home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ХХ

Окрестности Гаваны,

раннее утро 27 октября 1962 года

Андрей споткнулся о выступающий из земли корень – и с проклятиями покатился в заросли. Под весом его тела высокие стебли тростника с хрустом валились в стороны.

Замечательно, подумал он, выплевывая пыль. Если кто-то будет идти по следу – сразу заметит этот бурелом.

– Андрей, ты жив? – Из темноты протянулась рука Вари, вцепилась в его куртку. – Господи, я ничего не вижу.

– Сюда. Здесь я.

Девушка прижалась к нему, дрожа всем телом. Яровой бросил взгляд назад – далеко внизу мерцали редкие огни города на берегу моря. Едва слышно шумел прибой. Они с Варей шли уже несколько часов и наконец находились на безопасном, как он полагал, расстоянии от кубинской столицы. Варя то и дело опускалась без сил на дорогу, и Андрею приходилось поддерживать ее, вливая в девушку понемногу из тех жалких запасов энергии, что оставались у него самого. Они не спали уже двое суток, и сутки эти были наполнены стрессом, беготней и перелетами на большие расстояния.

– Я больше не могу, – прошептала Варя.

– Поспим немного и пойдем дальше, – сипло ответил Яровой.

В темноте был слышен только стрекот цикад.

– Андрей, – тихо сказала девушка, – что там было? В гостинице?

Она, конечно, уже прочла в его мыслях, что случилось нечто ужасное и старшие маги погибли, но происходящее никак не укладывалось в ее голове. Тропический остров в океане… поющие люди в барах… разговоры о купальниках и любовные интрижки – и вот…

Андрей, уже почти задремавший, с трудом подобрал слова:

– В гостинице… это были не люди и не Иные, Варя. Это была она… третья сила.

– Кто?

– Понятия не имею. Черт, жаль, никак нельзя сообщить в Москву.

И почти сразу Андрей провалился в черный, беспокойный сон. В этом сне они с Варей снова бежали и бежали вдоль бесконечных ночных улиц, и за каждым углом их поджидали неясные безликие силуэты; они наваливались на Ярового толпой, и руки их были в крови до локтей.

Он проснулся от ощущения горячего тепла на коже. Солнце уже поднялось высоко над горизонтом и изливало волнами жар на желто-бурые скалы над берегом моря вдали, на серо-зеленое поле сахарного тростника, на краю которого они с Варей уснули. Девушка прижалась лицом к груди Андрея, и тот боялся шевельнуться, чтобы не разбудить ее. Вечная упрямая складка на ее переносице разгладилась, волосы рассыпались по плечам, и Андрей вдруг поймал себя на желании поцеловать девчонку. Та словно бы прочла его мысли: слегка улыбнулась, облизнула во сне губы.

Это Темная Иная, не забывай, сказал он себе строго. Не вздумай натворить ничего такого, за что потом придется краснеть перед товарищами!

И улыбка с лица Вари исчезла.

Андрей вспомнил вчерашний вечер. Они были заперты на узкой улице двумя отрядами, и Яровой уже готовился ударить по размытым силуэтам огненным заклятием… но Варя схватила его за руку. «Они не понимают, что происходит. Они думают – мы шпионы из Флориды». Это были не враги… обычный гвардейский патруль, внимание которого привлекла странная парочка, выбежавшая из отеля, где останавливались подозрительные иностранцы. И тогда Андрей с Варей просто шагнули в Сумрак – исчезли в темноте, а растерянные гвардейцы еще долго искали их, переругиваясь по всему кварталу.

– Варя. Варя, проснись… нужно уходить.

Но куда идти, он и сам не знал. Андрей и Варя взобрались на одну из голых скал и долго смотрели на бирюзовое море и белый город внизу. Хотелось есть, а еще больше – пить. Возвращаться в город Андрей боялся, продолжать прятаться в тростнике не имело смысла.

– У нас есть два пути, – сказал Яровой задумчиво, – первый – попытаться любой ценой вернуться домой. Пусть с этой кубинской дьявольщиной разбираются старшие.

– А второй путь?

– Остаться здесь и разобраться во всем самим.

– Я за второй, – не раздумывая, сказала Варя.

– И как ты предлагаешь разбираться? – с интересом спросил Андрей.

– Для начала у нас есть Глаз Гора.

