home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


XIII

Федеративная Республика Германия, Кельн,

21 октября 1962 года

Шел восемнадцатый день поисков, когда Гюнтер понял: все, конец. Надежда отыскать Тидрека на берегах Рейна умерла.

Осень все заметнее вступала в свои права. Под серой завесой дождя наш герой обошел каждый дом в Кельне и ближайших окрестностях. На десятый день он решился пожертвовать секретностью и вступил в контакт с немногочисленным и сонным Ночным Дозором древнего города – однако там ему ничем не смогли помочь. Да, кто-то здесь еще помнил белобородого широкоплечего Тидрека, кто-то видел его давным-давно разгуливающим по мосту Гогенцоллернов или пьющим пиво в ресторане у вокзала, но ни один из Светлых Иных не вспомнил, где тот живет или хотя бы регулярно появляется. Ситуация была немногим лучше, чем в Гамбурге. Переступив через гордость, Гюнтер попросил у Маргарет денег взаймы (девушка была счастлива кредитовать его) и купил билет на поезд, идущий вдоль Рейна. Он объехал все города, с которыми память связывала Тидрека, но нигде не почувствовал его следа… А Кельн притягивал Гюнтера назад словно магнитом. Какой-то голос глубоко в сознании будто шептал ему – возвращайся на его родину, в Колонию Агриппины, еще есть шанс, есть надежда!

Но надежда не может жить долго, не подпитываемая ничем.

21 октября, в субботу, у Маргарет был выходной, и девушка составила Гюнтеру компанию в его блужданиях по окраинам Кельна. Они молча бродили по улицам, разглядывая прохожих и дома, проезжающие мимо автомобили и велосипедистов. Гюнтер осунулся и побледнел в последние дни. Щеки его покрывала щетина, под глазами легли тени, и если бы Маргарет не была так преданна ему, она могла бы решить, что перед ней нервный больной.

Они остановились пообедать в маленьком кафе у речного порта. Гюнтер заказал порцию сосисок с капустой, но есть не стал. Он выпил одну за другой две кружки темного пива и попросил у кельнера третью.

– Может быть, стоит остановиться? – мягко спросила девушка.

– Алкоголь почти не берет меня, – покачал головой Гюнтер.

– Я не об этом.

Он посмотрел на нее долгим непонимающим взглядом. Маргарет вздохнула:

– Милый мой, ты бы видел себя со стороны. Ты словно бегаешь по замкнутому кругу. Возвращаешься и начинаешь сначала – обойти тот район, а теперь осмотреть склады за рекой, а теперь ратуша, и снова на главный вокзал. У меня ощущение, что ты уже просто надеешься на последнее – случайно встретить твоего Тидрека на улице, когда он выползет из своей норы за хлебом.

– Ты права, – тихо сказал он после долгого молчания.

– Почему ты вообще так уверен, что он находится здесь, в Кельне? Может быть, он специально обманул свою бывшую женщину в Гамбурге, чтобы сбить тебя со следа?

Гюнтер рассеянно посмотрел на Маргарет, затем обвел глазами кафе. В полупустом зале было несколько человек портовых служащих, зашедших пообедать, – никто не подслушивал разговор двух Иных.

– Я убежден, что Тидрек где-то здесь. В Кельне его родина, его корни, его душа, он провел здесь большую часть жизни. А кроме того, – он сделал хороший глоток пива, – я чувствую его близость сердцем. Это выше логики, выше дедукции. Он здесь.

– Но ты не можешь чувствовать… никто не может пользоваться магией во время Великого Холода!

– Я лучше знаю, что могу! – крикнул Гюнтер.

Маргарет опустила голову:

– Извини.

Люди за столиками прекратили жевать, с опаской оглядывались на Гюнтера.

Он тяжело вздохнул:

– Это ты прости меня, дорогая. Как бы тебе объяснить… Да, я не могу пользоваться магией, но дело не в ней. Думаю, Тидрек надежно укрылся, и от магического поиска тем более. Колдовать сейчас нельзя – но те заклятия, что пущены в ход до карантина, ведь работают по-прежнему. Энергия продолжает питать наши тела. Все волшебные создания в наших лабораториях живы и здоровы. Все магические колеса, приводящие в движение мироздание, работают, как и прежде. Нельзя лишь вносить изменения в эти процессы, творить новую волшбу… О, как я жду, что эта заморозка в один прекрасный миг закончится! Я каждый день, выходя из дому, чувствую себя, как… как…

– Будто голышом, – вставила Маргарет.

