home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


XV

ФРГ, Кельн… или где-то далеко от него,

22 октября 1962 года,

10:30 по среднеевропейскому времени

Гюнтер протянул руку Маргарет:

– Идем. Там нечего бояться.

Девушка прижалась к нему, и он услышал, как быстро колотится ее сердце.

– Смелее. Я же с тобой.

В белом сиянии они видели убегающую вниз лестницу, вырубленную из такого же дымчатого гранита, как и плита, закрывавшая вход… во что? Как глубоко ведет эта лестница под самым глубоким из подземелий Кельнского собора? Гюнтер нетерпеливо сделал два шага вниз и потянул за собой спутницу. Как только они спустились на несколько ступеней, гранитная плита с тихим гулом закрыла вход в подземелье у них над головами.

Довольно долго они шли через белый клубящийся туман, держась за холодные и влажные каменные перила. Гюнтер пытался считать ступени, но сбился со счету после второй сотни. Внезапно налетел порыв ветра; туман разошелся в стороны, как занавес. Прямо над ними плыла белая влажная бахрома – словно они вынырнули на самолете из-под облака. Лестница заканчивалась в сотне метров внизу красивой мраморной террасой, с которой открывался головокружительный вид на изумрудно-зеленую горную долину По обе стороны от лестницы на заросшем сочной травой склоне росли высаженные аккуратными рядами цветущие деревья. Ветер срывал с них розовые, сиреневые, голубые лепестки и разбрасывал горстями над бездной. Изумительной красоты насекомые с крыльями размером в ладонь летали среди деревьев, несколько из них опустились на руки и плечи Маргарет.

– Господи, Гюнтер, какая красота! – в голос засмеялась девушка. От страха не осталось и следа. – Что это такое? Где мы?

– Полагаю, мы прошли через хорошо спрятанный портал, – неуверенно ответил Гюнтер. – Не представляю, что это за место… Я считал, что побывал уже везде в Европе… Но не узнаю этих гор.

Они спустились к террасе. Здесь среди высоких мраморных статуй бил фонтан с прозрачной водой; Гюнтер и Маргарет напились из ладоней.

– Никогда в жизни не пила такой чистой воды, – сказала девушка.

– Взгляни на эти изваяния. Вот Карл Великий, а там – Фридрих Барбаросса. А этот косматый громила – вождь алеманнов Хнодомар, я когда-то имел честь быть с ним знаком.

Суровые бородатые воины в полных доспехах, с искусно вытесанными из мрамора лицами, смотрели сверху вниз – но в их взглядах не было угрозы, скорее задумчивое созерцание.

– Какое странное чувство, – тихо проговорила девушка, – здесь так тихо, будто само время остановилось. Только шелест ветра и журчание ледяной воды… а мои ладони после этой воды… – Она с удивлением смотрела на свои руки. – Я могу чувствовать, как кожа на них становится гладкой и нежной, словно я снова стала ребенком.

– Время не стоит на месте, – с улыбкой сказал Гюнтер, – взгляни на свои часы.

Маргарет невольно вскрикнула: стрелки часов на ее наручных часиках бежали назад!

– Мы движемся в прошлое?

– Да, но думаю, только в этом месте. В Кельне все по-прежнему… Поэтому надо идти вниз, наверху мы теряем время.

Там, где обрывалась лестница, начиналась ровная усыпанная гравием дорожка – она бежала вниз по склону горы, по направлению к зеленой долине. Гюнтер и Маргарет шагали по ней больше часа – Светлый маг торопился, но девушка все время останавливалась, чтобы полюбоваться на диковинные цветы. С одного бутона на другой перелетали, переливаясь на солнце всеми красками радуги, яркие птицы, похожие на бабочек, и бабочки, похожие на птиц. В прозрачном и чистом воздухе силуэты горных хребтов вдалеке казались нарисованными искуснейшим мастером, их вершины покрыла тонким слоем белая глазурь. Перемежаясь с лугами, вдоль дорожки потянулись хвойные рощицы.

– Смотри, Гюнтер, а это что такое?

Большой пушистый зверь, похожий на кошку, без страха вышел из рощи и, мягко ступая огромными серыми лапами, направился прямо к Маргарет. На голове у животного красовались ветвистые оленьи рога. Кошка-олениха толкнулась мордой в руку девушки, приветственно заурчала.

