Роним хмуро разглядывал посетителей, задерживаясь иногда взглядом на фигурке сновавшей между ними Бонны. Новый вопрос Капа заставил его очнуться.

– Слушай, дружище, а ты не загнул, когда говорил, что на том заводе почти все-все были Зодчими, и часть из бюро тоже? Я имею в виду, что никогда не представлял их в таком количестве в одном месте.

– Да, – Роним спокойно кивнул. – Зодчие. Многие из них были Зодчими, и некоторые – из Пятого региона. Все, кого убили, тоже были из Пятого региона.

– А ты знаешь, почему их собрали именно там? Веспианцы ведь невыездные, и тюрьмы у большинства из них свои, если их не сажают в Первосветлейшей.

– Нет. Не знаю.

Он не опускал глаз, но ками был слишком поглощен головоломкой, чтобы присматриваться к нему и что-то подозревать.

– А куда они все сгинули? О том заводе ведь до сих пор никак не перестанут говорить некоторые сумасшедшие. Вроде бы они пропали, а детишкам и руководству приюта сказали, что просто уехали…

На этот раз Роним ответил вполне честно:

– Понятия не имею. Возможно, их просто вернули назад. Возможно…

Кап пожал плечами, все так же не поднимая головы и почти царапая лист бивнями:

– Можешь не продолжать. Методы алопогонных я знаю. Но они вряд ли стали бы разбрасываться таким количеством ценных шкурок, если уж не пустили их сразу под нож. И неплохие парни среди них тоже есть.

Роним кивнул.

Среди алопогонных он знал минимум одного неплохого парня, с которым их пути ненадолго разошлись, но по большому счету ничего не изменилось. Почти ничего.

– Знаешь, а ты прав. – Пагсли все-таки поднял глаза.

– В чем? – Роним почесал Бино, высунувшего из-под стола сытую довольную морду.

– Тебе лучше нагрянуть туда. Поболтать с твоим седым дружком. Повидать мальчишку – к тому же он наверняка подрос. Судя по твоим рассказам, он наш человек. Возьми пару дней: после того, как ты ночевал на работе всю последнюю неделю, тебе должны их дать. А я тебя замещу. И со всем разберусь.

– Я обдумаю это. Благодарю, Кап.

Пагсли удовлетворенно ухмыльнулся. Он любил, когда его советы принимали.

– Подскажи-ка мне название птицы, которая уходит умирать на дно океана.

– Такара, – машинально ответил детектив. – В старости они всегда ныряют.

Сначала он вспомнил название одной слишком хорошо известной ему почтовой конторы в Галат-Доре. Потом – глухой надрывный крик, который на острове будил его ночью чаще, чем монотонный вой доги. Так умеют кричать только эти морские красноголовые птицы. И почему-то многие из них умирают именно во время ветра Расцветания. Когда просыпается и оживает весь остальной мир.

– Точно!

Ками отхлебнул трэм из чашки и с упоением принялся писать: слов в газете оставалось все меньше и меньше. Роним посмотрел на Бино – тот положил голову ему на колени и умиротворенно прикрыл глаза. Что говорили про поезд Чары? «Верен ей, как прирученный доги». Как Бино. Что же стало с тем поездом после Травли?

– Слушай, Роним. – Кап сворачивал газету и поймал очередной взгляд Бонны, брошенный на их стол. – Я тут подумал… Ты ведь умеешь… как бы это выразиться… всех приручать. Начиная с этой псины и заканчивая местной кошечкой. Как у тебя это получается?

Роним вынул из кошелька деньги и сделал вид, что полностью поглощен их подсчитыванием.

Если бы это действительно у него получалось, многое было бы иначе.