– Именно! Я чувствую себя уязвимым, обнаженным, скучным – как обыкновенный человек! – Он сделал жадный глоток. – Так вот что я хотел сказать про Тидрека. Мы слишком долго были связаны с ним. Не меньше шестнадцати веков.

Девушка побледнела.

– Пусть мы всегда были соперниками, врагами, но эта связь между нами осталась, даже сейчас. И Германия стала моей родиной, хотя я всегда желал ей иной судьбы, нежели он. Я не могу объяснить в точности, каким образом, но я знаю, что он здесь, и даже когда искал его в Гамбурге, мое подсознание уже шептало, что надо ехать в Кельн. Больше того – думаю, Тидрек тоже ждет меня.

– Гюнтер… что ты хочешь получить от него?

Он вновь огляделся. Кельнер дремал у стойки бара. По оконному стеклу текли капли дождя.

– Самое важное на свете. Информацию. Ответ на вопрос.

– Какой?

– Приближается что-то страшное. Что-то неотвратимое и жуткое. Погибнут миллиарды людей. Я не знаю, что это будет, но оно уже близко. Очень близко.

Он накрыл рукою холодную, как мрамор, ладонь девушки.

– Мое настоящее имя не Гюнтер. Я даже не немец. Я приехал сюда из Москвы, где все это началось.

– Ты коммунист?

– Нет, но я Светлый и считаю, что нужно помогать своим в их предприятиях.

– Национал-социализм поначалу тоже был проектом Светлых…

– И Тидрек помогал Гитлеру. Впрочем, он многого не знал, а когда узнал, вышел из нацистской партии. Из Дозора он в конце концов тоже ушел.

Маргарет взяла его кружку, отхлебнула пива.

– Так вышло, – продолжал Гюнтер, – что мир разделился на сторонников и противников марксизма. Правильно это или нет, но большинство наших – на советской стороне. Большой войны не избежать, но никто не хочет войны на уничтожение. И тем не менее я боюсь, что скоро начнется что-то…

– Война?

– Война. Или что-то похуже.

– Что может быть хуже этого? – зябко повела плечами девушка. – Я была маленькой девочкой во время войны, но я помню, как американцы бомбили Кельн. Помню горящие дома и покрытые черным пеплом трупы людей и лошадей на улицах. Я до сих пор просыпаюсь посреди ночи в слезах и слышу вой сирен…

– Я должен найти Тидрека и поговорить с ним. Это самый мудрый из Светлых Иных, кого я встречал в своей жизни. Мои товарищи в Москве и других городах тоже сейчас не бездействуют и ищут ответы, но в глубине души они все уверены, что Темные просто хотят реванша за 1945 год.

Они заказали еще по кружке пива.

– Подожди, – дождавшись, когда кельнер уйдет, тихо спросила Маргарет, – ты же говорил, что НСДАП и Советы – все это наши проекты. Почему же мы воевали друг против друга? Почему Темные хотят получить реванш?

– Потому-то и хотят, что, столкнув лбами Россию и Германию, не добились того, что планировали.


До глубокого вечера Гюнтер бродил по городу без всякого плана – куда приведут ноги. Маргарет шла сзади. Она верила ему во всем, как и прежде, – поверила и в шестнадцать веков соперничества, и в грядущий апокалипсис, но холодеющий уголек надежды в ее душе после разговора в кафе не разгорелся вновь. Если этот Тидрек действительно такой искусный маг, им никогда не найти его. И если бы Маргарет могла решать сейчас, что им делать, она предпочла бы оказаться вдвоем в уютной скрипучей постели, отвернуться от этого мира и на время забыть обо всем. Пусть потом придется бежать и спасать свою жизнь – со снятием карантина это будет легче.

Мы уже сделали все, что могли, наша совесть чиста.

Когда часы на ратуше пробили полночь, она взяла Гюнтера за рукав и сказала:

– Пойдем домой.

Он вырвал руку и зашагал в темноту, туда, где среди редких фонарей раскинул мокрые ветви городской сад. Маргарет послушно, как собачка, поплелась следом. Сейчас она не оставила бы его, даже если бы он отправился пешком к себе в Москву. Гюнтер дошел до парка аттракционов и толкнул решетчатые ворота – те со скрежетом распахнулись. На территории парка не было ни души. Одинокий бледный фонарь со скрипом раскачивался на ветру над усыпанной листьями асфальтовой дорожкой.

