home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


XXIV

Куба, мертвый индейский город,

ночь на 28 октября 1962 года

Как ни был Андрей ослеплен внезапно включившимся светом, он успел найти в коридоре место, где можно спрятаться: в нише за покрытыми густой пылью неровными каменными глыбами. Он бережно прислонил к стене неподвижную девушку и замер рядом с ней, затаив дыхание. Гулкие шаги приближались. Яровой слышал, как с громким скрежетом открылись ворота.

– Кто это? Что со мной, Андрюша? – воскликнула Варя.

Яровой закрыл девушке рот ладонью.

К счастью, ее не услышали. Они прошли совсем близко – если бы Андрей захотел, он мог бы протянуть руку и коснуться ноги одного из них. Он смотрел во все глаза, пытаясь понять, кого видит перед собой. Их было двое. Высокие, мрачные, лишь отдаленно похожие на людей существа. Одежда их состояла из грязных истлевших обрывков. Кожа напоминала бугристую, неровную шкуру рептилий. Когда одно из существ повернулось к свету, Андрей увидел плоское, безносое лицо. Вместо глаз – узкие косые щели, вместо рта – грубая прорезь на темной коже. Существо указало второму на три объемистых металлических ящика на колесах, стоявших в коридоре. Второй монстр кивнул, что-то пробормотал уныло и несвязно, и вот уже оба тяжело толкают один из ящиков вниз по коридору.

Яровой осторожно выглянул из своего укрытия и увидел, как существа затолкали ящик в ворота, и тут же тяжелые стальные створки закрылись за ними. Перед тем как погас свет, он успел разглядеть на стенах коридора стилизованные изображения солнца и птиц с огромными клювами, точно такие же, как в пещерах Матомбо.

Он нашарил в темноте руку Вари:

– Пришла в себя? Руки-ноги целы?

– Кажется, да… только голова все еще кружится.

– Вот что, времени у нас мало. Скоро они вернутся за остальными ящиками. Улавливаешь мою мысль?

Он почувствовал, как в темноте напряглась ее ладонь:

– А другого пути туда нет?

– Даже не хочу проверять. Снаружи нас ищут. И я не думаю, что тут есть другие окна или двери… раз уж вход закрыт наглухо.

Вновь включился яркий свет, и друзья вжались в стену. Они молча смотрели, как высокие мрачные существа медленно затолкали в ворота второй ящик на колесах. Затем свет снова погас.

– Снабжение, – прошептал Андрей.

– Что?

– Там, должно быть, продукты, вода и прочее… Для тех, кто живет внутри.

– Только не для этих големов. Не думаю, что им для существования нужно что-то, кроме магии.

Да есть ли тут вообще живые люди или Иные, задумался Яровой. Пока что встретилась только безобразная бесцветная нежить.

Андрей и Варя ощупью пробрались к ящикам. С большим трудом они отодвинули тяжелую крышку, находившуюся на уровне груди Андрея, и заглянули внутрь.

– Видишь что-нибудь? – пискнула Варя.

Яровой перегнулся через край и вытянул руку.

– Что там?

– Погоди, – холодея, прошептал он, – погоди. Что-то непонятное.

Но Варя уже успела все прочесть в его мыслях.

– Я туда не полезу!

– Тише, не кричи, умоляю…

В ящике лежали тела. Окоченевшие, холодные тела.

Глаза Андрея понемногу привыкли к темноте, и он уже мог смутно видеть их – мужчины и женщины в простой крестьянской одежде. Белые и чернокожие. Неподвижные. Мертвые. Пересилив страх, он снова ощупал их – и нигде не нашел ни ран, ни засохшей крови. Свет и Тьма, как они погибли? Почему оказались здесь?

Припасы, вспомнил он собственное слово.

Нет, не может быть…

– Сейчас они вернутся, Варя.

– Я не могу, Андрей… пожалуйста, прости меня…

Девушка всхлипнула.

– Ты же Темная волшебница. Смерть тебя не должна пугать.

– Какие-то дурацкие у тебя представления о Темных волшебницах.

Андрей вздохнул:

– Тогда придется мне одному.

– Я без тебя тут не останусь! – воскликнула Варя.

– Что же ты предлагаешь?! – не выдержал Яровой. – Просидеть в том углу до конца света?

