home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


XIV

США, Бостон, штат Массачусетс,

21 октября 1962 года

Майкл Розенфельд прибыл первым и видел, как съезжались остальные. Время для сбора объявили традиционное: полночь, к последнему удару часов, но общее волнение и предвкушение важности события пригнали участников собрания гораздо раньше. Едва солнце закатилось за крыши делового квартала вдали, как к воротам имения мистера Мак-Артура стали съезжаться роскошные черные авто, похожие на корабли со сверкающими лакированными бортами. Из них, поддерживаемые слугами, выбирались авторитетные Темные маги, прибывшие на зов своего лидера со всех концов Северной Америки. С резким свистом спикировала через закатное небо на стриженую лужайку перед домом ведьмина ступа. Из нее с трудом вывалилось что-то бесформенное, косматое и охающее, но ударилось о землю и обратилось в пожилую, изящно одетую, обаятельную герцогиню из Швейцарии. В прихожей камин вдруг чихнул дымом – и на персидский ковер в облаках искр вылетел обсыпанный пеплом скелет. Он сел на ковер, глядя на роскошную обстановку пустыми глазницами, почесал отбитое место пониже спины… и вот на его месте уже краснощекий темноволосый красавец в старомодном фраке и с сигарой в зубах; бодро вскакивает на ноги и бежит по мраморной лестнице наверх, в зал для торжественных приемов, украшенный в духе Людовика XVI. Там за круглым столом, накрытым багровым бархатом, уже собирались гости. Когда все были на месте, в коридоре застучали тяжелые шаги, и окованные золотом высокие двери распахнулись.

– Дамы и господа, мистер Стенли Мак-Артур!

В зале собрались около тридцати Темных, все они тут же повскакивали на ноги. Кто-то закричал приветствия, некоторые бешено зааплодировали (Майк Розенфельд почувствовал, что его руки тоже с силой колотят одна о другую). Высокий мужчина в черном фраке остановился у входа, успокаивающе поднял руки:

– Тише, тише, прошу вас, господа. Достаточно.

Голос его был глубоким, как древний колодец; бледное лицо, обрамленное седыми волосами, казалось вырубленным из каррарского мрамора руками искуснейшего из мастеров античности. Он оглядел зал, будто пересчитывая присутствующих, ласково кивая каждому из них. Все, кто встречал мягкий взгляд больших черных глаз Мак-Артура, не могли долго выдерживать его и опускали головы – в глубине его зрачков плясали алые отблески скрытого огня. В левом ухе покачивалась серебряная серьга в форме восьмилучевой звезды.

– Присаживайтесь, друзья. Разговор будет долгим.

Гости опустились на резные стулья. Темнокожие слуги бесшумно и быстро разложили на столах напитки и фрукты, сигары и пепельницы и так же быстро исчезли. Последний из убегающих слуг тихонько прикрыл за собой двери.

– Леди и джентльмены, соратники и друзья, – начал Мак-Артур, глядя на хрустальный бокал перед собой, – на случай, если кто-то из вас еще не знает, сообщаю: четырнадцатого октября американские разведывательные самолеты обнаружили на Кубе русские ракеты среднего радиуса действия, способные нести ядерные боеголовки. Мы с вами на пороге новой мировой войны.

По залу пронесся ропот. Мак-Артур помолчал, словно давая гостям возможность переварить страшную информацию, затем продолжил:

– После получения этого известия президент Кеннеди отдал приказ о подготовке вооруженного вторжения на Кубу, пока не упущен момент и ядерного оружия там еще не хватает для того, чтобы стереть с лица земли половину Соединенных Штатов. Три дня назад у него состоялась встреча с министром иностранных дел России Громыко, а также с их послом в Вашингтоне Добрыниным. Оба категорически отрицают наличие каких-либо стратегических вооружений на острове. Впрочем, их действительно могли не поставить в известность для сохранения секретности операции. Другие источники по линии Пентагона и ЦРУ, в том числе агенты, работающие под прикрытием, все отрицают. У нас нет ни одной нити. Если бы не снимки с самолета-разведчика, мы до сих пор оставались бы в блаженном неведении!