– Она не боится нас, – рассмеялась Маргарет, – значит, привычная к человеку… или к Иному.

– Что же это за место? – спросил Гюнтер у ослепительных горных вершин вдалеке.

Становилось все теплее. Они шли и шли дальше, через цветущие луга и шелестящие рощи, – и воздух, вливавшийся в их легкие, был сладок и свеж. Каждый предмет, каждый цветок был ярким, притягивающим глаз, словно сами свойства материи в этом удивительном краю были иными, нежели в том мире, из которого они пришли. Вдруг наступило понимание: лишь здесь – все настоящее, все правильное, живое; а в нашей привычной реальности, напротив, – блеклое, несовершенное, убогое. Гюнтер с неожиданной тоской подумал о том, что когда-нибудь придется покинуть этот край. Откуда-то из непредставимого далека доносился хрустальный звон, и Маргарет казалось – это звенит само небо. Кошка-олениха осторожно ступала следом за путниками, с любопытством глядя на них, а за нею еще несколько странных животных. Они выходили из травы или выныривали из нор и присоединялись к компании. Их мех переливался на солнце, в глазах, казалось, светился разум.

– Гюнтер, – сказала девушка тихо, взглянув вверх. – Солнце…

Они замерли на вершине холма, темные силуэты на фоне голубого неба, – с поднесенными к лицу ладонями «козырьком». Ярко-желтый пушистый шар солнца лишь отдаленно походил на привычное дневное светило. Он медленно скользил среди редких облаков, он изливал на мир яркий, но не режущий глаза свет. Когда взор привык, Гюнтер разглядел на его поверхности плавающие пятна, похожие на расплавленный воск.

– Это не солнце, Маргарет. Лишь его уменьшенная копия.

Облачко быстро наползло на мерцающий в небе шар огня, и теперь они увидели его отчетливо. «Солнце» составляло в диаметре несколько десятков метров, не более. Оно легко парило на высоте в десять или двенадцать километров, но при мысли о том, что пылающий шар может сорваться и упасть на эту прекрасную долину, у Гюнтера засосало под ложечкой.

– Это не солнце, милая. И не небо, не горы. Мы в искусственном мире. По большей части это иллюзия.

– Неправда, – донесся откуда-то голос, – здесь все настоящее.

Голос принесло ветром издалека, и он походил на шепот травы на лугу. Маргарет от неожиданности подпрыгнула и схватила возлюбленного за руку.

– Наконец-то, – прошептал Гюнтер.

Темная фигурка показалась на сбегающей с холма дороге. Солнце било в глаза, и Гюнтеру пришлось напрягать зрение, чтобы разглядеть хоть что-то. Тидрек шагал не спеша – и вдруг все диковинные животные побежали к нему навстречу. Луговые птицы закружились над ним, громко посвистывая, и даже цветы поворачивали в его сторону свои бутоны.

Фигура в солнечном сиянии приблизилась к путникам, и Гюнтер не смог сдержать изумленный возглас. Перед ними стоял светловолосый мальчишка лет десяти. На нем была школьная куртка с погонами и просторные парусиновые штаны, в карманы которых он глубоко засунул руки.

– Не падай в обморок, Марк Бруттий, – с усмешкой сказал мальчишка. – Я начинаю все сначала, как видишь. А борода… с ней все равно было неудобно есть и спать.

– Я всегда узнаю тебя, Тидрек, – улыбнулся в ответ Гюнтер, – даже если ты перекинешься в грудного младенца, в индуса или каменного тролля.

– Мне не раз приходилось жалеть об этом… но сейчас я рад нашей встрече. Я вышел проводить вас – не хотел, чтобы вы заблудились. Идемте, покажу свой дом.

Они не пожали друг другу рук, отметила про себя девушка.

Вскоре закончилась холмистая равнина, и дорога свернула в лесную рощу. Вековые сосны здесь вздымали могучие стволы высоко к небу. Пахло сухой хвоей и нагретой солнцем смолой. Тидрек шагал молча, под подошвами его ботинок хрустели ветки. «Неужели за этим пацаном мы охотились так долго, – подумала Маргарет, недоверчиво глядя на узкие плечи и белые пушистые волосы на затылке их провожатого. – И это того стоило?»

– Как он назвал тебя? – шепотом спросила она Гюнтера.