– Я не знаю, – расплакалась маленькая Темная волшебница, – не знаю… прости меня, Андрюша… я ничем не могу помочь тебе.

Он прижал девушку к груди, провел ладонью по волосам. В гулкой пустоте его мозга звенела пустота. Вот мы и увидели дно, подумал Андрей. Через минуту всхлипывания стихли, и он смог утереть Варины слезы.

– Я не знаю, – прошептала она, – если больше никакого выхода нет, то я…

С грохотом распахнулись ворота, и в коридор хлынул поток света.

– Быстро! – Яровой схватил Варю в охапку и буквально забросил в ящик; они едва успели затащить крышку обратно, как совсем рядом загрохотали шаги. Андрей зашипел от боли – в спину впивалась окоченевшая нога. Легкий приторный запах ударил в нос, и Яровой с трудом подавил тошноту.

– Варя, – прошептал он, – дыши ртом. Слышишь?

Девушка не ответила.

Сквозь щель между стенкой и крышкой ящика долетело знакомое нечленораздельное мычание нежити. Почти сразу же ящик дрогнул и покатился. Андрей слышал, как с визгливым грохотом запахнулись позади ворота.

Они были внутри!

– Варя. Варя, ты в порядке?

Молчание. Только дребезжание колес под ящиком да громкое сопение големов.

– Варя, не молчи!

– Я здесь, – пропел над ухом тоненький голосок.

– Ты… что ты сделала?

– Я побуду пока в таком виде, – сообщила девушка.

Андрей протянул руку к своему уху и почувствовал, как крошечные ножки ступили в его ладонь. Варя была не тяжелее мышки.

– Я спрячусь у тебя за ухом и буду держаться за волосы. Прости, но чем еще я могу тебе помочь? Я слабая девочка.

– Ты можешь читать их мысли и сообщать мне на ухо.

– Это мало поможет в бою с сильным врагом, уж поверь. Все-таки мне так гораздо спокойнее, Андрей. Так кажется, что ты очень большой и сильный и сможешь защитить меня от кого угодно!

– Тише. Кажется, приехали. Приготовься.

Ящик с грохотом остановился. Андрей был готов к тому, что придется выдержать бой с големами – вряд ли по-настоящему сильными бойцами, – и уже вспомнил несколько подходящих боевых заклятий, но в следующую минуту услышал звук удаляющихся шагов. Не теряя времени, он отпихнул крышку и вывалился наружу.

И чуть было не задохнулся. Здесь буквально пахло смертью, разило отовсюду. Не только обоняние, но и все остальные чувства Андрея пришли в возмущение от соприкосновения с разлитой в воздухе некротической эманацией. И это при том, что он выбрался из ящика с трупами!

– Какой ужас, – пискнула Варя, – прячься, прячься скорей!

Андрей обежал мощную неровную колонну, покрытую полустертыми рисунками, и наткнулся на груду потемневших человеческих костей.

– Свет и Тьма…

Яровой забился в какой-то дальний угол, укрывшись за горой покрытого пылью хлама, и только теперь позволил себе осмотреться.

Он находился в огромном – размером с половину футбольного поля – мрачном помещении. Оно было освещено только призрачным светом луны, лившимся из окон высоко наверху, да беспокойным, почти угасшим пламенем в исполинском открытом очаге. Над очагом на ржавой толстой перекладине висел внушительных размеров закопченный котел (Яровой мог бы поручиться, что в нем поместятся несколько быков). Непосредственно у очага слуги-големы и оставили выстроенные в ряд ящики с мертвыми телами.

Андрей поднял голову. По стенам под самые своды зала поднимались уже знакомые полустертые временем индейские рисунки. Должно быть, несколько поколений художников трудились над ними. Толстые, похожие на слоновьи ноги каменные колонны покрывала искусная резьба. И на рисунках, и на колоннах повторялись одни и те же сюжеты: исполинское существо с искаженным гневом птичьим лицом принимает жертвы, вершит расправу, пожирает крошечных перепуганных насмерть человечков.

– Ты слышишь, Андрей? – тихо спросила Варя. – Ты слышишь это?

Из дальнего конца зала донесся низкий протяжный вздох, будто бы дышала сама Тьма. Вздрогнули стены. Что-то тяжелое и большое заворочалось во мраке, пока неразличимое глазом. Снова задрожали стены и пол.