– Позвольте вопрос, – поднял руку сухенький аккуратный старичок. Это был лорд Харви, представлявший Великобританию. – Вам известно, в какой степени к этому причастны Светлые?

– Мы можем только строить догадки, – вздохнул Мак-Артур.

– У нас нет возможности прямого диалога со Светлыми в Советском Союзе, – взял слово Розенфельд, – даже технически это сложно: отсутствует телефонная связь. А кроме того, я полагаю, что вы наслышаны, господа, о проблемах, постигших наших врагов в Москве в последние месяцы. Их вождь Гесер исчез или скрывается, организация под надзором Инквизиции, на всем континенте введен карантин на магические действия.

– О да, мы все так устали от этого карантина, – со вздохом подтвердил лорд Харви.

– Мы не можем верить русским вообще и их Ночному Дозору в частности. Мы исходим из того, что нужно немедленно готовиться к обороне.

– Русские, – глухо сказал Мак-Артур, и в зале стало очень тихо, – уже распространили свой безумный социальный эксперимент на половину Европы и большую часть Азии. Они не остановятся и не успокоятся, пока вся планета не станет красной, как кровь. Вот мое мнение: под прикрытием распространения коммунизма Светлые фактически нарушают Великий Договор. Наша древняя война обрела новую, скрытую форму. Их люди-марионетки вытесняют нашу человеческую базу. Они создают социальную среду, где Светлые становятся доминирующей силой, где даже дети, рожденные Иными, с первых лет жизни, еще до инициации, вербуются в Светлые. До сих пор Светлые успешно играли на наших внутренних противоречиях и распространяли заразу социализма всюду, где смогли дотянуться. Теперь они стоят у нашего порога, и вот что я скажу: с ними бесполезно разговаривать. Они будут подсовывать нам своих простоватых крестьян хрущевых и громыко, а за их спинами точить осиновый кол для нас. В войне на уничтожение хороши все средства. Считаю, мы должны немедленно готовить упреждающий удар.

И снова по залу пронесся ропот.

– Однако же осмелюсь напомнить, – сказал Джим Мэйсон, крупный голливудский продюсер, маг первого уровня, – что это мы первыми разместили свои бомбы у Советов под носом. Я говорю о ракетах «Юпитер», стоящих в Турции с прошлого года.

На него с возмущенными криками набросились сразу несколько Иных – и Джим примиряюще поднял руки: воу-воу-воу, полегче, не порвите меня! Однако было заметно, что для многих присутствующих информация о ракетах в Турции оказалась неприятной новостью.

– Сейчас это уже не важно, – отрезал лорд Харви, – и мы, страны НАТО, и Советы с их военным блоком, с 1946 года фактически находимся в состоянии подготовки к драке. Мы передвигаем военные силы с континента на континент, как шахматные фигуры на доске. Однако сейчас русские зашли слишком далеко. Их нужно остановить. Но при этом надо приложить все силы для того, чтобы полноценной войны не случилось.

– Это разумно, – кивнул Джим Мэйсон, – если начнется война с применением ядерного оружия, погибнут сотни миллионов, может быть, миллиарды людей. Господа, мы с вами Иные и можем использовать для защиты своей жизни магические средства, но подумайте, каково придется простым смертным. Наша человеческая база будет непоправимо подорвана.

Однако эту позицию поддержали далеко не все американцы. Большинство из них под влиянием речи мистера Мак-Артура выступили за подготовку к военному удару по России и ее союзникам.

