home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


XVIII

В небе над Атлантическим океаном,

26 октября 1962 года

Серебристый Ту-114 с красным флажком на хвосте быстро набирал высоту в иссиня-розовом утреннем небе над Алжиром. Советский лайнер дозаправился в арабском аэропорту и теперь ложился на крыло, разворачиваясь носом на запад, над тысячами километров водной глади; туда, где еще царствовала непроглядная темень ночи.

Андрей Яровой устроился в кресле в конце салона, откуда ему были видны почти все шестьдесят пассажиров лайнера. Пятьдесят шесть из них – советские специалисты и сотрудники силовых ведомств, направляющиеся на Кубу для помощи революции. Оставшиеся четверо летят на Остров свободы нелегально, об их присутствии на борту не известно никому из руководителей делегации. Когда люди наталкиваются на них взглядом – сразу отводят глаза и забывают об их присутствии рядом. Эти четверо летят на Кубу со своими целями, и никто не подозревает, что именно благодаря им лопасти винтов всех четырех моторов наполняются необъяснимой силой, а Ту-114 развивает рекордную скорость, серебряной молнией проносясь над хмурой водной пустыней.

Андрей понимал, что нужно выспаться перед трудным днем, но уснуть никак не получалось. Он закрывал глаза – и перед мысленным взором снова вставали вчерашние события. День начался со встречи с молоденькой волшебницей из Кельна по имени Маргарет Вайсе. Андрей был весьма удивлен, когда узнал, что его разыскивает незнакомая девушка из капстраны. Еще больше удивился, когда она, утирая слезы, поведала, что у нее сообщение от некоего Гюнтера Штайгера. Девушка принялась сбивчиво рассказывать о поисках какого-то Тидрека в долине Рейна – и вдруг опустилась, закатив глаза, на пол. Все стало понятно, когда Андрей при помощи Адама Францевича открыл ее память за последние несколько недель. Штайгером оказался известный им Максим Баженов – и некоторые сведения о его долгой жизни привели сотрудников Ночного Дозора в изумление. Крыницкий и Яровой, старательно закрывая глаза на подробности личных отношений Максима и его девушки, буквально впились во все, что было связано с Тидреком и его предсказаниями, и уже через час собирали Светлый Совет, чтобы решить, что делать дальше. К тому времени Инквизиция, после долгих колебаний признавшая, что противостояние в столице перестало быть взрывоопасным, сняла запрет на магию на континенте. В Москву поспешили встревоженные представители Светлых Советов со всех регионов страны. 25 октября в полдень в Колонном зале Дома Союзов начался съезд. В отсутствие Гесера съезд открыл глава делегации из Ленинграда товарищ Дьяконов – интеллигентный и обаятельный, похожий на молодого инженера – ударника коммунистических строек с советского плаката: светловолосый, улыбчивый, уверенный в себе, весь устремленный в прекрасное будущее. Однако сейчас ему было не до улыбок.

– Дорогие товарищи, на повестке дня нашего съезда только один вопрос. Вы все знаете, что мир сегодня находится на грани большой войны, и, как выяснилось буквально в последние часы перед съездом, причиной тому не наше противостояние с Темными, а предположительно вмешательство третьей силы.

По залу пронесся удивленный гул. Товарищ Дьяконов (не называя имен и не углубляясь в подробности) сообщил съезду результаты миссии Генри Каттермоула в США: провокации против московских Дозоров в сентябре организовали не Темные из стран капитала. Военное вторжение в страны Варшавского блока они также не планировали, лишь готовились к активной обороне. В то же время один из агентов Москвы в ФРГ, заплатив своей жизнью, выяснил следующее: нашему миру угрожает катастрофа глобального масштаба.

– Слово предоставляется товарищу Яровому, город Москва, – перекрикивая ропот впечатленных делегатов, объявил Дьяконов.

