еще в военных делах. В сражении нельзя полагаться только на силу и численное превосходство. Вот и сейчас огромная армия семи германских народов не может хотя бы потеснить троекратно меньшее войско Рима.

Можно было отъехать в сторону и отдыхать – Флавий Юлиан уже достаточно опытен для того, чтобы довести дело до конца. Но Марка разбирало любопытство, посему он снова направил Румила в самое пекло битвы.

Теперь он делал то, с чего начинал его соперник, – вложил все накопленные магические силы в заклятие, укрепляющее дух своих воинов. Легионеры, собранные из разных уголков империи, бились стойко и мужественно, не уставая рубить и колоть наседающего противника. Сражение превращалось в мясорубку. Солнце, поднимавшееся все выше над лесом, освещало огромную равнину у излучины великой реки – и вся эта равнина пришла в движение, засверкала сталью взлетающих и падающих мечей, и зеленый цвет ее неумолимо сменялся красно-черным – кровью тысяч павших и раненых.

Но что это? Белая борода германского мага мелькает в первых рядах атакующих. Плечом к плечу с ним – медвежья фигура Хнодомара. Вождь германцев взмахивает мечом – и попавший под него римлянин падает, перерубленный пополам. Каждый новый взмах уносит жизнь римского легионера. Белый колдун, сверкая глазами, что-то бросает через головы алеманнов на обороняющихся римлян – и те в панике закрывают руками лица, словно ослепленные ярким светом. И вот в одно мгновение первая линия обороны Рима прорвана, растоптана, и в образовавшуюся щель в римском строю уже лезут косматые люди с длинными ржавыми мечами, гнедые кони со вспененными мордами и оскаленными зубами.

– Держать строй, мерзавцы! – кричит центурион, но тут же падает, захлебнувшись собственной кровью: стрела пронзила горло.

Черная волна перехлестнула через ало-золотую плотину римского строя и с грохотом и лязгом ударила во вторую линию обороны. Передовой отряд германцев во главе с вождями двигался тупоносым клином, который магистр пехоты удачно сравнил со свиным рылом. Чаша весов снова стала клониться на сторону варваров.

Тогда Марк Бруттий выхватил меч и прорубился через людское месиво к головному отряду врагов. Он действовал спокойно, но быстро. Копье телохранителя Хнодомара ударило его в грудь – и сломалось, словно соломенное. Летящие в лицо стрелы и дротики в последний момент отворачивали в стороны. Убийство претило Марку – он вышибал противников из седел или выбивал оружие из их рук, остальное довершали легионеры. Он поднял коня на дыбы – и тот ударами копыт повалил на землю мохнатого скакуна под германским вождем; сразу же несколько римских солдат с криками обрушили на него свои мечи. Каким-то чудом Хнодомар вырвался из-под груды тел и, сжимая ладонью окровавленное плечо, побежал прочь.

– Хватайте старика! Не дайте ему уйти! – воскликнул Марк.

Белобородый колдун в ярости вскинулся ему навстречу, и их мечи встретились. Рассыпая искры, ударялись мечи один о другой – раз, другой, третий, – волшебники не уступали друг другу по силе. Но битве Светлых магов не суждено было состояться в этот день: десятки римских дротиков посыпались на голову германцу, его конь с жалобным ржанием повалился на землю, и в следующее мгновение маг растворился в воздухе.

Марк Бруттий нырнул в Сумрак следом за ним.

Здесь поле битвы выглядело куда страшнее, чем в привычной реальности. Над мертвыми и умирающими воинами уже собирались самые ужасные сумрачные твари, желающие полакомиться истекающей из тел энергией. В ледяном мраке зажглись бледные мерцающие огни. Какая-то рычащая тень тут же вцепилась в ногу волшебника, кто-то запутался с клекотом в его волосах – и Марк вынужден был полыхнуть мощным огненным заклятием, выжигая все вокруг, чтобы получить хотя бы несколько мгновений спокойствия.

Его соперник спасался бегством. Он едва видимой тенью несся над свинцовой гладью реки и вскоре достиг другого берега.

Марк еще поколебался мгновение, но решил, что преследовать врага в густом германском лесу не станет. Не в этот раз. Будет еще возможность познакомиться поближе.

Он вынырнул из Сумрака и увидел, что цезарь не теряет времени даром. Тяжелая конница римлян, усиленная резервами, ударила с правого фланга – и добрая половина германского войска не выдержала удара, покатилась к реке, роняя оружие, оставляя тела на траве. Видя это, приободрились даже в изнуренном центре римской обороны, центурионы скомандовали атаку!

Вскоре уже вся германская армия бежала. Юлиан остановил своих воинов на берегу реки, не позволив лезть в воду вслед за плывущими через реку врагами, но солдаты продолжали обстреливать из луков и ручных баллист пытающихся спастись германцев, и несколько тысяч их нашли свою смерть на дне Рейна. Стоны раненых и умирающих до глубокой ночи висели над водой. Марк Бруттий долго плыл в толще холодной воды за раненым Хнодомаром по тянущейся за ним кровавой дорожке. На заросшей осокой отмели он догнал вождя алеманнов, повалил в песок и сдавил его горло рукой.

– Кто этот седовласый старец, что сражался вместе с тобой против нас?

Могучий германец взревел, как раненый тур, рванулся – но тщетно. Он был в два раза крупнее Марка, однако ничего не мог поделать с римлянином.

– Кто это был? – на чистом германском наречии продолжал допытываться Марк. – Ответь – и останешься жив.

Германец ответил самыми черными проклятиями и пожеланием сдохнуть.

Но Марк умел найти подход к нежелающим делиться информацией и, прежде чем отвести пленного Хнодомара в римский лагерь, смог выбить из него имя белобородого мага.

Имя своего соперника на многие века.

Тидрек.


предыдущая глава | Дозоры не работают вместе | cледующая глава



Loading...