Гюнтер добрел до колеса обозрения и, покопавшись в проводах под щитком, включил его. Темная стальная махина медленно завертелась во мраке над Кельном. Тогда он прыгнул в скрипящую кабинку и поплыл вместе с ней вверх. Мелкие капли дождя покрывали его бледное лицо, собирались в ручейки. Темные волосы прилипли к вискам. Мотор колеса глухо урчал внизу, и обшарпанная кабинка снова и снова плыла по кругу. Маргарет стояла внизу, терпеливо дожидаясь его, – маленькая фигурка в мокром бежевом плаще и сапожках.

Город то открывался ему почти весь – от мрачного готического собора в центре до полуразрушенных зданий на окраинах, еще не восстановленных после бомбардировок сороковых годов, – то вновь скрывался за деревьями, когда кабина соскальзывала к земле. Где ты, где же ты? – шевелились его губы.

Не было ответа.

Значит – смерть.

И когда Гюнтер спустился вниз, а Маргарет снова взяла его за руку и повела домой, он не противился больше.


Последний поезд на Бергиш-Глад бах уже ушел; им пришлось брать такси. За всю дорогу Гюнтер не проронил ни слова. И дома, когда девушка помогала ему умыться, кормила жареным хлебом с сыром и яйцом и отпаивала горячим чаем, он молчал.

Маргарет не выдержала первой. Она говорила обо всем, что приходило в голову, только бы не было этой гулкой тишины между ними.

– Может быть, все еще обойдется. Мы с тобой найдем безопасное место, вот увидишь. Поедем к тебе в Россию, там холодно и много дремучих лесов – не то что у нас в Германии. Там нас никто не найдет. Русские все еще злы на немцев? Нет? Ладно, можешь не отвечать… Или переберемся в Южную Америку, это так далеко отсюда, что там точно ничего плохого не случится…

Девушка прижалась к своему возлюбленному и долго гладила его по мокрым волосам, слушая, как медленно и тяжело стучит его сердце. Господи, сколько же ему лет, холодея, подумала она. А на вид совсем мальчишка, только очень серьезный.

– Я не русский, – прошептал он наконец, – я только приехал сюда из Советского Союза.

– Откуда же ты родом?

– Моего народа давно нет. Мое отечество – весь мир.

Они легли в постель и долго, устало занимались любовью – а когда закончили, по лицу Маргарет текли слезы.

– Не плачь, моя хорошая, не плачь… Это еще не последняя наша ночь.

– Скажи, ты и вправду любишь меня?

– Конечно, люблю, глупый малыш.

– У тебя было много женщин за все эти столетия?

Он покачал головой:

– Ты моя единственная и самая прекрасная на Земле.

– Спасибо, дорогой.

Они погасили лампу и лежали в полумраке, прижавшись друг к другу, глядя на пламя свечи на столе, на пунцовые бутоны увядающих роз в вазе и влажные дорожки на стекле в свете уличного фонаря.

– Когда ты пошел в парк аттракционов, – шепотом сообщила Маргарет, – я подумала, что ты сейчас уйдешь от меня насовсем. Я почувствовала в тот момент, как силы оставляют меня, буквально утекают из кончиков пальцев… Леденящее чувство, будто дыхание смерти касается тебя… Так бывает со мной только в нашем соборе, когда там собирается много народу и возникает ощущение гигантской толпы, которая вот-вот улетит куда-то под землю вместе с цветными витражами и древними камнями. Я просто пошла за тобой и старалась дышать глубоко и ровно – пока голова не перестала кружиться. Я весь день мечтала оказаться с тобой дома, только вдвоем…

– Подожди минутку, – он замер в темноте, – что ты сейчас сказала?

– Я весь день только и думала…

– Нет, раньше. Что ты чувствовала в церкви?

Маргарет пожала плечами:

– Да, бывает со мной такое в Кельнском соборе. Опустошение какое-то.

– Что именно ты чувствуешь?

Гюнтер сел на кровати, и в неверном свете свечи девушка видела, как напряглась его спина.

– Я уже описала. Вдруг становится дурно… Накатывает слабость, будто силы покидают меня. Головокружение, сухость во рту. Хочется лечь на пол и заснуть.

– И сегодня было так же?

– Не совсем… Сегодня я очень устала, замерзла и к тому же перенервничала. А в соборе это происходит с тобой словно без причины. Впрочем, возможно, из-за толпы туристов? Клаустрофобия? Когда я выбиралась из храма на воздух, мне сразу становилось легче. Знаешь, несмотря на это, я все равно люблю бывать в нашем соборе, он такой красивый…

Он спрыгнул с кровати на пол, схватил рубашку.

– Одевайся, Маргарет. Нужно ехать.

– Куда?

