home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


XXVI

СССР, Москва,

раннее утро 29 октября 1962 года

Над городом забрезжил холодной полоской рассвет. Воскресным утром никто не спешил на работу, и над северной окраиной Москвы лежала тишина. Лишь проносились по Ленинградскому шоссе редкие автомобили и первые троллейбусы с круглыми бессонными глазами фар. Прохладный северный ветер гонял по асфальту нападавшие за ночь кленовые листья.

Когда выскользнуло из-за кромки далекого леса солнце, на пешеходной дорожке, убегающей вдоль Ленинградского шоссе к центру города, показалась одинокая фигурка. Путника ощутимо покачивало от усталости – будто он шел много часов без отдыха. Впалые щеки заросли густой бородой с нитками седины, но глаза его блестели веселым голодным блеском.

Вот он опустился на лавочку у парка «Покровское-Стрешнево», закрыл на минуту глаза, огляделся… и незаметно зачерпнул энергии у проходившей мимо студентки. Девушка ойкнула и остановилась на мгновение – ей показалось, что кто-то легонько коснулся ее затылка пальцем. Никакого упадка сил она не почувствовала – ведь путник взял лишь каплю ее энергии – и побежала дальше по своим делам.

А бродяга, приободренный, с улыбкой зашагал дальше – к остановке троллейбуса.

Белый «москвич», пролетевший было мимо по шоссе, развернулся вдалеке у моста и подкатил к бредущему вдоль дороги путнику.

– Гражданин, а, гражданин, – из окна автомобиля высунулась украшенная толстыми линзами очков голова. Это был знакомый нам Светлый дозорный Георгий, – а регистрацию вашу покажите-ка, будьте добры.

– Видал, как он ту девчонку оприходовал, – прокомментировал сидевший рядом с Гошей водитель, – чик – и готово. Что хотят, то и творят.

Путник остановился и широко улыбнулся в лицо дозорному. И лицо под густой бородой, и ироничная ухмылка показались вдруг Георгию до боли знакомыми.

– А ну-ка, Ночной Дозор, доложите обстановку в городе.

– Борис Игнатьевич! Не может быть!

Гесера усадили в машину на переднее пассажирское сиденье – и «москвич» полетел в штаб. Что тут началось! Все, кто был в штабе, выбежали встречать вернувшегося шефа. Здание засияло ярким светом. Айсель со слезами на глазах повисла на шее у Бориса Игнатьевича и не отпускала, пока он не поклялся, что больше никуда не пропадет. Кто-то рванул в дежурный продмаг за водкой и киевским тортом, кто-то побежал в диспетчерскую оповестить все посты. Трижды под сводами штаба прогремело громкое многоголосое «ура!».

Наконец Борис Игнатьевич, принявший душ, гладко выбритый и переодевшийся в чистое, вошел в свой кабинет. Покачал головой, глядя на разложенные в беспорядке бумаги, затем хитро прищурился на избранных помощников, столпившихся у входа.

– Рассказывайте, как вы тут без меня выпутывались. В общих чертах я уже знаю, что произошло, но как вы справились с этой напастью – ума не приложу.

– Борис Игнатьевич, – ответил Семен, – мы-то справились. А вот вы где были все время? Мы же тут с ума чуть не сошли.

Гесер устало кивнул, сел в кресло, отхлебнул крепкого чаю.

– Простите меня, товарищи дорогие, – вздохнул он тяжело, – не мог я никак подать вам весточку.

Он принялся рассказывать и говорил долго. В тот день в начале сентября он вернулся домой – и на самом пороге квартиры его застигли врасплох. Удар был сокрушительной, невиданной силы, и не ожидавший нападения Гесер потратил всю свою энергию только на то, чтобы сохранить жизнь и не быть просто-напросто распыленным на атомы. Да, враг действовал очень прямолинейно, но оказался так силен, что Гесеру ничего не оставалось, кроме как обороняться. Удар отбросил его далеко-далеко от нашей планеты, в непредставимые области мироздания, откуда пришлось с большим трудом искать дорогу назад. И на протяжении всего пути Борис Игнатьевич чувствовал сопротивление неведомого противника. Лишь несколько часов назад оно неожиданно полностью исчезло, и он смог вернуться обратно.

– Кто это был, Борис Игнатьевич? – спросила Айсель, вытирая слезы кончиком алой косынки. – Кто затеял эту войну? Темные?