– Марк Бруттий. Так меня звали в те времена, когда мы с ним познакомились. У Тидрека тоже были разные имена в разные эпохи. Но в отличие от меня он всегда жил только у себя на родине, среди германцев.

– Я буду называть тебя Гюнтер, хорошо?

Между стволов деревьев мелькнул серебристый блик, еще один… и вот уже за лесом засверкало на широкой водной глади солнце. Глухо вздохнул прибой. Соленый морской ветер коснулся ноздрей.

– Мы почти пришли, – подбодрил мальчишка, – вижу, вы устали, друзья. Скоро вас ждут отдохновение и обед.

Маргарет, которая уже два года работала в начальной школе, подумала, что никто из ее детей не разговаривает так.

А он и не ребенок, глупая.

Они вышли на берег моря и зашагали по песку вдоль линии прибоя. Маргарет сняла туфли и чулки и босиком бежала следом за Гюнтером, со смехом взметая соленые брызги.

Уже привыкшие ничему не удивляться в этом странном месте Гюнтер и Маргарет все же были потрясены, когда добрались до дома Тидрека. Разумеется, он устроил его наподобие средневекового рыцарского замка. Высокие стены из желтого камня поднимались на головокружительную высоту над морским берегом, вырастая прямо из древних, покрытых черным мхом скал. Бессчетное количество статуй, стрельчатых арок, точеных башенок, серебряных флюгеров украшало его – и путники невольно вспомнили об оставшемся наверху Кельнском соборе. Где-то в глубине замка празднично звонили бесчисленные колокола башенных часов.

Все же что-то смущало Гюнтера в этом сказочном городке.

– Тидрек… Где же люди? Неужели все это великолепие для тебя одного?

Мальчик прищурился, совсем не по-детски потер подбородок – словно расправил несуществующую бороду.

– Люди – это самое сложное. Ими я займусь позже.

Маргарет и Гюнтер переглянулись.

– Поднимемся наверх, друзья. Обед ждет нас.

Витая лестница привела их на высокую стену замка. Здесь действительно уже находился накрытый на троих стол. Краем белоснежной накрахмаленной скатерти играл морской бриз. На столовом серебре, на хрустальной посуде искрами вспыхивало солнце.

– У меня нет слуг, поэтому нам придется помогать за столом друг другу, – сказал Тидрек, – предлагаю начать с вина. Это первое вино моего собственного производства, из замковых бочек. Попробуйте и расскажите. Мне самому нельзя, я ведь еще несовершеннолетний.

Они пили прекрасное вино, у которого был аромат меда и долгое сладкое послевкусие. Они ели удивительные фрукты и овощи, которых никогда раньше не пробовали. Гюнтер и Маргарет пробовали каждое блюдо – все, что нашли на столе, они не уставали хвалить и не могли остановиться, так все было вкусно. Тидрек с улыбкой наблюдал за ними, словно они были детьми, зашедшими в гости к дедушке; сам он ел очень мало и выпил только стакан минеральной воды.

– Я верил, что ты снова найдешь меня, Марк. И я рад, что в этот раз мы с тобой не воюем.

– Я тоже рад, Тидрек. Должен признаться, в этот раз тебя было особенно трудно найти.

– Мне хорошо здесь одному. А любое вторжение, даже самое дружественное – как ваше, – это угроза моим трудам. Представь, что начнется, если сюда начнется паломничество. Кроме того, мне не нужны проблемы с Темными или Инквизицией.

– Обещаю, что сохраню все в тайне.

– Я верю тебе. Но в любом случае в моих силах закрыть этот мир от любопытных глаз. Ты нашел меня потому, что мы с тобой связаны, и я сам ждал тебя в гости. Кстати, как ты догадался?

Гюнтер взял ладонь девушки в свою.

– Маргарет пожаловалась на недомогание и потерю сил в Кельнском соборе. Это навело меня на мысли.

Тидрек грустно кивнул:

– Ясно. Да, проблема энергии – это единственное, что еще связывает меня с внешним миром. Ее нужно все больше. Так не вовремя Инквизиция объявила Великий Холод. Сколько еще ждать его окончания? У меня остановились все строительные работы.

Мальчишка взглядом указал куда-то за спины гостей. Гюнтер обернулся и увидел в нескольких милях дальше по берегу город, живописно раскинувшийся на зеленых холмах в стороне от линии прибоя.