– В собор. Тидрек там.

– Сейчас? Но ночью собор закрыт!


С трудом Гюнтеру удалось взять себя в руки и набраться терпения до утра. Но заснуть он уже не смог. Он сидел у окна, всматриваясь в ночь, будто пытаясь разглядеть вдали две подсвеченные готические башни Кельнского собора, или ходил взад-вперед по комнате. Маргарет, напротив, вскоре уснула и мирно посапывала до того момента, как небо на востоке стало светлеть. Гюнтер разбудил девушку, приготовил две чашки крепкого кофе и, не слушая ее робких протестов о том, что час еще слишком ранний, собрался идти на железнодорожную станцию. Он тщательно побрился, причесался и привел в порядок свою одежду.

– Сегодня будет солнечный день, – сказал он, выходя на крыльцо, – хороший знак для нас.

Конечно же, они добрались до храма задолго до его открытия – и битый час, задрав головы, расхаживали вокруг величественного готического здания, разглядывали резные статуи средневековых королей на его стенах, бесчисленные стрельчатые арки и вычурные украшения из почерневшего от времени камня.

– Только он, больше некому проделывать это, – пробормотал Гюнтер.

– О чем ты?

– Кроме него, некому! Тидрек забирает энергию у людей, приходящих в собор. Я знаю, я видел, как этим занимаются советские Светлые во время больших праздников и парадов. Обычные люди, как правило, ничего не чувствуют, с них снимают только сливки – повышенный выплеск силы, продукт вспышки энтузиазма. Ты ощутила вмешательство, потому что ты Иная, да еще из самых нежных и восприимчивых. И все равно не поняла, что происходит. Знаешь, вот что я тебе скажу, – глаза Гюнтера сверкнули, – Тидрек что-то создает здесь, под самым носом у обоих германских Дозоров, и никто не догадывается об этом.

– Что ты говоришь, Гюнтер! Мы с тобой дважды осматривали храм и ничего не нашли.

– Мы не знали, что искать.

Едва открылись старинные кованые ворота, Маргарет и Гюнтер торопливо зашагали к билетной кассе у входа в собор.

Все это время из припаркованного на краю площади «ситроена» за ними наблюдали двое мужчин в кожаных пальто и темных очках.

Они купили билеты и меньше чем за час обошли все огромное здание – от алтаря до смотровой площадки на самом верху одной из башен.

– Я ничего не чувствую, – сообщила Маргарет.

– Конечно, не чувствуешь. В Большой Холод даже Тидреку нельзя колдовать.

Гюнтер, кусая губы, глядел на высокие своды собора. Туда, к потолку, убегали множество тонких колонн, на них разноцветными бликами мерцал солнечный свет, проникший сквозь витражи.

– Нужно спуститься вниз. Здесь должна быть целая система подвалов.

Это оказалось непросто. В подземные помещения путь для туристов был перекрыт. «Строительство музея Кельнского кафедрального собора» – сообщала табличка у ведущей вниз лестницы, и бдительный старичок в малиновой фуражке с подозрением разглядывал всех, кто к ней приближался. К счастью, через некоторое время он ушел курить, перегородив проход веревочкой. Маргарет и Гюнтер немедленно нырнули под нее и оказались в прохладной темноте, среди мешков с цементом и составленных в пирамиды лопат.

– Нам повезло – сегодня воскресенье, и рабочих нет, – прошептал Гюнтер и повлек Маргарет за собой вниз по узеньким витым лесенкам, по долгим коридорам, обросшим зелеными клочьями мха, через раскрошенные столетние валуны, руководимый не столько логикой, сколько наитием.

Он достал из кармана предусмотрительно захваченный фонарик и уверенно шел вперед, быстро оглядывая стены и боковые проходы. Наконец в дальней крошечной пещере он торопливо разбросал сложенные в кучу доски и тряпки. Под ними обнаружилась глухая гранитная плита – идеально ровная, гладкая, тяжелая.

– Ты сможешь поднять ее? – спросила Маргарет дрожащим голоском.

– О нет, – усмехнулся он, – в эту дверь нельзя войти без разрешения хозяина. Позовем его и войдем, как добрые гости.

И Гюнтер трижды постучал рукой о плиту, выкликая имя Тидрека.

Как только эхо его голоса затихло под сводами пещеры, глубоко под землей раздался едва слышный гул, и плита медленно отъехала в сторону.

Из-под нее вырвался поток мягкого белого света… и запах цветущей сирени.


предыдущая глава | Дозоры не работают вместе | cледующая глава



Loading...