home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


XVI

Великобритания, аэропорт Манчестера,

22 октября 1962 года,

16:45 по Гринвичу

Генри Каттермоул добирался до Англии транзитом через Канаду и Ирландию. Он, конечно, не ведал, что агенты Майка Розенфельда поджидают его на выходе со всех рейсов, прибывающих из США в Англию, и не пытался ускользнуть от них. Не в его стиле было скрываться, пробираться инкогнито через контрольные пункты, хватило с него и путешествия в кузове грузовика от Ричмонда до канадской границы. В ту ночь перед побегом он долго не смыкал глаз и лежал на своей огромной кровати неподвижно, глядя в окно на скользящую в облаках луну, повелительницу душевнобольных, а рядом с ней ярко-алую незнакомую звезду. Когда большой дом успокоился и затихли все звуки, Генри выждал еще час, затем бесшумно надел украденную днем ливрею слуги, сунул в карман паспорт и словно тень выскользнул в ночную тишину парка. Он не осознавал происходящего с ним; он будто действовал по какой-то программе, автор которой предусмотрел все возможные варианты развития событий, и оттого мистер Каттермоул чувствовал себя восхитительно свободным от всякого страха и ответственности. Он прошагал уверенной походкой по главной аллее, коротко кивнул сонному охраннику на выходе и – уже свободный – заспешил по влажному после дождя шоссе прочь, вдыхая запах мокрого асфальта и слушая шелест ветра в роще. Генри не услышал никаких голосов в голове, он просто знал где-то в глубине своего естества, что его время в гостях закончено. Алая звезда в небе была знаком. Пора ехать домой. За последние недели он успел привыкнуть к подобному – и подчинялся новым внезапным обстоятельствам, просто молясь про себя, чтобы это все поскорее закончилось. Неподалеку от «Шэйкенхерст Мэнор Хаус» писателя встретил агент Андрея Ярового. Это был молчаливый канадский лесник с густой бородой и широкими плечами, по имени Ларри. Он вручил Генри авиабилеты на маршрут Монреаль – Дублин – Манчестер, новую одежду и свернутые в тугой рулончик деньги.

Затем была дорога до границы с Канадой, с короткой остановкой в маленьком городе для заправки грузовичка. Удивительно легко они преодолели пограничный контроль, и вскоре автомобиль остановился у входа в международный аэропорт Монреаль-Дюрваль. И хотя Генри хорошо знал географию Соединенных Штатов и был уверен, что до Монреаля от Ричмонда не меньше тысячи километров пути, вся дорога, по ощущениям, заняла каких-то несколько часов.

Все часы полета над океаном он крепко проспал – приходя в себя от тяжелейшего, загнанного в подсознание стресса.

И вот он дома.

Писатель вышел из аэропорта Манчестера – краснолицый, отдохнувший, в прекрасном костюме, купленном во время пересадки в Ирландии. Холодный осенний ветер родины немедленно растрепал его седые отросшие волосы, и когда писатель увидел зеленые холмы и леса вдалеке – голубые глаза его наполнились влагой.

– Мистер Каттермоул? Прекрасно выглядите! Как долетели? Давайте сюда, у меня машина!

Коротенький человечек в черном пальто и круглой шляпе подхватил Генри под руку и увлек за собой в направлении парковки. Он проворно семенил ножками и снисходительно улыбался, сверкая золотым зубом. Писатель, свыкшийся за последнее время с тем, что им постоянно помыкают, не оказал сопротивления. К тому же человечка он узнал – это был мистер Уотерби, врачевавший его недавно от алкоголизма с помощью гипноза.

– Идемте же! Я прекрасно довезу вас!

Уотерби упаковал писателя на переднее сиденье новенького синего «Фиата-1400», вскарабкался на водительское место рядом с ним, и машина с урчанием покатила прочь от аэропорта – мимо рядов припаркованных автомобилей, желтых складских терминалов, затем вскарабкалась на эстакаду над железной дорогой и полетела на юг, в направлении Ньюкасла. Генри обернулся, чтобы бросить прощальный взгляд на тающий вдали Манчестер, и обнаружил сидящих на заднем сиденье двух джентльменов в серых плащах.