– Свет и Тьма, Тидрек, неужели ты все это создаешь один?

– А зачем мне нужен кто-то еще? Много веков я старался жить для людей. Я строил, сеял, учил, я создавал армии и возводил стены замков. Я сажал на троны императоров и свергал королей, вдохновлял философов и вооружал фанатиков. Спал с падшими женщинами и изготовлял фальшивые деньги. Вся моя жизнь представляла собой купание в грязи и крови; на протяжении веков я суетливо приносил себя в жертву во имя абстрактного народного блага. Ведь Светлый маг не может иначе! У него впереди вечность!

– И ты решил…

– Я решил отдохнуть. Считай это своего рода монашеством.

– Ты больше напоминаешь демиурга, чем монаха.

– Слова ничего не значат, мой старый враг. За несколько лет вы первые, кого я принимаю здесь, и мне действительно хорошо одному. Когда я пришел в это место, здесь были пустота, темнота и холод. Я трудился не покладая рук, я зажег свет во тьме и создал земную твердь; я наполнил водой море и населил свой мир живыми созданиями. Я упорядочил хаос и создал законы бытия. И этот мир изменил меня – мой разум за эти годы очистился до звенящей прозрачности, словно вода, прошедшая через множество фильтров. Однажды я взглянул на свое отражение в бокале и увидел, что нет больше длинной бороды и изъеденного морщинами лица, я снова стал ребенком, у которого впереди жизнь с чистого листа.

– Ты хочешь сказать, что не меняешь свой кусок мира, но создаешь все заново?

– А мне не нужно доделывать за кем-то. Я так и жил всю жизнь. Все, что вы видите здесь, создано силой моего волшебства. Все, до молекулы. Когда этот мир покажется мне достаточно совершенным – в нем появятся люди… или какие-то другие хозяева.

Гюнтер ничего не ответил на эту фразу, хотя Тидрек, казалось, ждал его реакции.

– Я знаю, о чем ты думаешь, – наконец сказал он сам, – нет, я не собираюсь вывести свою армию из-под Кельнского собора и захватить планету. И Ночному Дозору помогать не стану. Мне надоели обман и интриги. Я создал свою маленькую вселенную, она будет жить и развиваться здесь, внутри этого пространства, жестко ограниченного энергетической капсулой, и здесь же ее история когда-нибудь закончится.

Гюнтер снова ничего не ответил. Он посчитал, что будет благоразумно держать свои сомнения при себе.


После обеда Тидрек и его гости проследовали в глубину замка. Они шли то роскошно обставленными залами, то пустыми серыми коридорами и комнатами. Похоже, подумал Гюнтер, у хозяина еще руки не дошли тут все доделать. Тидрек привел их в уютную маленькую гостиную, оформленную в восточном стиле. Они опустились на подушки и обнаружили на столике перед собой горячий кофе, турецкие сладости и дымящийся кальян. Слуг действительно не видно, мелькнуло у Гюнтера, но кто же приготовил все это – обед, десерты, трубки?

– Ты искал меня, чтобы задать вопросы, мой старый враг, – проговорил Тидрек, – эта комната именно для таких бесед. Угощайтесь кофе, фройляйн.

– Благодарю вас, – пискнула Маргарет. Все время, пока мужчины беседовали, она жадно слушала, хотя не все понимала. В глубине души она побаивалась этого мальчика с повадками взрослого (иначе у нее не получалось его воспринимать). Когда-нибудь я буду опытной волшебницей, привычной ко всему, и тогда меня перестанут пугать такие вещи. Надеюсь, так и будет.

– Собственно, у меня к тебе всего один вопрос, – сказал Гюнтер, – но перед тем как задать его, я расскажу предысторию.

Потягивая дым из кальяна, он в подробностях описал столкновение Дозоров в Москве, случившееся в сентябре; исчезновение Гесера, ультиматум Инквизиции и введение карантина. Затем спросил Тидрека, что он думает по этому поводу.

– Я давно знаю вашего Гесера, – Тидрек задумчиво смотрел на кольца дыма, плывущие в воздухе, – и не верю, что он намеренно пустился в такую авантюру с непредсказуемыми последствиями. Думаю, он находится где-то в плену или – что более вероятно – уже мертв. Возможна ли в ближайшее время глобальная война Света и Тьмы? А как вы думаете, почему я здесь?