– Оно приближается, – простонала девушка на ухо Андрею, – оно идет сюда. Мамочка, зачем я вообще согласилась лететь с Ламией…

Сквозь накатившую волну смрада, настолько густую, что заслезились глаза, они наблюдали, как в круг света перед тлеющим очагом вдвинулась огромная тень, и Яровой едва удержался от вскрика: он узнал в ней изображенное на стенах существо! Огромный птичий клюв вместо носа. Круглые бессмысленные глаза. Поросшие шерстью могучие руки и ноги в путанице жил. Существо коротко рыкнуло незнакомым заклинанием – и с ящиков с грохотом слетели крышки. Андрей пытался понять – с кем они имеют дело, с созданием Света или Тьмы, – но его осторожное разведывательное заклятие растаяло еще на подлете к монстру. Все маги в мире делятся на Светлых и Темных, так учил его Адам Францевич. Конечно, есть такие ренегаты, как Тидрек, отрекшиеся от своего пути и объявившие нейтралитет, но в самой глубине их естества хранится изначальное зерно, проросшее в момент выбора после инициации. Источник силы. Андрей не верил, что перед ним Светлый волшебник. Только обратившийся к Тьме мог обрести такой кошмарный облик. Неужели эта тупая, живущая в огромной братской могиле тварь была способна на такие удивительные дела? Дотянуться до Москвы и Вашингтона, стравить между собою Дозоры, подтолкнуть человечество к мировой войне?

– Как мы можем лишить его жизни? – прошептал он.

– Андрей, что ты говоришь? – в ужасе пискнула девушка у него на плече. – Даже не думай. Самоубийца!

– Мы должны убить его. За нас никто не сделает этого.

И Андрей медленно двинулся из своего укрытия, заходя чудовищу за спину. Монстр тем временем принялся неторопливо извлекать из ящиков трупы и разделывать их… пощадим чувства читателя и не будем описывать это в подробностях. Варя, тяжело дыша, уткнулась лицом в мочку уха Андрея, и сам Яровой, казалось бы, ко многому в жизни уже привычный, боролся с тошнотой. Что можно сделать? – лихорадочно соображал он. Самым правильным казалось дождаться момента, когда древнее чудовище уснет, и попробовать умертвить его во сне, но все выглядело так, будто он только что проснулся и неизвестно, когда теперь соберется спать. Нанести внезапный удар в спину? Вложить все силы в одно мощное заклятие?

– Варя, ты можешь прочесть его мысли? – прошептал он, из-за колонны наблюдая за врагом.

– Мне кажется, если я загляну в его сознание, я сразу сойду с ума, – простонала девушка.

– Нужно попробовать. Осторожненько, давай…

Варя надолго замолчала. Андрей ожидал истерики или даже падения медиума в обморок, но вместо этого ему пришлось взять себя в руки и ждать. Колдун шумно дышал у очага, раздувая огонь. Пламя быстро разгорелось, и жара стала по-настоящему удушающей. По лицу Андрея катились градины пота. Зато темнота отступила в дальние углы зала.

– Странно, – тихо проговорила девушка, – очень странно…

– Что такое?

– Его мозг работает с огромной скоростью. Успеваю увидеть только образы, обрывки фраз, логических цепочек. Он их сортирует, тасует, строит какие-то схемы.

– Как ЭВМ?

– Н-не знаю… Что такое ЭВМ?

– Не важно. Так о чем это все?

– Обо всем в мире. Сейчас он думает о Москве, о Хрущеве, о том, что тот может делать. Картинка: совещание в Кремле. Картинка: военные учения на море. Картинка: Никита Сергеевич спит пьяный на диване.

В голосе Вари слышалась растерянность. Андрей снова бросил взгляд на склонившееся над котлом дремучее, неповоротливое существо. В курчавой шерсти на его голых бедрах запутался мелкий мусор. И под этой личиной скрывается гений?

– На вид тупоумная скотина, – пробормотал он, – у меня чешутся руки спалить его Огненным Вихрем.

– Он только что отдал какой-то приказ своему человеку в Америке. Осторожнее, Андрей. Когда мы подлетали, он еще спал, но даже во сне что-то делал в Европе, вспомни.

Яровой нащупал в кармане Глаз Гора. А что, если использовать шар как оружие?