И Андрей, привыкший за последнее время к повышенному вниманию окружающих, вышел на сцену, к микрофонам. Он старался говорить сжато и по существу, но получился доклад на добрый час. Андрей рассказал делегатам об исчезновении магов и столкновениях с Дневным Дозором в сентябре, едва не приведших к большой войне и разрыву Великого Договора. Он поведал и о поездке своего человека в США, о его своеобразной разведывательной деятельности в стане Темных и о том, чем параллельно занимался в Западной Германии по своей инициативе Максим Баженов. По просьбе Андрея память боевого друга почтили вставанием и минутой молчания. Затем он изложил соображения Тидрека, намекавшего на близкий апокалипсис и переполнение энергетических резервуаров планеты.

– Товарищи! – тонко крикнул кто-то из глубины зала. – Да что же вы не видите, что Темные водят вас вокруг пальца? Вы что, поверили фантазиям бывшего фашиста? Вся эта галиматья про третью силу – пудра на мозги, они усыпят бдительность и вдарят по нам из всех орудий! Мокрое место останется от Ночного Дозора!

– Сам ты галиматья! – прорычал кто-то в ответ. – Просидел у себя в деревне последние пятьсот лет и тоже судить лезет!

– К порядку! К порядку, товарищи! – Дьяконов загремел медным колокольчиком.

На трибуну поднялся Урмас Пийроя, старый большевик, представитель Таллина. Его гладкий череп с остатками седых волос на висках сиял на сцене Колонного зала отсветами многочисленных люстр.

– Дорогие товарищи, друзья, – проникновенно сказал пожилой эстонец, – мы все с увлечением и восхищением выслушали доклад наших московских и ленинградских соратников. Ситуация серьезная, и, возможно, миру еще никогда не угрожала такая опасность. Но призываю вас помнить о коварстве врага. Темные никогда не нападают, не составив искусного плана. Не мы сделали первый шаг в этой войне. Не мы похищали противников и держали их в заложниках. Однако все выглядело так, будто кто-то хотел, чтобы мы выглядели виновной стороной. Товарищи, помните, наш враг коварен и хитер. Главное для него – ввести нас в заблуждение и сбить с толку для того, чтобы затем захватить врасплох. Нельзя сейчас расслабиться и выпустить оружие из рук! Поэтому я призываю, – он поднял руку, – все наши ядерные арсеналы, в том числе на Кубе, должны быть готовы в любой момент со всей страшной мощью обрушиться на покрытые Тьмой страны капитализма! На нашей стороне правда, и победа снова будет за нами!

В зале поднялся невообразимый гвалт. Ожесточенные споры длились еще несколько часов – и Андрей с тоской подумал, что без Гесера их организация все больше напоминает средневековое народное вече, а не сплоченный боевой организм. Растолкав спорящих, он поднялся на трибуну и снова взял слово:

– Вот что я скажу, товарищи. Сидя здесь, в Москве, мы ничего не поймем. Нужно срочно лететь на Кубу.

– Поддерживаю, – сказал Дьяконов из президиума, – вот вы, товарищ Яровой, и полетите туда!

Заседание наконец вошло в рабочее русло. Было решено, что маг третьего уровня, коим являлся Андрей, не может возглавлять такую серьезную миссию, и съезд направил вместе с ним самого Дьяконова. Кроме того, по предложению Крыницкого было решено направить предложение Дневному Дозору присоединиться к делегации в таком же составе: один маг высшего уровня и один помощник. Поначалу это предложение было встречено свистом, но Адаму Францевичу удалось убедить делегатов, что сейчас самое главное – остановить надвигающуюся катастрофу, а все противоречия с Темными отложить на потом.

На сцену спотыкающейся походкой взошел взъерошенный молодой человек в измятом костюме. На носу – очки в толстой роговой оправе. Это был глава томского Ночного Дозора, известный под именем Сибиряк.