– Вы сказали, что хотите отдохнуть, – вставила Маргарет.

– Правильно, детка, – кивнул Тидрек, – отдохнуть от этой бесконечной войны.

И старик в образе ребенка со вздохом откинулся на расшитых шелком подушках, положив руки под голову.

– Тидрек, ты умнейший из всех, кого я знаю, – сказал Гюнтер.

– Угу, – подтвердил мальчишка, не открывая глаз.

– Вот мой вопрос: скажи, что будет с нашим миром? Мы поубиваем друг друга? Будет голод, мор, война, стихийное бедствие?

Тидрек открыл синие детские глаза и долго смотрел на расписанный восточными узорами потолок.

– Нет, Марк, всемирного потопа или извержения вулканов по всему свету не будет. Этот мир сам не станет уничтожать человечество. Наоборот – возможно.

– Какие-то новые вооружения?

– Способ не принципиален. Биологическое оружие, ядерное оружие, тотальный геноцид, масштабное уничтожение живой природы, влекущее за собой смерть человека. Может быть, все одновременно. И разумеется, при деятельном участии наших доблестных Дозоров.

– Как скоро это может произойти?

– В любой момент.

Маргарет подсела ближе к Гюнтеру, положила голову ему на плечо.

– Отчего же подобного не случалось раньше? Почему именно сейчас?

– Хороший вопрос. Ты мог бы и сам дать на него ответ, если бы подумал хорошенько.

– Мне интересно, что думаешь именно ты.

– Ну что же, – фыркнул Тидрек вполне по-мальчишечьи, – ежели не хочешь сам прийти к пониманию… Дело в огромном количестве скопившейся энергии. Численность человечества в мире в последние десятилетия очень быстро растет, и пропорционально ей растет вырабатываемая людьми энергия. Тебе ли не знать человеческую историю? Всегда рост численности населения в той или иной стране приводил к социальным конфликтам, к росту агрессии, к появлению тиранов-завоевателей. Назовем эти явления кризисами перепроизводства силы. Конечно, мы – Иные – помогали людям избегать этих кризисов, забирая их силу для своих магических нужд. Посмотри на Кельн и его окрестности – какая это тихая и миролюбивая страна моими трудами! Но мы же не всесильны, к тому же нас не так уж много в этом мире. Взрыв назревает. По сравнению с ним последняя мировая война покажется детской забавой.

– Эта грядущая катастрофа может иметь какое-то отношение к событиям в Москве?

– Сформулируй иначе: могут ли московские события иметь отношение к грядущей мировой катастрофе?

Они некоторое время сидели молча. Каждый из троих Светлых Иных по-своему обдумывал сказанное.

– У меня тоже есть вопрос к тебе, Марк Бруттий, – промурлыкал Тидрек, – ты ведь не римлянин? Ты не живешь в Италии, тебя носит по свету, как дикого гуся по осени. У тебя что, нет своего отечества – или ты выше таких понятий, как нация, страна?

– От моей нации остались только воспоминания. Я хетт.

Тидрек сел на расшитых шелком подушках, в глазах его впервые за весь день появился живой интерес.

– Сколько же тебе лет? Две тысячи? Три?

– Если пользоваться христианским летоисчислением – три тысячи шестьсот шестьдесят два года.

– Оставайтесь у меня в гостях, – подумав, сказал Тидрек, – вы оба. Будет интересно, обещаю. И уж точно здесь безопасней.

Гюнтер покачал головой:

– Я не сомневаюсь в твоих словах, но у меня другие цели.

– Это твой выбор. – Мальчишка вздохнул, снова упал на подушки. – Если выживешь, ты знаешь, где меня искать.

– Благодарю тебя, враг мой, за эту честь.