– Мне не нравится, что ты прячешься у меня за спиной, – на хорошем русском языке сказал монстр, – иди сюда, товарищ Яровой. Думаю, пришло время нам познакомиться поближе.

Варя зажала ладонью рот, подавляя крик. Андрей, поколебавшись мгновение, выступил вперед.

– Ты пришел сюда, чтобы убить меня, – продолжал колдун, не отрываясь от своей кровавой работы, – ты, забавный мальчишка, едва овладевший азами волшебства. Вся твоя жизнь для меня – словно капля, упавшая в океан. Мгновение, растворившееся в веках.

– Кто ты такой? И откуда знаешь мое имя? – спросил Андрей, уязвленный, ибо чувствовал истину в словах своего отвратительного собеседника.

Застывшее безобразное лицо обратилось к нему – длинный, заляпанный кровью клюв, походящий размерами на стрелу строительного крана; мелькнул в пляшущем свете костра круглый бессмысленный глаз, глаз мертвой сельди из банки. Он уставился на Андрея, словно прожектор Тьмы. Много бы дал Яровой сейчас, чтобы знать мысли колдуна, но Варя испуганно притихла. Оставалось надеяться, что чудовище не заметило крошечную волшебницу на плече Андрея.

– Мое имя слишком длинно, чтобы ты мог его запомнить или хотя бы понять, – проговорил колдун, и голос его больше не напоминал рычание медведя. Как-то незаметно он стал тише и приятнее для уха; усталый, с легкой хрипотцой, голос философствующего интеллектуала. – Зови меня так, как звали в былые времена мои люди: Татетцакоатль. Будь моим гостем до скорой смерти, Андрей. Не бойся, я не стану лишать тебя жизни. Нам обоим осталось немного.

Татетцакоатль сделал движение рукой над водою в котле, и та мгновенно вскипела. Тогда он принялся бросать крупные куски мяса в воду, помешивая ее стволом небольшого дерева с обломанными ветвями и корнями.

Вот теперь действительно все, понял Андрей.

Мы у него в руках – и ничего больше нельзя сделать. Этот Татетцакоатль, или как его там, слишком явно показал свое могущество и превосходство над нами, чтобы пытаться его убить или помешать его планам.

Вместе с этой мыслью пришло не отчаяние – но облегчение, накрыло теплой расслабляющей волной. Чувство было таким сильным, что у Андрея ослабели ноги, и он сел на пол, рассеянно глядя в огонь. Это не укрылось от хозяина древнего города, и тот понимающе кивнул:

– Ты умнее, чем я думал. Впрочем, разве не ты пробрался сюда через весь остров, ускользнул от бесчисленных моих агентов и, наконец, каким-то образом проник в мой дворец, закрытый от всего мира? В уме, изобретательности и ловкости тебе не откажешь. Поверь, я умею видеть и ценить эти качества даже во врагах.

Несмотря на весь ужас своего положения, Андрей ощутил приятный ток в животе от этих слов. Даже жутковатое существо у котла не казалось ему больше таким отвратительным, скорее экстравагантным. В конце концов, у разных народов мира свои странности.

– Скажи… Татетцакоатль, – хрипло спросил он, – зачем тебе все это?

– Что именно? – невозмутимо переспросил тот, помешивая воду в котле.

– Зачем ты столкнул Дозоры? Зачем война?

Огромная мускулистая рука с общипанным деревцем в пальцах на мгновение замерла – и снова пошла по кругу над котлом.

– Ах, для этого ты сюда прилетел через полмира – остановить войну. Но это будет не война, враг мой. Это будет… отдых. Да, – задумчиво повторил Татетцакоатль, – отдых после долгого пути. Будет быстрая вспышка и много-много тепла для всех. А затем… батареи будут снова пусты и холодны. Надолго, надолго… Так уже бывало и будет вновь… Когда-то мой народ, гуанаханабеи, мирно жил на острове, который вы, белые, называете Кубой. Мы много веков прожили в своем маленьком мире, ограниченном двумя огромными морями, в наших горестях и радостях, пока не пришли европейцы. И была вспышка смертельного пламени и вспышка новых, невиданных болезней… и народ гуанаханабеев истаял, как горстка кристалликов соли под напором стремительного потока.