Яровой извлек из кармана фиолетовый шар. В лучах солнца тот казался куском обыкновенного мутноватого стекла.

– Я бы предпочел вернуться домой, – сказал Андрей, – не потому, что испугался, конечно, – торопливо добавил он, – а потому что силы объективно неравны.

– Но?

– Да, ты права… есть целых два «но».

– Самолет?

– Ты что, читаешь мои мысли? Так нечестно.

– Я больше не буду, – потупилась Варя. – Прости, пожалуйста.

– Первое «но» – действительно самолет. Ближайший рейс обратно в Москву только через двое суток. Можно, конечно, все это время просидеть в кустах, но я бы не выдержал.

– А второе «но»?

– Второе заключается в том, что нужно спешить разбираться с этим делом. Готовится какая-то пакость всемирного масштаба, возможно – ядерная война, и я все больше уверяюсь, что движущие силы ее находятся здесь, на этом острове. Если мы с тобой не узнаем, что происходит, никто другой уже может не успеть.


Андрей мучительно рылся в памяти, пытаясь восстановить хоть какие-нибудь заклятия для того, чтобы получить бутылку воды или кусок хлеба. Он никогда не интересовался подобной магией, еду предпочитал натуральную и приобретал ее в магазине или на рынке. На Варю с ее исключительными талантами медиума надежды было мало.

– Сейчас бы хоть глоточек воды, – сказала девушка хриплым шепотом.

Они шли вдоль разбитой бетонной дороги, разогретой солнцем до температуры кухонной плиты. От выщербленного бетона волнами поднимался жар, как от углей. С одной стороны шоссе тянулись однообразные тростниковые поля, с другой вставал стеной густой тропический лес. Нигде не заметно ни одного признака воды – ни канала, ни речушки.

Мимо, отчаянно пыля, проехала грузовая машина с несколькими темнокожими людьми в кузове – те, раскрыв рты, смотрели на бредущих куда-то мужчину и женщину. Грузовик укатил в пыльную даль, и над дорогой вновь повисла жаркая влажная тишина, нарушаемая лишь оглушительным «трк-трк-трк» цикад.

– Неужто мы так бросаемся в глаза? – пробормотал Андрей.

Они добрались до покосившейся лачуги на краю поля. На ступеньках крыльца сидела пожилая мулатка в серой накидке. Женщина курила сигару, выпуская маленькие облачка дыма.

– Добрый день, сеньора! Можно купить у вас немного воды? – Яровой сунул руку в карман куртки. Тугая пачка денег жгла ему бок со вчерашнего дня.

– Привет тебе, добрый человек. Зачем деньги? За домом колонка, накачай воды для себя и своей чикиты, и пейте сколько угодно.

– Спасибо вам, сеньора.

– Святая Мария, какая же я сеньора, сынок? Простая крестьянка…

Напившись, Андрей снова вернулся к старушке. Он понимал, что вызовет своими вопросами подозрения, но делать больше ничего не оставалось.

– Скажите, пожалуйста, дальше по дороге есть какой-нибудь город?

Старушка не выказала удивления:

– Город? Конечно, есть. Гуинес.

– Далеко до него?

– Пятьдесят километров, наверное. А может быть, семьдесят.

Яровой, рассчитывавший в городе поесть, купить карту и, может быть, снять номер в гостинице, крякнул и почесал в затылке.

Они купили у женщины половинку холодной вареной курицы и две тарелки чечевичной похлебки. По-видимому, это была большая часть ее съестных припасов, но при виде купюры, предложенной Андреем, у крестьянки загорелись глаза. Женщина объяснила, что здесь она не живет – к вечеру закончит с прополкой тростника и утром вернется в свою деревню в километре отсюда. У нее четверо детей и одиннадцать внуков. Старший сын в Сантьяго-де-Куба, работает мастером на стекольной фабрике; три дочери – на ферме. А мужа она похоронила год назад, он умер от лихорадки; без мужа, конечно, тяжело, но дети и внуки не забывают, помогают. Из кустов выкатилась белая в пятнах собачонка, трусливо тявкнула на пришельцев и скрылась обратно. В полуденном воздухе гудели какие-то сонные жуки. Если бы не пальмы вдалеке – ни дать ни взять летний денек где-нибудь у нас на Брянщине, с грустью подумал Андрей. Он не представлял, что делать дальше.