– Товарищи, вот что мне пришло в голову, – задумчиво проговорил он, погрузив руки в карманы пиджака, словно разыскивая там что-то, – надо незамедлительно вывезти из столицы все наши важнейшие наработки, артефакты… Ядерный удар будет нанесен в первую очередь сюда, в центр…

Зал притих.

– Я имею в виду, – Сибиряк извлек руки из карманов пиджака и тут же глубоко засунул их в карманы брюк, – вспомните войну. Как эвакуировали заводы и правительство на восток. Приезжайте к нам, товарищи.

– Товарищ Сибиряк, – вставил Дьяконов, – не кажется ли вам, что преждевременно…

– Не кажется, – Сибиряк поднял палец к небу, – не кажется! Как и в прошлую войну, Урал и Сибирь-матушка готовы принять всех, кто будет работать в тылу на благо нашей общей победы!

Ему ответили дружными аплодисментами.

Возбужденные и настроенные сражаться до последнего делегаты рассаживались в такси, направлялись на вокзалы и в аэропорты – разносить тревожные вести по отдаленным уголкам Родины.

– Основная работа начинается сейчас, – говорил Дьяконов Андрею спустя два часа после закрытия съезда, когда они направлялись в аэропорт на его черной «Волге», – наши товарищи в Москве не будут сидеть сложа руки, пока мы с тобой греемся на тропическом солнышке в Гаване. Мы и так внимательно наблюдаем за нашими ракетными войсками стратегического назначения, за ядерными ракетоносцами и следим за обстановкой во всех силовых ведомствах. Но еще раз перетрясти генералитет и партийную верхушку не помешает. Ребята сегодня же ночью займутся этим. Мы слишком долго оставались беспечными.

– Алексей Иванович, вы правильные вещи говорите, – покачал головой Андрей, – но пока на нас нацелены ракеты НАТО, мы ведь тоже будем сидеть с поднесенным к запалу факелом. И если кто-то из двоих не выдержит – второй ответит. Нужно как-то договориться с Темными в Америке.

Дьяконов снисходительно кивнул молодому товарищу, рассеянно глядя в окно на мерцающие в ночном небе алые звезды Кремля. Он занимал какой-то высокий пост в Ленинградском горкоме партии и быстро двигался вверх по профсоюзной линии. Среди ребят из Ночного Дозора подобная деятельность не считалась постыдной, но и популярностью не пользовалась. Несколько магов высших рангов контролировали течение эксперимента, но суетливое верчение в административном аппарате претило любой Светлой творческой натуре. А вот товарищ Дьяконов, похоже, неплохо устроился в жизни. Его костюм был явно иностранного производства, от густых светлых волос исходил аромат дорогого одеколона, на пальце сияло массивное золотое кольцо. В аэропорту он первым делом добрался до телефонной будки и долго диктовал кому-то поручения. Андрей, в свою очередь, позвонил в штаб и попросил кого-нибудь из ребят подменить его на пару ночей на дежурстве в лубянском кабинете.

– А вот и наши друзья, – рассмеялся Дьяконов, – смотри, смотри, сейчас лопнут от важности.

Они шагали через залитый электрическим светом зал аэропорта – две женщины в строгих деловых костюмах. Ламия, вспомнил Андрей имя повелительницы Темного воинства в ту лунную сентябрьскую ночь на площади перед Белорусским вокзалом. Колдунья радикально сменила облик: роскошные золотистые волосы были убраны под украшенную вуалью шляпку, на носу появились очки в толстой оправе, сразу добавившие ей десяток лет возраста. В руках волшебница сжимала большую кожаную сумку, и Андрей не сомневался, что в ней лежит тоненький черный прутик, заряженный ужасающей силой. Ламия коротко кивнула Дьяконову и принялась разглядывать его со снисходительным интересом. Ярового она вовсе не удостоила вниманием. Зато ее спутница, хорошо знакомая нам круглолицая Варвара, медиум с косичками, уставилась на Андрея во все глаза.

– Опять ты? – буркнула она вместо приветствия.