Андрей слушал внимательно и уплывал мыслями далеко-далеко. Накопившаяся усталость и недостаток сна давали о себе знать. Теперь, когда в этой истории можно было подводить черту, он хотел только одного – отдохнуть. Он слушал рассказ старого колдуна, словно диковинную сказку, и ресницы его, как у ребенка, непреодолимо слипались… слипались…

– Немногие из моего народа укрылись здесь, в Гуанахатеату, в нашем тайном городе. Но в конце концов и сюда проникли болезни, привезенные из-за океана белыми людьми, и постепенно мы исчезли один за другим, как призраки в джунглях… из моего народа остался лишь я, один на всем острове…

Его цель – месть, сквозь дрему сообразил Андрей. Он замыслил ее давно. Ждал много веков, когда на Земле появится такая разрушительная, смертельная сила, как ядерное оружие, и дождался. Вот почему он начал свою игру только сейчас. Что же получается – теперь он отомстит белым людям всего мира за гибель народа гуанаханабеев? И не только белым. Глупо… но хотя бы понятно.

– Так ты… Тате-тца-коатль, – он с трудом двигал языком, – решил положить… в могилу своего племени… весь мир?

– Разве не честный размен? Всех на всех?

Несмотря на весь ужас этих слов, Андрей понял, что возразить ему нечего. Слова закончились. Время разговоров ушло. Скоро истечет песок в часах человечества, и в белой вспышке начнется вечность. Образ заполнил его сознание: теплая волна света катится по миру, наполняя его спокойствием.

Эмоции отключились. Большие, мягкие и такие теплые руки подняли Андрея в воздух, баюкая. Как хорошо, подумалось ему сквозь сон.

Хорошо расслабиться и наконец вздремнуть…

Только что-то назойливо билось в ухе. Какой-то писк или плач… знакомый голосок… где я его слышал? Варя?

Варя?!!

– Андрей, ну проснись же! Раскрой глаза, дурак! Он же нас сейчас живыми сварит!

Яровой с трудом поднял веки, тяжелые, как театральные шторы. Он лежал на чем-то неровном и липком, горячем. Над ним нависало ухмыляющееся птичье лицо колдуна, снова ударила волна удушающего смрада.

– Вставай же, глупый! – рыдала на плече Варя. – Как легко вас, Светлых, оказывается, заворожить…

Мир качнулся под Андреем. Он бросил взгляд вниз и увидел стремительно приближающееся круглое пространство воды с плавающими в нем кусками тел. Над котлом поднимался густой мясной пар.

Прыгать, бежать было уже поздно и некуда. Андрей сделал единственное, что ему оставалось: сорвался в Сумрак, собрал всю доступную энергию и ударил Огненным Вихрем. Ударил в близкое лицо врага, покрытое глубокими трещинами, в которых копошились насекомые.

И враг не успел уклониться!

Они полетели в разные стороны – Татетцакоатль и его пленник.

Объятый пламенем, похожий на факел, древний колдун сразу же поднялся на ноги. Андрей, оглушенный, задохнувшийся, пытался отползти прочь, но натолкнулся спиной на гору сухих и острых костей и вскрикнул от пронзительной боли. Он смотрел, как Татетцакоатль неторопливо сбил руками пламя со своих плеч и лица. Колдун, похоже, не испытывал неприятных ощущений.

– Молодец, товарищ Яровой, – все тем же интеллигентным тоном проговорил он, – а кто это у тебя там на плече? Я был уверен, что девчонка откажется прийти с тобой сюда. Что же, признаю ошибку.

– Даже не пытайся снова заговорить мне зубы, – прервал его Яровой, малиновый от стыда, – второй раз я не попадусь на этот трюк.

– Андрей, берегись, – крикнула Варя, – он сейчас прыгнет!

Не раздумывая, Андрей метнулся в сторону.

Похоже, людоед решил, что играм конец. Он одним скачком преодолел расстояние, разделявшее его и Ярового, и обрушился всем телом на то место, где тот только что лежал. Если бы не Варя, Андрей уже превратился бы в тонкий блинчик.

– Иди-ка сюда! – медведем взревел колдун.

Куда подевалась его сонная медлительность? Куда сдуло налет интеллигентности? Андрей удирал, не разбирая дороги, через горы скопившегося за столетия хлама: обломков камня, костей, пыльных рулонов китайского шелка и ржавых пушечных лафетов.