Крестьянка на минуту зашла в свою хибарку, и молодые Иные провели молниеносное совещание.

– Что она думает о нас, ты слушала? – спросил Андрей.

– Она думает, что мы парочка влюбленных из состоятельных семей, убегающая из Гаваны от революции. – Щеки девушки покрылись румянцем.

– Так революция уже три года как случилась.

– Ну и что. Она же старенькая. Что для нее три года?

– Ясно. Старуха не сообщит властям?

– Как? У нее нет телефона. Андрей, скажи, что нам делать?

– Хотел бы я знать…

Они вежливо попрощались со старушкой и поплелись дальше по разбитой дороге в сторону Гуинеса. За все время, что они находились в гостях у крестьянки, по шоссе проехали только две машины и один старенький фургон. Можно было, конечно, реквизировать у кого-то автомобиль, а потом стереть владельцу память, но Андрей интуитивно боялся идти на такие радикальные шаги. Он взял девушку за руку и повел в лес. Здесь, в прохладной тишине, он достал из кармана увесистый полупрозрачный шар.

Глаз Гора… Андрей понятия не имел, какие нужны заклинания для того, чтобы воспользоваться им. Варя тем более – когда-то своенравная, а теперь притихшая и осунувшаяся девица села в сторонке на корточки и молча смотрела на действия Светлого мага большими черными глазами.

– Попробуем…

Яровой взял Глаз Гора в ладони и медленно провалился с ним в Сумрак. Влажная духота леса вокруг сразу же исчезла – ее сменил прохладный серый туман. Андрей услышал сосредоточенное сопение Вари по соседству: девушка последовала в Сумрак за ним. Фиолетовый шар здесь стал глубокого черного цвета. Глядя в его глубину, Андрей почувствовал бегущий по спине холодок – так мог бы выглядеть беззвездный космос.

– Ты чувствуешь? – прошептала Варя.

Яровой кивнул. Сумрак на Кубе был другим. Каким-то вязким, душным… и этот туман… Не покидало ощущение, что за этими серыми волнистыми облаками прячется кто-то. Андрей отогнал пугливые мысли. Он весь сосредоточился на шаре в руках. Как он работает?

– Помоги мне. Услышь меня.

В глубине сферы как будто бы ворохнулось что-то. Глаз Гора понемногу теплел в ладонях. В черноте беззвездного космоса блеснул тонкий луч света – Варя возбужденно вскрикнула. Луч поколебался и указал куда-то в сторону от дороги.

– Как стрелка компаса.

Андрей понятия не имел, что это означает и как далеко до цели, но осторожно поднялся на ноги и загашал через лес, надеясь не наступить на выпирающие корни или змею. Варя с трудом поспевала следом. Глаз Гора уводил их в сторону от шоссе, в глубину леса. Вскоре Андрей заметил впереди неясное свечение – сперва он думал, что ему померещилось в тумане, но вот сияние приблизилось, и он понял: это цель, к которой ведет их артефакт. Путь продолжался долго, казалось, уже несколько часов, и такое долгое пребывание в Сумраке основательно измотало обоих Иных. Наконец они выбрались на тропинку, бегущую прямо по стрелке «компаса», и идти стало заметно легче.

Они вышли к небольшой деревеньке – два десятка белых домишек и хозяйственных построек на берегу ручья. Но стрелка указывала дальше, и путникам пришлось подниматься в скалистые холмы над долиной. Свечение здесь ощущалось удивительно ярким и теплым, словно Андрей приблизился к огромной настольной лампе. Вскарабкавшись на крутой склон по почти незаметной тропинке, они с облегчением вышли из Сумрака и повалились в густую траву. Рубашка Андрея насквозь промокла от пота.

– Кажется, пришли, – сказал он. – Смотри.

– Что это?

– Я не уверен. Что там говорил бедолага Дьяконов? Глаз Гора ищет магическую активность…

Тропинка уводила в глубину рощи. Здесь у крошечного родника, бьющего из-под земли, находилась небольшая карстовая пещера. Андрей потянул носом воздух, идущий из нее, и брезгливо поморщился:

– Здесь живет Темный. Это по твоей части.