– Да, я тоже рад тебя видеть, – тяжко вздохнул в ответ Андрей.

Сегодня Варя расплела свои косички и сочинила себе официальную прическу в соответствии с журналом мод: ее каштановые волосы неудержимо стремились куда-то вверх и вбок, вероятно, изображая волну. На груди поблескивала золотая цепочка со змеиным глазом. Девушка неумело переступала на высоких каблуках и, когда заметила Андрея, запнулась и едва не упала.

– Здравствуйте, красавицы, – озадаченно отреагировал товарищ Дьяконов. – Здравствуйте, богини.

– Я вас умоляю, давайте без этих натужных мерзостей, – прервала его Ламия. Она вставила в мундштук длинную папироску и закурила. – Мы не для того согласились участвовать в вашей заокеанской авантюре. У нас и в Москве дел по горло.

– Вот именно, – вставила Варя, испепеляя Андрея взглядом.

– Быстренько, совещание – и полетели, – хлопнула в ладоши старшая колдунья.

Четверка Иных без каких-либо проблем миновала контроль (Андрей отвел глаза людям в форме, досматривавшим багаж пассажиров кубинского спецрейса) и расположилась за круглым столом в прохладном и уютном кабинете официальных делегаций.

– Сейчас я продемонстрирую один предмет, товарищи, – отчеканил Дьяконов. Вся его насмешливость куда-то исчезла. Перед Андреем был сосредоточенный, даже немного печальный маг, от которого буквально веяло огромной силой. – На протяжении всего нашего путешествия только я имею право к нему прикасаться. Если кто-то из вас попытается завладеть им без моего разрешения, я вынужден буду отнять у того жизнь.

Он открыл маленький чемодан из черной кожи и выложил на середину стола неровный, будто бы слегка сплюснутый шар темно-фиолетового цвета. Ламия осталась неподвижной, лишь ресницы ее слегка задрожали под вуалью. Варя с детским восторгом смотрела на артефакт.

– Глаз Гора, – тихо сказала Ламия.

– Совершенно верно, – кивнул Алексей Иванович, – он позволяет чувствовать магическую активность на расстоянии в несколько десятков, а то и сотен километров.

– Вы многим рискуете, Алексей, отправляясь в такой дальний путь с этим камешком, – промурлыкала колдунья.

– Мы все сейчас рискуем. И не каким-то камешком, – раздраженная гримаса пробежала по его лицу, – вы понимаете, о чем я.

Прежде чем Дьяконов спрятал Глаз Гора обратно в чемоданчик, Андрей успел разглядеть на его поверхности царапины и крошечные сколы. С одного бока фиолетовый камень слегка почернел, будто побывал в огне. Можно было только догадываться о том, как он попал в руки ленинградского Ночного Дозора.

– Хорошо, – сказал Дьяконов, – наш вклад в дело – Глаз Гора. А что вы прихватили с собой, дамы?

Женщины переглянулись.

– Зубную щетку, – сказала Варя.

– Губную помаду, – подхватила ее подруга.

– Паспорт гражданки Советского Союза!

– И самое главное, – с иронией закончила Ламия, – сарафаны и купальники.

Дьяконов потерянно посмотрел на Андрея, словно искал поддержку, но тот только с улыбкой покачал головой в ответ.

– Что же, пожалуй, я даже рад этому, – нашелся Дьяконов после минутного замешательства, – пока мы будем заниматься на Кубе делами, наши дамы вольны развлекаться сколько заблагорассудится. Идемте на борт, самолет и так задержался из-за нас.

Они проследовали на борт – мимо выстроившегося для приветствия экипажа, мимо нескольких ничем не примечательных товарищей в серых костюмах, несмотря на позднее время и искусственное освещение, прикрывших глаза темными очками. Никто не обратил на Иных ни малейшего внимания – лишь служебная овчарка таможенников тоскливо заскулила и, поджав хвост, спряталась под стол.