– Пустое, мы оба остаемся эгоистами и думаем в первую очередь о своих интересах – и ты это понимаешь. Поразмышляй над моими словами, если останешься жив. Ты видел восход и закат многих великих государств в этом мире. Держава Александра Македонского, наполеоновская Франция, империя Чингисхана. Высокие урожаи, развитие медицины или совершенствование орудий производства… как следствие – все больше и больше людей на каком-то клочке жизненного пространства. Постепенно накапливающееся или взрывное перенаселение, затем вспышка экспансии – кровавая и бесчеловечная, и в конце концов – падение, развал на части наспех построенной державы. В одних случаях быстро, в других – через несколько десятков лет. И вот выброс энергии произошел, население снова возвращается к своей нормальной численности. Если взглянуть более широко – были в истории более долгие периоды роста, которые заканчивались ужасающими кризисами. Катастрофа бронзового века. Падение Рима. Великая французская революция. Коллективное бессознательное человечества хранит в себе эти коды цикличного бытия, от развития к страшному падению. Апокалипсис – архетип, свойственный всем народам. Все мировые религии несут в своих писаниях леденящее кровь предсказание конца света, неизбежного и пугающего, после которого – внимание! – жизнь продолжится. Хотя выживут лишь избранные. Но в этот раз все будет куда страшнее – потому что людей стало больше, и средства для самоуничтожения они создали мощные, как никогда в истории.

– Можем мы как-то предотвратить это?

– Считаешь, стоит бросить вызов законам мироздания? – хмыкнул мальчишка. – Спустя столько веков ты еще не стал фаталистом? Ладно, попробуй… Знаешь что, присмотрись к Кубе.

– Почему именно к Кубе, Тидрек?

Тот коротко пожал плечами:

– Я не слишком внимательно слежу за внешними новостями, но мне казалось, что США не потерпят коммунистов у себя под боком, а Россия тоже не захочет уступать. Можно ли предотвратить войну? Не знаю. В конце концов, кто предупрежден, тот вооружен. Ты предупрежден. С другой стороны – легко ли даже Иному остановить горную лавину? Или океанское цунами?

Тидрек и Гюнтер еще долго беседовали. Вскоре они перешли на воспоминания о давно минувших эпохах, и Маргарет почувствовала, что ее неумолимо клонит в сон. Она терпеливо слушала древних магов (оба выглядели моложе ее, но в глазах их читалась вековая мудрость), перечислявших незнакомые ей имена, города и события… и не заметила, как уснула на плече у возлюбленного. Ей снился волшебный серебряный город на берегу моря на закате. Она брела по песчаному пляжу рука об руку с Гюнтером, и маленький Тидрек плескался в теплых волнах в одних трусиках, а Маргарет строгим голосом запрещала ему лезть на глубину и указывала на то, что время уже позднее и пора возвращаться в замок ужинать.

Сквозь тонкую пелену сна она чувствовала, как какая-то нежная сила подхватила ее и понесла далеко-далеко, через звенящие потоки лунного света, над шелестом волн и стрекотанием ночных цикад. Маргарет пришла в себя у журчащего фонтана, там, где задумчиво смотрели на зеленую долину изваяния германских королей древности. Была ночь, но звездное небо пульсировало мягким фиолетовым мерцанием, в котором все вокруг виделось почти так же ясно, как днем. Рядом с девушкой с загадочной улыбкой на устах сидел Гюнтер.

– Долго я спала? – спросила Маргарет.

– Несколько часов… или веков, кто знает.

– Как я оказалась здесь? Ты принес меня?

– Нет, у Тидрека есть транспорт. Он уже улетел в свой дом на берегу моря, но просил передать тебе самый горячий привет, когда ты проснешься. И напоминание – он ждет нас в гости. Идем, милая, нам снова нужно спешить.

Маргарет лениво, по-кошачьи потянулась в его объятиях и невольно рассмеялась – так ей было хорошо здесь. Обязательно вернемся сюда, и не раз, подумала она и сказала:

– Хорошо, идем. Но сначала поцелуй меня.

И они зашагали в лучах звезд вверх по гранитной лестнице – обратно в привычный и серый мир, где царила плачущая дождями осень, где зрела война.

– Маргарет, мне нужно будет сегодня же уехать в Москву.

– Ты вернешься за мной?

– Обязательно вернусь.

– Скоро?

– Как только смогу. Быстрее бы закончился проклятый карантин – тогда я найду способ связаться с тобой. Может быть, всего несколько дней.

– Каждый день покажется мне годом, – вздохнула девушка. – Но я буду ждать сколько нужно. Тидрек ждал шестнадцать веков, чтобы помириться с Марком Бруттием, и вот они стали друзьями, несмотря на долгую вражду в прошлом. Что в сравнении с этим несколько дней… не успеют облететь клены в городском парке, и я снова увижу тебя.

Маргарет еще не знала, что видит Гюнтера в последний раз.


предыдущая глава | Дозоры не работают вместе | cледующая глава



Loading...