Варя отстранила его и бесшумно скользнула во мрак. Андрей огляделся. Да, похоже, он не ошибся. На берегу ручья лежали белые кости мелких птиц и зверьков. На деревянных растяжках на скале сушилась шкура какого-то небольшого животного, вся в пятнах засохшей крови. Темный колдун… вряд ли сильный – седьмой или восьмой уровень силы. Деревенский шаман.

Андрей оказался прав. Спустя пять минут из пещеры выбралась смущенная Варя, а за ней следом маленький, едва ли метр двадцать высотой, почти совершенно голый (лишь с тонкой повязкой вокруг бедер) темнокожий старик. Волосы и борода его были густыми и длинными, как пакля. В черной кудели встречались полоски седины, и Яровой с содроганием подумал, что колдун с этой прической очень напоминает миниатюрного Карла Маркса. Руки его с давно не стриженными желтыми ногтями походили на птичьи лапы; в одной из них старый негр сжимал изогнутую палку источенного жуками черного дерева, которую он немедленно наставил на Андрея: не подходи!

– Хорошо, хорошо, – Светлый дозорный сделал шаг назад, – я вообще-то с ней. Мы вместе, Темная и Светлый. Дружба!

– Дружба не бывает с Темный и Светлый, – прошипел старик на плохом испанском.

– Что он говорит? – спросила Варя.

– Не верит, что мы с тобой заодно. Объясни ему, пожалуйста.

Это оказалось непросто. Старик был сильно испуган и плохо говорил по-испански, Варя вовсе не говорила на нем – Андрею приходилось переводить вопросы и ответы и одновременно успокаивать негодующего старикашку. Он успокоился лишь тогда, когда Варя предложила ему доесть остатки курицы. Тот с жадностью набросился на еду, обглодал мясо до костей, а кости забросил далеко в ручей. В тот же миг с ветвей высокого дерева спланировала большая черная птица, схватила одну из костей, на которой оставалось еще немного мяса, и тяжело полетела прочь.

– Мамочки… это же гриф? – сказала потрясенная Варя.

– Что тут странного, подумаешь, гриф, мы же в Латинской Америке, – пожал плечами Андрей, – расспроси лучше о том, что у них тут происходит.

Варя спрашивала, Андрей переводил (отвечать на его вопросы Темный категорически отказался). Старик говорил сперва неохотно, на многие вопросы отвечал туманно – или Яровой просто не мог разобрать его абракадабру. Тем не менее после долгих мучений им удалось понять следующее.

На Кубе не существовало как таковых Дозоров или какого-то их подобия – во всяком случае, старик об этом не слыхивал. Светлые и Темные враждовали, но в силу местного мягкого климата и добродушного менталитета кубинцев вражда редко оборачивалась серьезными драками и тем более смертоубийством. Плетением интриг и выстраиванием коварных планов увлекаться было попросту некому. Маги занимались каждый своими делами, органично встроенные в жизнь острова, и не стремились к конфликтам – хотя современная жизнь и становилась все более беспокойной. Все население Кубы – потомки иммигрантов из Европы, Африки, Китая и других стран (индейцы, когда-то населявшие остров, полностью погибли в стычках с испанскими колонизаторами или от завезенных ими болезней). Иммигранты принесли сюда свои национальные привычки и проблемы, но после сотен лет жизни в солнечном и спокойном краю на берегу моря перемешались и успокоились, превратились в беспечных и беззлобных любителей рома, сигар, танцев и легкой музыки.

Когда на острове приключилась революция, кубинские Иные отнеслись к ней равнодушно. Лишь единицы примкнули к восставшим – или к контрреволюционерам. Светлые и Темные весной 1959 года собрались каждый на свой конгресс (так тут назывались съезды) и, обсудив произошедшее, приняли решение держать нейтралитет. Матомбо (так звали старика) был на конгрессе Темных в окрестностях города Санта-Клара и помнит, с каким единодушием маги отказались поддержать предложение прибывших из США эмиссаров, склонявших кубинцев к активной поддержке бежавшего диктатора Батисты. Старенькие негритянские ведьмы, ворожеи, деревенские шаманы, гадающие на внутренностях лошадей, – для них были непонятны высокие политические интересы и мировые конфликты. А потом люди Фиделя Кастро окончательно рассорились с американцами – и те перестали приезжать на остров со своими предложениями. Жизнь Матомбо потекла по-прежнему.