После дозаправки в Алжире товарищ Дьяконов подловил момент, когда Варя пошла в туалет, и занял ее место рядом с Ламией. Та, судя по всему, ждала этого – высшие маги склонили головы друг к другу, что-то оживленно обсуждая вполголоса. Андрей, внимательно наблюдавший за ними сзади из-за края газеты, попытался прочесть по губам, о чем они говорили, но сразу же отчаялся: похоже, мужчина и женщина общались на неизвестном ему языке. Вот это поворот…

Появилась Варя. Растерянно поглядела на них и – делать нечего – прошла в конец салона к Андрею.

– Что, уже помирились? – спросила девушка, указав глазами на старших.

– А как ты думала. Сотрудничать-то нужно. Впрочем, кто знает… Может быть, лучше бы продолжали переругиваться…

Варя испытующе посмотрела на Андрея. Ее чудо-прическа немного разгладилась за время полета, и девушка сразу стала выглядеть проще и намного симпатичнее.

– Что ты так на меня смотришь? – спросила она.

– Как это смотрю?

– Да так.

– Как так?

– Плотоядно.

– Сочинишь тоже, – Андрей демонстративно уткнулся в раскрытую «Технику – молодежи», – я ведьмами не питаюсь.

– А я и не ведьма. Я медиум.

– Ну и зачем нам на Кубе медиум? Будем головорезов Батисты твоими косами душить? Лучше бы взяли того двухметрового лысого громилу из вашего Дозора.

Варя вспыхнула до кончиков ушей. Она убежала в начало салона и долго сидела там, скрестив на груди руки, время от времени бросая испепеляющие взгляды на Андрея. Убедившись, что Дьяконов не собирается освобождать ее место рядом с Ламией, девушка ушла в кабину пилота и там, скрытая заклятием невидимости, долго любовалась бескрайней равниной моря.


Дьяконов вернулся спустя час или около того и разбудил прикорнувшего было Андрея.

– О чем вы болтали с девчонкой, Андрей?

– Так, – пожал тот плечами, – ни о чем.

– Осторожнее с ней. Не забывай, она медиум.

– И что? Я же не дух отца Гамлета.

– А по-твоему, медиумы способны общаться только с умершими?

Яровой вспомнил, как Варвара помогла им найти похищенного неизвестными Михаила Монка, и вынужден был согласиться с Дьяконовым.

– Алексей Иванович, а вы о чем так долго беседовали с этой…

– Не важно.

Андрей помолчал, переваривая этот короткий ответ. Больше вопросов задавать не хотелось. Дьяконов нравился ему все меньше.

Маг взял его за плечо:

– Не обижайся. Это действительно не касается вас с Варварой. Ничего личного.

– Да я не обижаюсь…

– Давай посмотрим, какова диспозиция. На Кубе у нас нет организованных отделений Ночного Дозора. Дневного, кстати, тоже нет. Так что мы летим не в гости, и водить нас там с экскурсиями по барам никто не будет. Придется сориентироваться самим. Испанский язык знаешь?

Андрей ошалело покачал головой.

Дьяконов вдруг цепко обхватил его виски своими стальными пальцами и стремительно пробормотал длинное замысловатое заклятие. Яровой на миг заколебался, но затем открыл ему свой мозг, впуская льющееся сверкающим потоком знание. Вся процедура заняла секунд пятнадцать – и вот уже Андрей с криком откинулся на сиденье.

– Y bien? C'omo te sientes, chico? – спросил с улыбкой ленинградец («Ну? Как ты себя чувствуешь, парень?»).

– Esto es incre'ible, – пробормотал Яровой, – incre'ible… («Это невероятно. Невероятно…»)

– Y t'u, resulta que es un principiante. R'apido te subi'o hasta el tercer nivel («Да ты, оказывается, еще новичок. Быстро же ты до третьего уровня поднялся»).