– Прекрасный день, сэр, – невозмутимо поприветствовал его один из джентльменов.

Генри осоловело кивнул в ответ и снова уставился на шоссе впереди. Он уже научился ничему не удивляться и не задавать лишних вопросов.

– Что теперь с ним будет, Джек? – спросил негромко своего соседа Андрей Яровой (он сидел на месте позади Генри). Говорил по-английски он с сильным акцентом.

– Ничего страшного, – пожал плечами сосед, веснушчатый британец. – Конечно, Дневной Дозор выследит его, но когда удостоверится, что Генри всего лишь был инструментом чужой воли, оставит его в покое. Этот бой они уже проиграли.

– А это кто? – кивком головы Андрей указал на водителя. – Он тоже не из ваших.

– Да, мистер Уотерби не Иной. Но очень хороший гипнотизер, лучший из тех, что я встречал. И очень любит деньги. А самое главное – умеет держать язык за зубами.

…Примерно посередине между Манчестером и Ньюкаслом автомобиль свернул к маленькому отелю, расположившемуся на холме среди вечнозеленых деревьев. Здесь в большом зале, украшенном чучелами животных и старинным оружием, путников уже ожидал накрытый стол и уютно потрескивающий камин. Как ни крутил головой мистер Каттермоул, он не заметил ни одного слуги – они словно бы приготовили все для приезда гостей и исчезли перед самым их появлением.

– Сначала ужин, беседа потом, джентльмены, – сказал веснушчатый Джек. Генри оживился, заметив на столе бутылки с вином и джином, но Джек вдруг так строго посмотрел на бедного писателя, что тот словно уменьшился в размерах и уткнулся в чашку с чаем.

Все четверо принялись есть, не отвлекаясь на разговоры. Мистер Каттермоул жевал без всякого аппетита.

– Итак, начнем. – Джек вытер усы салфеткой. – Мистер Уотерби, приступайте.

– Генри, будьте добры, присядьте вот на это кресло у окна, – сказал Уотерби, сверкая своим зубом, – здесь вам будет удобнее. И расслабьтесь, ради Бога, все плохое уже позади.

Он встретился взглядом с Генри и мягким монотонным голосом стал расспрашивать о том, как тот долетел, как ему понравилась в этот визит Америка, и с каждым новым вопросом голос его становился все тише, и писатель все больше обмякал в кресле. Вот он уже благостно улыбался, слегка покачиваясь. Генри спал и отвечал на вопросы во сне. Мистер Уотерби расспросил о том, где он жил и как его приняли американские хозяева. Время от времени Джек или Андрей подсказывали ему, в каком направлении вести беседу, и Каттермоул послушно рассказывал обо всем, что он узнал в стане Дневного Дозора, порой захлебываясь от желания побыстрее избавиться от скопившихся знаний.

– …и тогда Розенфельд встал из-за стола и побрел через заросшее травой поле куда-то к опушке леса. Я видел, как он брел, шатаясь в лунном свете, словно в трансе. Его подручные, Уотсон и Дэниелс, были так пьяны, что не заметили ухода своего шефа. Тогда я сказал им, что тоже хочу пройтись, и пошел немного в другую сторону – вдоль берега озера. Я издалека мог видеть и слышать Розенфельда. О да, я слышал его, слышал каждое слово.

– С кем он говорил, мистер Каттермоул? – воскликнул Андрей.

– Со своим хозяином.

– Он тоже был там?

– Он… нет, он был где-то далеко… и в то же время он как-то перенесся туда, на опушку рощи. Я слышал, как стучит его черное сердце!

И Генри рассказывал и рассказывал, и чем больше он говорил, тем большее изумление отражалось на лицах Андрея и его британского друга. За окном давно стемнело, и мерцающие в камине угли бросали алые отсветы на лица беседующих. Наконец писатель поведал о своем побеге из «Шэйкенхерст» и устало откинулся в кресле. Андрей кивнул мистеру Уотерби: заканчиваем.

– Генри, – ласково сказал гипнотизер, – сейчас я буду медленно считать до пяти. На счет «пять» вы проснетесь – и с завтрашнего дня никогда больше не вспомните того, что произошло с вами в этой поездке. Все лица, события, эмоции – ничего этого не было.

