home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


XXV

Москва, СССР перекресток улицы Калинина и проспекта Маркса,

28 октября 1962 года

Изысканно одетый мужчина в сером плаще и шляпе, проходя мимо желтой бочки с газированной водой «Мосводторга», вдруг хрипло застонал и осел на асфальт. День выдался удивительно солнечным и теплым для середины осени, и к тележке образовалась целая очередь желающих освежиться стаканчиком ситро.

– Баба, смотри, дяденька пьяный? – воскликнула пятилетняя Верочка, дергая бабушку за руку. – Дяденьку тошнит?

– Граждане, – крикнули в очереди, – человеку плохо! Вызовите «скорую»!

Неизвестный, задыхаясь, рванул воротник рубашки. Он вдруг вскочил на ноги и замер лицом на юго-запад, словно выглядывая что-то над рубиновыми звездами Кремля. Глаза его лихорадочно блестели – как новенькие двадцатикопеечные монеты. Затем мужчина несколькими резкими движениями разорвал на себе плащ и снова с леденящим кровь стоном повалился в корчах на тротуар.

Телефона-автомата поблизости не оказалось. Двое молодых людей из очереди бросились в Библиотеку имени Ленина, чтобы воспользоваться аппаратом на проходной.

– Бабуля, что это? – закричала Верочка. – Дяденька горит?

От серого, как асфальт, лица мужчины поднимались отчетливо видимые струйки дыма. Прорычав длинную фразу на непонятном языке, бедняга вдруг ударил себя по щекам, разрывая ногтями кожу. Вместо крови из ран брызнуло что-то черное и густое, похожее на нефть.

Очередь за водой мигом исчезла. Издалека люди наблюдали, как мужчина бился в судорогах у брошенной продавцом бочки. Из прибывшей кареты «скорой помощи» выбежали два человека в белых халатах – но не осмелились приблизиться к извивающемуся на тротуаре субъекту, от одежды и лица которого поднимался густой сизый дым.

– Иностранный шпион. Облил себя бензином и сжег, чтобы не попасть на допрос на Лубянку, – уверенно заявил кто-то среди зевак. После этих слов толпа быстро поредела.

Затем последовала еще одна странность. У тротуара с визгом остановился новенький белый «москвич». Двое молодых ребят выбежали из него и направились к месту происшествия. Один из них без страха и удивления, лишь с выражением легкой брезгливости на лице склонился над умирающим; второй неуловимым движением будто бы провел вокруг него черту – и люди вдруг поняли, что ничего интересного и неординарного не происходит. Толпа неуловимо истаяла. Продавщица покатила свою тележку дальше к перекрестку, туда, где проносились мимо редкие автомобили по проспекту Маркса в сторону Боровицкой площади.

И только маленькая Верочка (неинициированная Иная), оглянувшись назад, успела увидеть, как прибывшие парни будто бы растаяли в воздухе вместе с уже неподвижным обладателем серого плаща.

– Баба, баба! – с восторгом воскликнула она, дергая бабушку за руку. – Ну, баба же! Ты видела? Дяденьки стали невидимки!

– Ничего не видела, Верочка, – ответила та. Глаза ее стали будто стеклянными, старушка как могла быстро переставляла ноги, сжимая в руке ладошку внучки, – ничего тут не было. Ничего мы не помним.

– Ну, бабулечка, дорогая! Но дяденька же загорелся, как в кино!

– Не было никакого дяденьки. Идем. Если перестанешь скакать и вертеться, куплю тебе мороженое.


Государственный дачный поселок «Лютики»,

28 км к северо-западу от Москвы

Кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС Иван Сергеевич Прасолов выбрался из жаркой баньки на веранду и с непередаваемым удовольствием погрузил пышное раскрасневшееся лицо в кружку ледяного пива.

– Хорошо-то как, товарищи, – выдохнул он, когда в кружке под шапкой пены осталась едва ли половина.

Еще один кандидат в члены, пожилой, но бодрый Влас Кондратьевич Чумак, тонко крикнул в открытую дверь:

– Петюня! Еще пивка холодненького нам быстренько принеси!