Гесер устало покачал головой:

– Не знаю, ребятки. Положа руку на сердце, не представляю, кто он такой. Не Темные, конечно, – они, как и мы, были лишь частью его плана. Третья сила? Каким-то чудом нам всем удалось уцелеть. Еще предстоит выяснить каким! Смерть коснулась нас всех своим легким дыханием – но почему-то отступила.

– Кто же смог управиться с этой третьей силой, – задумчиво проговорил Семен, – если даже вы едва уцелели?

– Ох, не знаю, ребятки, – повторил Гесер, – не знаю… Кстати, что-то не вижу среди вас Андрея Ярового. Где он? Все сидит по ночам у себя в КГБ?


Где-то на карибском побережье Кубы,

вечер 1 ноября 1962 года

Солнце еще не скрылось за пальмами на западе, и спокойная, словно на озере, гладь моря казалась залитой золотом. Легкие волны накатывали на ровную линию берега и с шипением гасли в белом песке. Андрей встал из плетеного кресла и поискал глазами Варю.

Вот она – нырнула в волны со скалы на островке неподалеку и плывет сюда уверенными гребками. Словно почувствовала, что ты ждешь ее возвращения, беспокоишься о ней. Впрочем – почему словно? Она же читает все твои мысли.

Андрей допил коктейль и лениво подумал об ужине. Скользнула далекой тенью мысль о неизбежном возвращении на Родину. Яровой тут же прогнал ее. Когда-нибудь этот день наступит, но он постарается отодвинуть его подальше во времени.

– Андрюшка, вода просто чудо, – крикнула Варя, выходя из моря, – как парное молоко! Давай после ужина еще окунемся.

– Будет уже темно, – усмехнулся он.

– Можем искупаться при луне, – подмигнула девица, – голышом.

Она прижалась к Андрею – черноглазая, мокрая, маленькая. Совсем не похожая на ту неприступную официальную даму, с которой они вместе летели на Кубу.

– Не подозревал я, что ты такая…

– Какая? – лукаво спросила девушка.

– Чертенок, вот какая.

– Ты знал, что связываешься с Темной. Теперь страдай молча.

Они в обнимку пошли по песку в сторону деревни. Там уже зажглись огни в баре на берегу моря. Под звуки румбы танцевали на песке пары, и последние лучи солнца ласкали шоколадную кожу их плеч.

– Андрей.

– М-м?..

– Давай подольше не возвращаться домой.

– Давай. Но когда руководство узнает, что мы тут, все равно вызовет.

– Ну а мы не поедем.

– Хорошо. Не поедем.

Волны с шуршанием обнимали их ноги, холодили разгоряченные в песке ступни. Быстро, как это бывает в тропиках, солнце спряталось за темной кромкой джунглей, и в фиалковом небе одна за другой проступали светлячки звезд.

– Все равно ведь придется ехать. Не хочу возвращаться туда, – вздохнула Варя. – Снова интриги, война, хождение на цыпочках вокруг Великого Договора. Там мы опять станем врагами.

– Я не стану твоим врагом, Варюш. Что бы ни случилось.

– Обещаешь?

– Обещаю.

– Спасибо, дорогой. Но все равно нам не дадут быть вместе…

Андрей остановился, прижал девушку к себе. Она едва доставала лицом ему до груди.

– Не дадут, верно. А ведь могли бы учесть, что мы с тобой как минимум спасли мир от ядерной войны, и сделать для нас исключение.

– Разве ты их не знаешь, Андрей? Даже если сначала сделают исключение, потом начнется такое… лучше вообще от них скрыть… ну, про нас с тобой.

– Понимаю. Да уж, придется скрыть. Ото всех.

Они некоторое время шли молча, глядя на звезды.

– А знаешь что, товарищ Ромашкина, – сказал Андрей, – мы ведь всегда можем приезжать с тобой сюда, на Кубу. Это же теперь соцстрана. Здесь до нас никому нет дела – кроме, может быть, старика Матомбо. Хорошая идея?

– Хорошая, – рассмеялась Варя. – Будем прилетать сюда.

– Как можно чаще?

– Как можно чаще.

Деревня была уже близко, и ноздри защекотал дразнящий запах жаренной на гриле рыбы. На море установился полный штиль, и вода из золотой стремительно становилась прозрачно-серой, до черноты. Прямо у берега сновали разноцветные рыбки.

– Не думай сейчас о возвращении, – сказал Андрей, – идем лучше ужинать.

– Идем. Только сначала поцелуй меня крепко-крепко.

– С удовольствием.


Дозоры не работают вместе

В романе использованы стихи Булата Окуджавы и рок-группы The Drifters


предыдущая глава | Дозоры не работают вместе | Примечания



Loading...