– У нас нет представителей Дневного Дозора в правительстве и в администрации президента, – сообщил собранию Майк Розенфельд, – и, положа руку на сердце, никому из наших не интересно заниматься человеческой политикой, это самое унылое занятие, какое можно вообразить, – говорю по своему опыту. Имеются несколько Темных в Конгрессе, но их можно пересчитать по пальцам одной руки. Тем не менее правительства США и всех стран, входящих в НАТО, находятся под нашим контролем. Если потребуется, мы можем сейчас остановить мобилизацию или, напротив, дать указание немедленно нанести ядерный удар по Москве, и это будет выполнено неукоснительно. Общественное мнение будет подготовлено соответствующим образом.

– Леди и джентльмены, – сказал Мак-Артур, – нам необходимо выработать план действий… как на случай нашей победы, так и на случай поражения. Но для начала нужно решить, какими будут ближайшие шаги: выстраиваем пассивную оборону или защищаемся, нападая. Думаю, это не тот случай, когда можно принять решение, опираясь на простое большинство. Нам необходимо выработать общую позицию, которая устроит всех присутствующих.

Споры затянулись почти до самого утра. В пригороде Бостона в ту ночь решались судьбы мира. В последний час перед рассветом лорд Харви все же смог склонить на свою сторону большинство присутствующих, и было вынесено решение не атаковать Россию немедленно, но выждать еще несколько дней и параллельно инициировать активные переговоры между руководством Советской России и США. Военные приготовления при этом будут продолжены и даже ускорены.

– Господа, я говорю это с тяжелым сердцем, – сказал, поднявшись, Розенфельд. Он уже выпил довольно много виски, и теперь его слегка покачивало. – Клянусь вам: как и все присутствующие, я не сторонник кровопролития. Но кроме вопросов гуманитарного характера, есть еще вопросы чести. Нам бросили перчатку, господа! Неужто вы не видите ее, неужто ваши щеки не горят от этих ударов? Кто постоянно подстрекает американский народ к гражданскому неповиновению? Кто устраивает бунты за права чернокожих? Кто организовал подлое убийство нашего общего друга Джо Стивенсона? – Все присутствующие посмотрели на пустующее кресло по правую руку от Мак-Артура. – И они еще смеют именовать нас силами зла! Мы можем с вами решить сейчас, что нам важнее иллюзорный мир, но запомните мой одинокий голос. Как бы спустя совсем недолгое время нам не пришлось раскаиваться в сегодняшнем решении.

Многие опустили головы после этой речи, а мистер Мак-Артур кивнул с одобрением.

– Мы разделяем ваш гнев, мистер Розенфельд, – сказал Мэйсон, – и вы совершенно правы насчет вопросов чести. Я также готов согласиться насчет того, что Светлые – подчеркну: наши, американские Светлые – мутят воду в негритянской среде и подбивают профсоюзы к забастовкам. Но все-таки у нас нет ни прямых, ни косвенных доказательств того, что Ночной Дозор хоть как-то причастен к убийству Джо Стивенсона. Вы же сами, Майкл, занимались расследованием – разве вы нашли хоть одну улику? И что еще важнее – мы пока не можем утверждать, что советские ракеты появились на Кубе по указке Гесера. Не надо преувеличивать марионеточность Хрущева – московские Светлые также контролируют далеко не все дела своего правительства. Это может быть чистая инициатива лидера комми.

– Вы просто боитесь войны, Мэйсон, – угрюмо сказал Майк, – вы не хотите потерять свои голливудские барыши из-за того, что зрители разбегутся по фронтам.

– Да, я не хотел бы потерять бизнес. Тем более что значительную часть доходов с него я отдаю на наше общее дело. – Джим обвел руками роскошный зал. – О’кей, к дьяволу бизнес! Если для нашей борьбы нужно – я немедленно откажусь от него. Только докажите хотя бы, что Ночной Дозор действительно готовится стереть Америку с лица земли!