– Yo hablo espa~nol, – не мог прийти в себя Андрей. – Incre'ible («Я говорю по-испански. Невероятно»).

Он пролепетал это без малейшего акцента, словно испанский был его родным языком. Вдруг стало обидно за потраченные в студенчестве на английский бесчисленные часы занятий. И ведь там акцент так и не победил!

– Ладно, привыкнешь. Итак, смотри, что получается. Надолго мы на Кубе задерживаться не можем. Через трое суток этот самый борт отправится обратно в Москву, и мы полетим на нем. Наше дело разведка, что там да как, – и не более. В это время наши товарищи сделают все для того, чтобы убедить Запад в том, что мы не собираемся воевать. Андрей, где ты витаешь? Смотри на меня, парень.

– Yo hablo espa~nol…

– Абло, абло, ты меня послушай. Получается: никто вроде бы не хочет воевать, а Темные и Светлые у вас в Москве сцепились не на шутку И Запад тут как тут со своими бомбами. А скажи-ка мне, молодой товарищ, нет ли у вас в столичном Дозоре какой-нибудь группы? Любителей собраться втайне от других и создавать свои ячейки?

– Тайное общество? – удивился Андрей. – Так оно ведь потому и тайное, что посторонние о нем не должны знать.

– Всегда кто-то что-то видел или знает. Нельзя сохранить такие вещи в абсолютной тайне, особенно от Иных.

Тайное общество, докатились, подумал Яровой. Партия войны? Нет, это невозможно. Конечно, Матвеев с его комсомольцами ребята боевые, но чтобы настолько?

– Нет, Алексей Иванович, это не про нас. Мы свою энергию направляем на цели созидания, а не на конфликты.

– Братец ты мой, ну не верю я, что тут какая-то мифическая третья сила действует. Каким могущественным должен быть этот некто, чтобы бросить вызов обоим Дозорам? Ты знаешь такую силу на Земле, что могла хотя бы попытаться вмешаться в наш конфликт? И что она может выиграть, столкнув нас лбами? Где логика в ее действиях? Допустим, начнется большая война, и, предположим, один из Дозоров одержит верх (я в это не верю, но примем как гипотезу). Что станет делать потом эта третья сила?

– Выйдет на открытый бой с победителем. Ведь тот потеряет силы в войне и станет более уязвимым.

– Чепуха. Объяснить, почему чепуха, – или сам подумаешь?

Андрей пожал плечами: он еще не пришел в себя после экспресс-курса испанского.

– Тот Дозор, что победит в войне, – сказал Дьяконов, – станет сильнее любого из двух нынешних. Он получит никем не ограниченный доступ к энергии человечества. Его не будет сдерживать никакой Договор. В войне он не растеряет силы – но получит боевой опыт. Впрочем, – он взмахнул руками, – это все вздор. Я уже давно в этой игре, можешь мне верить – в борьбе сил Тьмы и Света не может наступить абсолютная победа одной из сторон.

Алексей Иванович с минуту молча смотрел в иллюминатор на бескрайнюю голубую пустыню под лазурным небом.

– Предположим все же, – продолжил он вскоре, – что эта третья сила существует. Тогда для чего она провоцирует конфликт, способный уничтожить все живое? Как это может быть ей выгодно? Представим себя на ее месте. Как бы мы действовали, обнаружив мировое противостояние Темных и Светлых? Мы – новая сила в этой системе. У нас недостаточно знаний о потенциальном враге, у нас нет опыта борьбы с ним. Что делать?

– Принять одну из сторон?

– Молодец. Да, нейтралитет тоже возможен – но недолго. Принять чью-то сторону, вместе попытаться повалить слабейшего, а затем получить свой кусок этого мира. Мудрые во все времена составляли альянсы именно так.

– А если они не мудрые?

– Глупый не смог бы все так умело организовать.

– Не Свет и не Тьма, – задумчиво сказал Андрей, – что-то посередине между нами?