Что-то странное начало происходить в начале прошлого года. На острове появилась какая-то сила, прежде дремавшая, но теперь пришедшая в движение. Это ощутили сразу все Иные. Вначале что-то случилось с Сумраком. Он испортился. Туда стало попросту неприятно входить.

– Это точно, братец, – подтвердил Андрей. – Протух совсем ваш Сумрак кубинский.

Затем в одну ночь исчезли несколько колдунов большой силы. Старый друг Матомбо – Хуго Рамирес из города Гуинес, когда-то давно инициировавший его, был найден мертвым спустя неделю после исчезновения в реке Сан-Хуан. Матомбо целый месяц плакал после этого! Кто-то бежал с острова на материк – в Колумбию и Мексику. Два Темных колдуна из восточной части Кубы проходили через деревню Матомбо и признались ему, что решили бросить все и уйти. Нет, никто им не угрожал персонально, однако недвусмысленный сигнал о том, что на острове появилась некая жестокая и злобная сила, убирающая конкурентов, они восприняли однозначно.

– Матомбо плакал. Матомбо ругался, очень ругался! Но Матомбо не мочь уйти совсем-совсем с Куба. Здесь дом. Здесь прошла жизнь. Здесь душа пустила корни.

Странные и пугающие изменения на острове продолжались, но бедный старик уже мало мог поведать своим гостям. Теперь он вел жизнь затворника, общаясь только с жителями деревни, которые приносили ему иногда поесть, а взамен просили помочь в делах: наслать порчу на недоумков из соседней деревни, или отвадить любовницу, или просто без боли вырвать гнилой зуб. Матомбо не мог бросить свою деревушку на произвол судьбы, да и некуда ему было бежать со своей косматой бородой и символической набедренной повязкой. Теперь не те времена, в городах в таком виде не пощеголяешь.

– Кто же виноват во всем, сеньор Матомбо? – спросил Андрей.

Старик проигнорировал вопрос, и тогда его повторила Варя. Андрей перевел. Матомбо принялся рассказывать, потрясая своей источенной палкой. В первые недели, когда только все начиналось, Темные решили, что это козни Светлых. Было даже собрано небольшое ополчение с целью совершения мести, однако быстро выяснилось, что у кубинских Светлых те же проблемы: несколько сильных магов исчезли, некоторые были найдены убитыми.

Варя и Андрей переглянулись: как все похоже на московский сценарий, правда?

Две скромные колдовские армии встретились неподалеку от Гаваны, но вместо того чтобы перебить друг друга, сперва переругались, потом объяснились и, наконец, заключили врагов в объятия и расплакались. Один из Светлых магов в самом начале сражения набил палкой шишку Темному колдуну из городка Сьенфуэгос, но потом принес извинения и, дабы загладить вину, преподнес в подарок отличные, почти новые сапоги. На этом война между Темными и Светлыми кубинскими Иными закончилась.

Кто же стоял за всем этим? Матомбо не может сказать. Матомбо рад, что он от природы такой маленький и может спрятаться в свою пещерку, где его не найдет никакое зло и коварство. Большие и сильные уже погибли или сбежали далеко-далеко за море, а маленький Матомбо живет-поживает, и никто его не трогает.

– Моя хата с краю, ничего не знаю, – кивнул Андрей.

– Значит, действительно третья сила? – спросила Варя.

– И одной Кубы ей оказалось мало. Теперь она стравливает Светлых и Темных в мировом масштабе.

Они помолчали, глядя на бедного Матомбо, по-видимому, утомленного долгими разговорами. Старик сполз по склону к ручью, плюхнулся в холодную воду и с фырканьем умылся. Его огромная косматая борода, намокнув, сразу уменьшилась в размерах и стала похожа на потрепанную черную мочалку.

– Я не понимаю, – сказала девушка, качая головой, – допустим, он хочет столкнуть нас лбами, чтобы мы уничтожили друг друга. Это сделать не так уж сложно. Но неужели он – или она – не видит: если начнется ядерная война, будет уже не важно, кто победил и кто проиграл? Почти все живое на планете погибнет. Выживут только лишайники, крысы да тараканы…

– Варенька, этого даже многие высшие маги в наших Дозорах не могут понять, что уж говорить о людях.