– Довольно, – прервал дискуссию Стенли Мак-Артур. – Вот что мы сделаем. Предоставим президенту Кеннеди возможность самому попробовать найти решение. Завтра он обратится с речью к американской нации. Мы будем внимательно наблюдать. Если потребуется вмешательство – мы немедленно нанесем удар. Все наши силы в США и Западной Европе должны быть в полной готовности… На этом давайте и закончим.

Собравшиеся дружно встали из-за стола, загомонили с облегчением (перспектива переложить ответственность за жизни миллиардов людей на плечи Кеннеди привела многих в хорошее расположение духа). Розенфельд залпом допил стакан виски. Неужто шеф спланировал такой итог с самого начала? Сперва – грозные заявления и призыв к немедленной атаке, и что на выходе?

Он тяжело поднялся и, пошатываясь, направился по длинному коридору – мимо золотых китайских ваз и мраморных греческих статуй, мимо полотен Делакруа и Буше на стенах – к выходу из усадьбы. Слуга почтительно подал ему плащ. Майк вышел на парадное крыльцо, где уже шуршали покрышками по гравию разъезжающиеся лимузины, и с наслаждением вдохнул прохладный утренний воздух. Он с облегчением стянул свой неизменный галстук-бабочку и сунул в карман плаща.

– Мистер Розенфельд?

Майк обернулся. За спиной у него стоял сухонький и аккуратный лорд Харви. Старик не выпил за всю ночь ни капли спиртного – лишь несколько чашек чая, и выглядел по-армейски бодрым и подтянутым.

– Мистер Розенфельд, я еду в аэропорт Логан, могу подвезти вас.

– Благодарю вас. Почту за честь.

В роскошном, пахнущем дорогой кожей салоне «роллс-ройса» лорд предложил Майклу кубинскую сигару:

– Угощайтесь. Я знаю, вы любитель.

– Только если с вами за компанию, милорд.

– С удовольствием, мистер Розенфельд.

Сизый дым колечками поплыл по салону. За окном проносились спящие в утренней дымке кварталы города.

– Мы давно с вами знакомы, сэр, и я не хочу, чтобы между нами пробегала кошка, – сказал старичок доверительно, – скажу больше: мне импонирует ваша позиция, хотя она скорее эмоциональна, чем прагматична. Мы, сидя на наших туманных островах, часто забываем, сколько сил и нервов вы в Америке отдаете нашей борьбе с Советами и их Дозором.

В памяти Майка немедленно всплыл слегка неряшливый проспиртованный образ британского писателя, что по-прежнему сидел в плену в его усадьбе в Виргинии.

– Милорд, вам известно такое имя – Генри Каттермоул?

– Что-то знакомое… это журналист?

– Писатель-фантаст. Ваш соотечественник. Человек-загадка, которую ни мне, ни самому шефу не удалось разгадать.

– Человек? Не Иной?

– Именно.

– Что же вызвало у вас сложности?

– Мы не смогли определить – шпион это Светлых или простодушный любитель выпить, случайно затесавшийся в дела Иных.

И Розенфельд подробно описал историю приключений Каттермоула в США.

– Как же вы, маги высших порядков, не смогли решить эту задачу? – глядя в окно, поинтересовался Харви.

– Мне несколько раз казалось, что я знаю ответ. И каждый раз возникали новые подозрения, а вслед за ними новые разочарования. Мистер Мак-Артур предлагает решить вопрос радикально, и я его понимаю. Но я не могу смириться с одной вещью.

– Дайте угадаю. Вы не понимаете, как ваше легендарно известное умение безошибочно отличать ложь от правды в этот раз подвело вас?

Майк только тяжело вздохнул.

– Ну, хорошо, мистер Розенфельд, давайте я попробую вам помочь. Итак, вы лично допрашивали Генри, и он во всем был откровенен с вами?

– Всегда. Он ни единого раза не соврал мне.

– И даже не пытался?

– Ни малейшей попытки.

– Вам часто приходилось проводить подобные допросы?

– Коллеги всегда просят меня помочь, когда надо расколоть какого-нибудь молчуна.