– В природе нет ничего подобного.

– Значит, люди?

Дьяконов долго не отвечал.

– Не верю, Андрей. Но если это люди… мир больше никогда не будет прежним.


Самолет понемногу начал снижение над океаном. Командир экипажа попросил всех вернуться на свои места и пристегнуть ремни. Шестнадцатичасовое путешествие подходило к концу.

Яровой прильнул к иллюминатору. Солнце спряталось за косматую опушку атмосферного фронта вдали – и океан из темно-голубого стал серо-стальным, с белыми мазками пенистых гребешков там и тут. Андрей видел, как мимо иллюминатора поплыли полупрозрачные полосы облаков. Заложило уши. «Как же красиво море с такой высоты. Я почти не видел моря в своей жизни – но отчего-то меня так тянет к нему. Трудно поверить – еще вчера днем я не собирался никуда уезжать из осенней дождливой Москвы, и вот я уже пересек Атлантику и спускаюсь на сверхсовременном четырехвинтовом авиалайнере на тропический остров на противоположном боку глобуса». Что-то серо-стальное, вытянутое показалось на волнах внизу, и Андрей не сразу понял, что это военный корабль. Пассажиры по левому борту самолета примолкли, разглядывая его. Наш? Американский? С такой высоты не разглядеть… Длинные стволы пушек смотрели прямо в небо, будто готовые открыть огонь по юркой металлической птице.

Корабль исчез за краем иллюминатора – и вдруг показался длинный изломанный берег. Солнце выскользнуло из своего убежища, и бесконечная линия прибоя вспыхнула золотым и алым. Видел ли ты в своей жизни что-то еще настолько прекрасное, спросил себя Андрей. Темно-зеленые зонтики пальм покачивались под порывами морского ветра над долгим диким пляжем. Чувство дежавю охватило Андрея – оно было таким сильным, что молодой маг занервничал. Ему захотелось отвернуться от окна и спрятать лицо в ладони; он, конечно же, не сделал ничего подобного – не хватало еще прослыть трусом перед товарищем Дьяконовым. Ничего, скоро машина уже зайдет на посадку. Это просто волнение – ты нечасто путешествуешь по воздуху…

Длинный темнокожий человек в истрепанной одежде рыбака шагал по песку далеко внизу. Он вскинул ладонь к лицу, глядя на самолет, – и Андрей вздрогнул, будто тот посмотрел ему в глаза. Ладони его моментально вспотели.

«Сон. Верно, сон… я видел все это когда-то во сне. Это было в ту ночь, когда началась вся эта история с Тамарой Монк. Сейчас этот странный человек внизу вскинет руки – и самолет рухнет в море».

И Андрей отвернулся от иллюминатора, приготовившись к худшему.

Но ничего не произошло. Вскоре пляж сменился зелеными зарослями – и вот уже самолет закладывает вираж над большим белым городом, плавно снижается над аэропортом и, замедляя ход, катится по взлетно-посадочной полосе.

Андрей с трудом разжал пальцы рук, вцепившихся в подлокотники кресла.

– Добро пожаловать на Остров свободы, товарищи! – прозвучал в динамиках немного усталый, но веселый голос командира экипажа.

– As'i que aqu'i estamos, у en la Habana, chico, – похлопал Андрея по плечу Дьяконов («Вот мы и в Гаване, парень»).

Молодой маг молча смотрел перед собой. Он где-то здесь, этот человек из сна. Впрочем, конечно же, никакой это не человек – и как бы в реальности его облик не оказался куда страшнее. Он где-то здесь и ждет вас. Ему ничего не стоило и в самом деле сбросить самолет в море, но он решил развлечься и пропустил вас на свой остров.

Это только фантазии, возразил он себе. Слишком богатое воображение.

Ах, если бы, с неожиданной тоской подумал Андрей. Если бы только фантазии…


предыдущая глава | Дозоры не работают вместе | cледующая глава



Loading...