– Что же в таком случае ему может быть нужно? – продолжала Варя. – Какие-нибудь требования он выдвигал? Поделиться властью, силой? Может быть, деньги?

– Ничего он не выдвигал. Просто забрал власть на острове, вот и все.

– Тут что-то не сходится.

– Что?

– Почему именно сейчас это все началось?

– Ну… случилась революция, – пожал плечами Андрей, – возможно, как-то связано с этим? Больше ничего не приходит на ум.

– Революция ни при чем. Вспомни, Иные на Кубе отнеслись к ней безразлично, значит, не собирались выступать ни на какой стороне. Зачем этих бедняг кому-то вообще трогать в таком случае? Они не воинственны и не агрессивны, сидели в своих деревнях, гадали на куриных косточках…

– Никаких других важных событий на Кубе не происходило, – возразил Андрей. – Но мне нравится ход твоих мыслей. Продолжай.

– Ты прав, ничего «интересного» на Кубе не было со времен Второй мировой войны. А если дело не в Кубе?

– Ты хочешь сказать, – медленно проговорил Яровой, – что этот неведомый серый гений дремал себе где-то в кубинской глуши долгие годы, может быть – века, и только теперь пришел в движение, потому что в мире произошло что-то такое, что привлекло его внимание?

Варя тяжело вздохнула:

– Я рассуждаю. Предположим, его цель – не мировое господство и даже не подавление Иных на Кубе, хотя это выглядит так. Он давно уже мог проявить себя и подмять хотя бы этот остров или выбраться на материк и хозяйничать там. Все выглядит так, будто раньше он не хотел этого делать.

– Возможно, его попросту не было в нашем мире до недавних пор?

– Сомнительно. Маги такой мощи – и такого коварства – не появляются в одно мгновение, они копят силы и опыт веками…

Яровой с уважением смотрел на Варю.

– Светлая у тебя голова, товарищ…

– Ромашкина, – скромно опустив ресницы, сказала медиум, – только все же не Светлая, а Темная.

– Товарищ Ромашкина, Темная голова! Осталось нам с тобой понять, что же все-таки им нужно. И почему именно сейчас.

Андрей спрыгнул с поросшего травой скалистого выступа и спустился к ручью. Непривычные к долгим пешим походам ноги ныли от усталости. Он зачерпнул ледяной воды из родника, осторожно понюхал – вода казалась чистой – и с наслаждением напился.

– Может быть, – задумчиво сказала у него за спиной Варя, – дело в каких-то научных открытиях. Ученые сделали что-то такое, что пробудило его сон…

– Тихо, – скомандовал Андрей, – быстро ложитесь на землю, оба!

И повторил свое указание по-испански для шамана.

Через желтое кукурузное поле со стороны деревни быстро приближались несколько серых фигур.

Яровой схватил Варю за руку и повлек на другую сторону скалистого холма, но тут же упал в траву вместе с девушкой.

– Похоже, нас окружили. Смотри, вон там, на опушке.

Среди деревьев в нескольких сотнях метров двигались тени цвета слежавшейся пыли.

– Вот и все, ребята, – сказал Андрей. – Чувствовало сердце мое: не нужно пользоваться этим шариком, засекут и накроют…

Сзади что-то яростно прошипел Матомбо.

– Что ты говоришь?

– Aqu'i, m'as bien! (Скорее, сюда!) – взмахнул рукой старый шаман.

Почти ползком молодые Иные углубились вслед за Матомбо в его узкую пещеру. Андрей шел на четвереньках первым, Варя старалась не отставать. В первые секунды остатки дневного света еще освещали им путь, но вскоре все покрыла тьма.

– Не используйте магию! – предупредил Андрей. – Не входите в Сумрак! Они видят нас издали, когда мы прибегаем к волшебству.

Конечно, это была только догадка, но иначе никак не объяснить того, что их так быстро обнаружили. Сюда заявились не случайные охотники; тот, кто послал их, знал: Андрей и Варя находятся на скале над полем, у жилища Матомбо. Знал и обложил их со всех сторон.