– И часто ли вам попадались молчуны, которые на все ваши вопросы спешили сообщить голую правду?

Майк нахмурился и после некоторого размышления покачал головой.

– Вот видите, – сказал Харви, – человек всегда имеет за душой какие-то неприглядные или просто слишком личные вещи и во время допроса попытается хотя бы что-то скрыть. Возможно, Генри заранее настроили на открытое общение с вами, потому что знали – с ним будет говорить мастер ведения допросов.

– Звучит логично. Но это еще не доказательство.

– А я и не ищу доказательства, мистер Розенфельд. Я только пытаюсь раскопать логику в этой картине. Мак-Артур был совершенно прав, когда говорил вам, что парень намеренно искал вашего внимания. Сперва в Библиотеке Конгресса, затем у офиса Ночного Дозора. Он хотел, чтобы вы его взяли, и все нелепые басни о том, что он шел куда-то в ресторан, были также заготовлены заранее. Поставьте себя на место Светлых в Москве. Если вам необходимо в сжатые сроки узнать, что замышляют ваши враги в Америке, что вы будете делать? Вы не можете заслать Светлого агента – его сразу же расколют маги вроде вас. Остается направить в стан врага человека, который не будет даже знать, куда и зачем он приехал. Он все внимательно выслушает, запомнит и, вернувшись в Европу, расскажет тем, кто его послал. Отправили британца, а не русского, чтобы вызвать меньше подозрений.

– Нет, нет, о нет, – почти прорычал Майк, – вы не правы, Харви! Я видел его сознание, там девственно чисто. Я лично пролистал всю его память, он в принципе не контактировал с Иными в последние месяцы!

– Значит, этот контакт надежно спрятали.

– Это невозможно!

– Светлым не обязательно было лично инструктировать Каттермоула. Они могли сделать это через своего союзника среди людей. Если не ошибаюсь, вы говорили, будто бы этот субъект лечился от алкоголизма с помощью гипноза?

Розенфельд побледнел.

– Судя по всему, – продолжал старик, – лечение не пошло впрок? Он ведь пьет, как мамонт? Вот и подумайте, друг мой, что это были за сеансы гипноза.

Автомобиль мягко подкатил к зоне вылета аэропорта. Шофер подбежал к пассажирской дверце и помог лорду Харви выбраться из прокуренного темного салона на свежий воздух. Майк понуро пополз за ним следом.

– Регистрация на мой рейс до Лондона уже объявлена, мистер Розенфельд. Если у вас еще остаются вопросы, поторопитесь.

– Остался самый главный вопрос.

– Дайте я снова попробую угадать!

Майк поднял руки: сдаюсь.

– Вы не понимаете, что такого ценного и важного мог услышать Генри у вас в офисе и на базе в Виргинии, – сказал старик, – но это же просто. Подумайте.

– Какие-то ценные артефакты? – пожал плечами Майк. – Информация о наших агентах? Все это мы храним в таком секрете, что никакой шпион никогда бы не смог…

– Неправильно! Чтобы победить врага, думайте как враг! В Москве чуть не вспыхнула война, их Дозор обезглавлен, Инквизиция привела в действие Великий Холод. Кого они заподозрят в первую очередь? Русских Темных они уже, несомненно, перетрясли. Кто следующий? Вы, дорогой мой. Они отправили к вам шпиона выяснить – затеваете вы против них войну или нет. Вспомните, говорили ли вы с ним на такие темы?

– Послушайте, действительно речь о войне была, но…

– Мистер Розенфельд, все, что вам нужно для решения, я вам уже дал. Сейчас мне надо спешить на самолет. С удовольствием встречусь с вами как-нибудь еще и послушаю, чем кончилась эта история.

– Благодарю вас, милорд. Беседовать с вами – огромное удовольствие.

Старик слегка поклонился и зашагал в сторону терминала, опираясь на трость с набалдашником из человеческой кости. За ним следовали слуги с багажом.