За дверью в маленьком садике покачивались мокрые после дождя бутоны поздних цветов. Пахло свежескошенной травой и дымком из парилки. Петя не спешил.

– Петюня, дружок! – вновь крикнул товарищ Чумак. – Ты не оглох ли там, часом?

Откуда-то из мокрых бутонов долетело нечленораздельное ворчание.

– Петька, эх, Пе-е-етька-банщик, – пьяно нараспев произнес третий участник застолья, заместитель председателя ВЦПС Семен Иванович Закутайло, и вдруг гаркнул по-военному строго: – А ну, тащи быстро еще пива, Петька!

Именно Закутайло подговорил коллег в разгар суматохи вокруг Кубы оставить столицу и провести выходные у него на даче в «Лютиках». Пусть там военные разбираются! Авось как-нибудь все само рассосется. Жаль только – генерал Хвощов, первый зам. начальника Генштаба, не смог выбраться в привычной компании друзей, попариться и попить пивка с копченым терпугом. Не беда – они втроем за четверых напарятся и попьют!

– Петька! – хором грянули все трое.

Захрустели в саду цветы. Рухнул на гравийную дорожку хлипкий деревянный заборчик.

– Что такое? – подпрыгнул товарищ Закутайло, выронив полотенце.

Банщик Петька ввалился на веранду из сада, словно фашистский танк в деревню. Стеклянные кружки с пивом выпали у него из рук и с грохотом разбились об пол, взлетели пенные волны, вмиг обляпавшие всех с ног до головы. Петька зарычал, как смертельно раненный зверь, и повалился на пол, в кучу осколков, дрожа всем телом. От Петькиных густых каштановых волос шел едкий дым. Белый пушистый халат, в котором он еще десять минут назад исхлестал товарища Прасолова березовым веником до изнеможения, покрылся черными пятнами и тоже задымился.

– Врача! Господи, Пресвятая Богородица, прости нас, грешных! – взвыл Закутайло.

Петька снова взревел белугой и забился на полу, как вытащенная из воды рыба. С лязгом повалился на пол сбитый им стол с тарелками и пустыми кружками.

Прилетевший на «скорой» врач обнаружил лишь обгорелый халат и горстку пепла – и заодно инфаркт у товарища Прасолова. Товарищ Чумак исчез с дачи и был пойман милиционерами в чем мать родила на Волоколамском шоссе лишь на следующее утро. После долгого изнурительного лечения в психиатрической больнице Влас Кондратьевич удалился на пенсию. Что касается товарища Закутайло – после случившегося он стал замкнутым и неразговорчивым. Написал заявление по собственному желанию, поселился в деревне Малые Суходраки Калининской области и ежедневно посещал церковь.


Они умирали по всей Москве – внезапно лишенные связи со своим создателем и повелителем. Его магическая энергия, питавшая их тела многие месяцы, вдруг иссякла. Метавшиеся по городу агенты обоих Дозоров зафиксировали к вечеру 28 октября более ста случаев загадочных и страшных смертей. Все погибшие были обнаружены неподалеку от учреждений власти либо от людей, имевших влияние на принятие решений. Оставалось только догадываться, каким мощным было их скрытое воздействие на государственные процессы в последнее время.

Главное происходило в Кремле и в Белом доме в Вашингтоне. Обе стороны в последний момент остановились у порога взаимного уничтожения и отказались от войны. Джон Кеннеди дал обещание Москве убрать ракеты с территории Турции, а Никита Сергеевич Хрущев – внезапно притихший и трезвый как стеклышко – распорядился демонтировать ракеты на Кубе и вывезти их обратно в СССР. Кремль и Белый дом договорились о создании линии прямой связи друг с другом – чтобы избежать подобных ситуаций в будущем. И хотя нашлось значительное количество людей и Иных, посчитавших эти решения проявлением позорной слабости своих лидеров, абсолютное большинство граждан по обе стороны океана выдохнули с облегчением, поблагодарили небеса за добрые новости и вернулись к спокойной повседневной жизни.


предыдущая глава | Дозоры не работают вместе | cледующая глава



Loading...