– Не туда! – подсказала ему девушка. – Он тебя заметил, спрячься!

Яровой метнулся в какую-то нору среди завалов и долго полз на четвереньках, задыхаясь от пыли. Но это сбило людоеда со следа. Андрей выбрался с другой стороны завала и задумался, что делать дальше. Бежать нет смысла. Какая разница, умрешь ты сейчас или немного позже? Он встал во весь рост, и голос его прозвучал под сводами мрачного зала, как крик хищной птицы. Андрей произнес не самое сильное, но эффектное заклятье – и логово колдуна залил яркий свет! Словно десяток маленьких солнц вспыхнули под потолком.

Колдун взвыл, закрывая глаза рукой, но в то же мгновение начал плести ответное заклятие. Столько злобной силы и ненависти было в нем… Андрей только сейчас понял, какой сильный соперник перед ним. Никогда в жизни маг такой мощи не выходил на бой с ним. Да, несомненно, когда-то он был Темным. Заклятие стремительно зрело, как черный плод на ветке, и свет под потолком стал меркнуть, воздух затрещал от электрических разрядов. Не зная, что предпринять дальше, Яровой сунул руку в карман пиджака и нащупал там Глаз Гора. Камень жег ладонь, словно только что выпал из духовки.

Повинуясь наитию, Андрей широко размахнулся и метнул Глаз Гора по высокой траектории, будто снаряд из катапульты, в голову людоеда. И вдогонку – Огненный Вихрь.

Результат превзошел все ожидания. Шар вспыхнул в полете, превратился в комок ревущего пламени – и буквально смял исполинскую темную фигуру! Ударная волна прокатилась по древнему храму, сбивая с ног, сметая предметы. Побежали по мощным колоннам трещины! Тяжко, глухо вздохнула бездна, проваливаясь в самое себя, – и вдруг исчезла.

Сразу же навалилась тишина. Стало слышно, как булькает вода в котле. Пламя под ним опало, и в зале воцарилась темнота – лишь мерцали, потрескивая, в очаге уголья.

– Варя… Варвара, ты цела?

– Я здесь, – донесся из темноты голос, – что произошло? Куда он делся?

Андрей прошептал заклятие – и высоко под потолком зажегся белый огонек света. Только сейчас пришел настоящий страх. Очень хотелось пить. Яровой пошарил рядом, осторожно, стараясь не зашибить эльфоподобную подругу, но она уже сама вышла к нему из Сумрака: снова своих обычных размеров. Трансформация перестала действовать – теперь и лицо девушки потеряло латиноамериканские черты. Это снова была та Варя, с которой они вместе прилетели из Москвы.

Они сжали друг друга в объятиях. Из глаз девушки лились слезы, и лицо Андрея тоже стало влажным от ее слез.

– Вот как все закончилось, – хрипло проговорил он, когда они оба немного успокоились. – Догадываюсь: товарищ Дьяконов взял с собой Глаз Гора не только потому, что тот позволяет обнаруживать магическую активность.

– Поросенок твой товарищ Дьяконов. Мог бы и предупредить.

Какой-то звук за спиной у Андрея заставил его обернуться.

В центре храма, на том месте, где в момент взрыва находился Татетцакоатль, оставалась лишь черная бесформенная груда. Андрей и Варя, затаив дыхание, смотрели на нее – они уже успели поверить, что все плохое закончилось…

Гора праха шевельнулась.

– О нет, – вырвалось у Андрея.

Он поднялся на ноги, готовясь к продолжению.

Бесформенная груда медленно двигалась – куски обгорелой плоти сползались к центру, туда, где было когда-то сердце… где снова забилось сердце – и первый удар его был подобен далекому раскату грома. Багровый огонек затеплился там, где оно застучало, запульсировал в такт разгоняющимся толчкам кровотока.

– Я могу… могу слышать его снова, – прошептала Варя, отступая назад.

С хрустом и шелестом обгорелая масса поднималась вверх, все быстрее, все уверенней; вот она уже стала нежно-розовой свежей плотью, вот загрубела, наращивая защиту Чудовищное существо, пока еще ростом с человека, но все увеличивающееся в размерах, застонало, раскрыло большие черные глаза. На омерзительном лице наметился птичий клюв.