Майк остался один. Первым его желанием было броситься в зал ожидания и найти телефон. Погоди-ка, сказал он себе, глядя на серебристый «Боинг», заходящий на посадку в лазурном утреннем небе. Дэниелс надежно сторожит простофилю. Еще не все до конца ясно в этой истории. Давай-ка подумаем.

И он думал – пока дожидался своего рейса на Ричмонд и затем два часа в бизнес-классе на борту самолета. Он отказался от виски и взял чашку крепкого кофе.

Допустим, Харви прав, и Генри Каттермоула отправили к нам всего лишь для того, чтобы понять – собираемся мы атаковать их или нет. Может быть, даже выяснить, не стоим ли мы за похищением Гесера и прочими проблемами Ночного Дозора в России. Но об этом нельзя узнать, не задавая прямых вопросов: такие вещи держат в секрете. Значит, Каттермоул должен был подслушивать наши разговоры, может быть, даже проникнуть в мысли…

Холодок побежал по спине Майка. Он вспомнил лунный вечер у озера и разговор с мистером Мак-Артуром. В какой-то момент он увидел гуляющего в одиночестве британца. Тот находился слишком далеко от них, чтобы слышать, о чем они говорили, к тому же был пьян, как винная пробка.

Но что, если он каким-то образом все слышал? И не только тогда?

Пилот попросил всех сесть на свои места и пристегнуть ремни. Самолет закладывал крутой вираж перед посадкой в аэропорту Ричмонда. Майк даже не заметил этого – кусая ногти, он смотрел в иллюминатор.

Ты же сам хотел использовать Генри. Из-за его дара, полученного когда-то от Светлых. Он что-то там умеет видеть… или слышать. Иные миры? Черт возьми, ведь это может быть что угодно. Слышать сквозь стены, например!

Майк выбежал из аэропорта. Машина уже ждала его.

– В «Шэйкенхерст», быстрее!

Как ты мог так сглупить?


Патрик Дэниелс встретил его на дорожке, ведущей от ворот усадьбы к дому. На нем не было лица.

– Что? Что такое? – вскричал Майк. – Что-нибудь с Генри?

– Шеф, клянусь вам, я не спускал с него глаз… В полночь мы допили коктейли и разошлись по комнатам… Генри отправился спать, как всегда….

– Где он сейчас, простодушный ты индюк?!

– Мы ищем его… Да не волнуйтесь вы так, усадьба была закрыта по всему периметру! Этот гаденыш где-то здесь!

Однако гаденыш был уже далеко.

Все его личные вещи – кроме документов – нашлись в комнате. В том числе аккуратно сложенный на краю кровати костюм, который был на нем вечером.

Зато исчезла ливрея одного из слуг.

– Простите меня ради нашего всемогущего Господа Иисуса Христа, мистер Розенфельд, сэр, – приведенный под очи хозяина привратник трясся от ужаса, словно готовился умереть на месте, – но ваши слуги, официанты, горничные все время входят и выходят. Я не всех знаю в лицо, их же много! Да, какой-то краснорожий парень в ливрее выходил ночью из ворот, но ведь это обычное дело.

– Во сколько он вышел?

Привратник ответил без запинки:

– В половине первого ночи.

Однако Майк, умевший отличать ложь с первого взгляда, понял: бедолага и сам не знает, когда тот ушел. Привратник, маг пятого уровня, не следил за временем – хуже того, сладко проспал большую часть ночи.

– Уволить, – устало бросил Майк, – уволить всех.

Он тяжело опустился за письменный стол и закрыл лицо руками. Можно было, конечно, попробовать перекрыть все аэропорты и выезды из страны… но он чувствовал: время уже упущено. Прошло больше половины суток.

Генри Каттермоула, агента московского Ночного Дозора, уже нет в США.


предыдущая глава | Дозоры не работают вместе | cледующая глава



Loading...