– Ничего не было, – растерянно повторил Генри.

– И еще одно, дорогой мой: больше вы никогда в жизни не притронетесь к спиртному. Ни в коем случае. Итак, один… два… три… четыре… пять!

Мистер Каттермоул вздрогнул, огромными совиными глазами посмотрел на окружающих.

– Господа, кажется, я слегка задремал. Сколько сейчас времени?

– Я думаю, вам теперь нужно как следует отдохнуть, дорогой мой Генри, – покачал головой Джек, – мистер Уотерби покажет вам вашу комнату.

Они с Андреем вышли на крыльцо отеля, закурили, глядя на звезды.

– Спасибо, Джек. Вашу помощь невозможно оценить.

– Не скрою, рад это слышать. Мы много лет держали Генри в резерве для какого-нибудь важного дела, и вот его час настал. Конечно, мы больше не сможем нигде скрытно использовать его с этим замечательным даром – слышать сквозь стены и видеть сквозь землю… но оно того стоило, не правда ли? Знаешь, у нас многие в Дозоре не принимают того, что вы делаете в России. Но все же Темных ненавидят по-настоящему и всегда будут на вашей стороне.

Андрей задумчиво смотрел на плывущий к Млечному Пути дым папирос.

– Значит, Темные в США и Европе не готовят войну против нас. Это не они организовали провокации в Москве. Кто же тогда?

– Я не знаю, Андрей. Но если война начнется – первыми Темные возьмутся за нас, за Ночной Дозор в Западной Европе и Америке. Как за пособников СССР. Надеюсь, мы что-то придумаем, чтобы остановить войну. Но у меня плохое предчувствие…

– Обещаю, мы все сделаем для того, чтобы предчувствия тебя подвели, Джек.


Ранним утром мистер Уотерби отвез Генри домой, в его поместье в графстве Норфолк на берегу моря. Его жена Элен, за все эти дни получившая всего одну малопонятную телеграмму от мужа, расплакалась у него на груди. Генри как мог утешил ее, попрощался с Уотерби и побрел в дом. Он испытывал чувство глубокого стыда, так как считал, что на протяжении двадцати одного последнего дня находился в крепком запое (что отчасти было правдой) – и в памяти оставались лишь какие-то разрозненные обрывки.

Мистер Каттермоул позвонил знакомому литературному агенту в Лондоне, и тот от его имени утряс все вопросы с американским издательством. Сам же писатель после путешествия за океан изменился. Он подолгу сидел у окна, глядя на серую гладь моря, или бродил вдоль зеленых обрывистых берегов, слушая мерный рокот прибоя. Пристрастие к бутылке оставило Генри, и теперь ум его успокоился и прояснился. Он помногу трудился в тишине своего кабинета и уносился мыслями далеко-далеко: благо его способности позволяли воображению разворачиваться безгранично. Ему пришла на ум идея нового фантастического романа, в котором вели бесконечную, скрытую для людского глаза борьбу две партии волшебников, разрывающие мир на темную и светлую половины, – и писатель с увлечением принялся работать над книгой.

Иногда холодными лунными ночами Генри просыпался от тревожных снов. Ему снился взгляд внимательных глаз под толстыми линзами очков, проникающий в его сознание, словно поток рентгеновских лучей; снились странные люди в серых плащах, которые приказывали ему ехать куда-то и делать что-то, и он покорно выполнял все, ибо был игрушкой в их руках. Раз за разом он пересекал океан на самолете, пил литрами вино в старинном имении, а затем бежал от преследователей через ночь, навстречу гипнотизирующему алому глазу незнакомой звезды. Ужас вселяли в него не долгие перелеты или побег от таинственных людей, способных убить его прикосновением пальца, – до сердцевины каждой его клетки проникал удушающий страх от осознания потери собственной воли, превращения в бессильную марионетку. Но вот на пике страха Генри просыпался и обнаруживал себя дома, в сбитой постели, мокрым от пережитого только что ужаса, и лишь равнодушная бледная луна в черном небе была свидетельницей его кошмаров. Проходило несколько минут, содержание сна забывалось, и мистер Каттермоул снова засыпал как ни в чем не бывало.


предыдущая глава | Дозоры не работают вместе | cледующая глава



Loading...