Андрей ударил по нему всеми доступными силами. Он пробовал одно заклятие за другим – они проносились ураганом над чудовищем, взрывались на его теле огненными брызгами, обволакивали ядовитым туманом, – но тщетно. Больше не было древнего Глаза Гора, чтобы удар обрел сокрушительную мощь. Камень помог один раз и исчез.

Татетцакоатль рассмеялся. Он был уже вдвое выше Андрея ростом.

– Ни Темному, ни Светлому колдуну не уничтожить меня силой магии. Ты еще не понял этого, мальчишка?

И чудовище выпрямилось во весь рост – торжествующее, набравшее мощь. Вздрогнули от его смеха стены, и белый огонек под потолком, зажженный Андреем, снова потускнел.

– Невероятно, – прошептала Варя, – он уже снова думает о Москве и Нью-Йорке. Для него происходящее там – важнее.

– Помоги мне! – скомандовал Андрей.

– Как?

– Я не знаю… сделай что-нибудь.

– Что? – тихо, без надежды в голосе спросила девушка.

– Ты знаешь боевые заклятия?

– М-м-м…

– Просто повторяй за мной.

И Андрей, торопясь, принялся наносить колдуну удар за ударом. Его пальцы как будто плели короткие сияющие дротики и метали их в темный силуэт врага. Варя неумело копировала его действия, создавая то вполне приличный Огненный Вихрь, то тонкую Ледяную Иглу. Поначалу чудовище, занятое своим восстановлением, мало обращало внимания на этот дуэт – но вдруг один из ударов волшебницы пробил его защиту, и колдун с криком боли пошатнулся.

– Еще! – крикнул Андрей.

Силы оставляли его.

Он видел, как колдун изменился в лице и медленно двинулся на своих противников. Прикрываясь правой рукой словно щитом, он легко отбил горячую волну огня, запущенную Варей, но брошенный Андреем дротик в тот же миг вошел точно в его горло. Косматая тень согнулась на мгновение: колдун вырвал дротик (тот тут же исчез во вспышке огня) и с силой ударил по молодому магу ответным заклятием.

Андрей упал, но волна электрического пламени все же настигла его, скрутила, заставляя кричать от боли.

И все же, все же – пока он приходил в себя, Варя нанесла людоеду свой удар, и снова он не смог полностью укрыться.

Ни Светлому, ни Темному магу не одолеть тебя – мог бы сказать Андрей, если бы бой мог на минуту остановиться, – но попробуй устоять сразу против Светлого и Темной!

В центре большого мрачного зала мелькали вспышки, звучали отрывистые заклятия – три фигуры стремительно перемещались по кругу, нанося удар за ударом. И хотя Андрей двигался все с большим трудом, преодолевая дурноту и слабость, он видел, что их противник, еще недавно неизмеримо превосходивший их в мощи, пропускает удар за ударом и начинает уступать.

А Варя вошла во вкус! Она искусно пользовалась тем, что колдун тратил все силы и внимание на Андрея, и заходила ему за спину, раз за разом нанося чувствительные удары.

И в тот момент, когда казалось, что чудовище уже готово пасть им под ноги, оно вдруг одним прыжком настигло девушку, повалило на каменный пол, сжало ее горло… мелькнули стальные когти…

Андрей успел. Его удар пришелся точно в затылок колдуну. Развалившийся уродливый череп со стуком отлетел в сторону, и подхваченное волной огня тело индейского волшебника покатилось к тлеющему очагу.

Темно… как темно… где-то рядом кашляла сквозь слезы Варя… жива, это хорошо… словно через кровавый туман Андрей видел ритмично мерцающий лепесток огня где-то впереди – это продолжало биться сердце Темного волшебника. Собрав остатки сил, он произнес заклятие – и огромный котел в другом конце зала опрокинулся. Горячая жидкость хлынула на пол, с шипением заливая жар углей, гася огонь сердца Татетцакоатля навсегда. Багровый огонек ослепительно сверкнул в последний раз и исчез во мраке.

Спустя мгновение все огни в древнем храме угасли, все звуки стихли. Только неверный свет луны лился в окна под потолком, выхватывая из ночной тени две дрожащие от изнеможения фигурки да курган черного мокрого пепла посреди зала.


XXIII | Дозоры не работают вместе | cледующая глава



Loading...