Они забирались все глубже в пещеру. Каменный пол под ладонями казался гладким, отполированным, и Андрей задался вопросом, сколько веков шаман живет здесь. Воздух в тесном коридоре был затхлым и застоявшимся, как в зверинце. Они ползли в абсолютной темноте, но глаза Андрея быстро привыкли к ней и стали различать кое-что. Коридор закончился. Они оказались в небольшой пещере. В одном углу ее было свалено сено и куча тряпья, по-видимому, ложе Матомбо, в другом журчал тоненький ручеек. Целая гора отбросов возвышалась посередине, и Андрей с Варей синхронно зажали пальцами носы, борясь с тошнотой. «Много всякого слышал я о Темных деревенских колдунах, – подумал Яровой, – но чтобы такое…»

– Будем сидеть здесь? – прошептал он обреченно.

Через пару минут эти серые твари будут тут, целый взвод.

А мы только зря этой дряни нанюхались.

– Aqu'i, aqu'i, – дрожащим голосом повторял старикашка.

Он разбросал в стороны тряпье на своей постели, спихнул в сторону сухую траву и взмахом руки попросил помочь ему. Вдвоем с Андреем они приподняли холодную базальтовую плиту, открыли темный проход, ведущий вниз.

– Быстро все туда, – скомандовал Яровой.

Он затолкал в темноту колдунишку и Варю и последовал за ними; сгреб обратно на плиту грязное тряпье, аккуратно вставил кусок камня на место.

В полнейшем мраке он нащупывал носками туфель ведущие куда-то в бездну грубо вытесанные ступени. Матомбо тяжело дышал внизу. Гораздо ближе – Андрей слышал – билось горячее сердце девушки. Вот она нащупала его руку, прижала к себе. «Они все ждут от меня чего-то», – понял Андрей. «Они ждут, – ответил он сам себе, – что ты скажешь, как быть дальше».

– Не задерживаемся. Идем отсюда как можно дальше и быстрее. Веди, – приказал он старику.

Они шли очень долго. Коридор сменялся коридором, за поворотом возникал новый поворот. Иногда приходилось подниматься или спускаться по скользким от влаги лестницам, дважды они пересекали шумные подземные ручьи по переброшенным над ними каменным мостикам. Этот подземный ход – не Матомбо рук дело, мелькнуло у Андрея. Тут за много лет целой бригаде тоннелепроходчиков не справиться, товарищи дорогие. Думал ли ты еще позавчера вечером, собираясь в аэропорт, что сегодня будешь ползать по древним подземельям в кубинских скалах с двумя Темными, спасаясь от каких-то серых головорезов?

Тонкий солнечный луч упал на покатую поверхность скалы слева – и Андрей на мгновение остановился. Скальную стену покрывали отчетливые, но явно очень старые рисунки, выбитые чем-то острым. Вот птица в человеческом одеянии с огромным клювом. Вот мужчины с носами, такими же огромными, как клюв у той птицы, собрались вокруг высокого столба, на вершине которого скалило зубы изображение медведя. Тотемный столб, сообразил Яровой. Он видел рисунки южноамериканских индейцев в журнале «Вокруг света» – давно, еще школьником, но сейчас сразу узнал этот стиль.

Высоко на скале над прочими рисунками нависало изображение огромной антропоморфной фигуры. Его кожа была черна, он весь словно состоял из мрачных штрихов. Искаженное злобой лицо было обращено к мелким, суетящимся под ногами зверям, птицам и людям. В правой, поднесенной к раскрытой пасти руке великан сжимал испуганно сжавшегося человечка. Талантливо нарисовано, подумал Андрей. Похоже, дело рук Иного, скорее всего Темного… жаль, что кубинские индейцы все погибли, было бы интересно пообщаться с Иным индейцем, к тому же таким мастером.

– Хэй! – прошипел откуда-то Матомбо. – Не отставать, белокожий!

Яровой почти бегом бросился на его голос.

Спустя еще полчаса блужданий они протиснулись сквозь узкую, закрытую зелеными побегами щель в поросших жесткой травой скалах и оказались на свободе. Андрей взбежал на холм и огляделся – он не узнавал этих мест. Вокруг стенами вставали покрытые густым лесом горы. Ох, не простым путем провел их старик – за эти два часа они могли преодолеть многие километры.

– Где мы теперь, Свет и Тьма? На Кубе ли еще? – растерянно спросил у синего неба Андрей, вытирая пот. – Что ж, по крайней мере мы живы и на свободе.


предыдущая глава | Дозоры не работают вместе | cледующая глава



Loading...