home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава двадцать пятая

На посту Эмма назвала свою фамилию и расписалась. Медсестра только что заступила на дежурство, но она узнала Эмму и поинтересовалась, как дела.

– Сотрудники присматривают за отелем, а гости по большей части выехали, – Эммапосмотрела на двустворчатую дверь, отделявшую зал ожидания от больничных палат. – Поэтому я решила заглянуть и узнать, как он.

– Конечно.

Женщина понимающе улыбнулась, и Эмма отвела взгляд. Она заглядывает в больницу второй раз за утро и третий – с тех пор как Тодда госпитализировали. Сейчас уже все на этаже, наверное, думают, что они любовники. Она могла бы попытаться их разубедить, но что толку?

«Люди верят в то, во что хотят верить, – говорила она себе. – Так что радуйся, пока можно».

– Как рука? – спросила медсестра, указывая на загипсованную по локоть левую руку Эммы.

– Неплохо, – она пошевелила пальцами. – Врач сказал, там микротрещина. Без рентгена я бы и не догадалась.

– Ну, правила вы знаете.

Женщина дала Эмме халат, подождала, пока та обработает руки антисептиком, и, нажав на кнопку, открыла двустворчатую дверь.

Комната Тодда была пятой по правой стороне и рассчитана на двоих, но вторая кровать пустовала. Идя по коридору, Эмма избегала смотреть в другие палаты, зная, что везде только одно – горе и болезни. Она заметила, что посетители старались вжаться в стены, держались неуверенно и сконфуженно, тогда как пациенты выглядели практически одинаково. Словно, облачившись в халаты, люди теряли индивидуальность и отличались друг от друга лишь тем, открыты ли у них глаза.

Сестра в зеленом хирургическом костюме прошла мимо и улыбнулась. Эмма остановилась.

– У него были посетители? – спросила она.

– По-моему, нет.

Женщина вернулась назад и заглянула в листок, висевший на крючке у палаты.

– Нет, – сказала она. – Похоже, к нему ходите только вы.

Эмму охватила злость. Понятно, почему матери нет рядом с Тоддом – даже если она получила голосовое сообщение от Эммы, она живет слишком далеко и не сможет добраться быстро, а Клэр, скорее всего, понятия не имеет, что случилось с братом. Но где Гвен? В конце концов, она его невеста, ну, по крайней мере, была ей. Это Гвен должна сидеть у постели Тодда, а не она.

Я знала, что моя неприязнь к ней не беспричинна.

Зайдя в палату, Эмма ощутила запах антисептика. Свет был приглушен, а телевизор выключен. Помимо сломанной ноги, порезов на лице и вывихнутого плеча, Тодд получил небольшое сотрясение мозга. Признаков необратимых повреждений не было, но врач сказал, что внешних раздражителей должно быть как можно меньше, пока он полностью не выздоровеет.

Одеяло вокруг Тодда было аккуратно подоткнуто, дышал он ровно, и это успокаивало. Эмма пододвинула стул и села. Она не хотела его будить. Ей было достаточно просто тихо посидеть здесь, зная, что с Тоддом все в порядке. А после всех откровений, свалившихся на нее за последние несколько часов, ей нужно было просто посидеть и подумать. И столько всего требовалось обмозговать.

Почему?

Этот вопрос она задавала себе со вчерашнего дня и по-прежнему не знала на него ответа. Почему человек, который фактически руководил гостиницей почти двадцать лет, вдруг решил ее уничтожить? Все это время Эмма винила себя в проблемах «Спирит Инн», а Клифтон из кожи вон лез, чтобы подорвать ее веру в себя. Если бы он по-настоящему воткнул ей нож в спину, вряд ли было бы больнее. Какой же наивной она была, что не подозревала его, и какой дурой.

Возможно, я это заслужила.

И дело было не только в продуктах. Среди того, что упало с потолка, она обнаружила второй комплект бухгалтерских книг, из которых явствовало, что он обворовывал гостиницу на протяжении нескольких лет. Даже если бы ей удалось убедить банк пересмотреть требование о погашении задолженности, платить было нечем. В лучшем случае она могла бы продать гостиницу и уехать.

– Привет.

Эмма вздрогнула. Она не заметила, как Тодд проснулся. А он, должно быть, лежит и не понимает, почему она сюда все ходит и ходит.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила она.

– Как Цыпленок Цыпа, – Тодд скривился.

– Я позвонила твоей маме, чтобы все рассказать, но пришлось оставить голосовое сообщение. Если дашь мне номер Клэр, я и ей позвоню.

Тодд кивнул.

– Что-нибудь еще вскрылось?

Эмма пожала плечами. Она поняла, что Тодд имел в виду находки в завале. Ей стало стыдно, что она так много рассказала ему в прошлый раз, но стоило им заговорить на эту тему, как правда тотчас вышла наружу. Поделом тебе, сказала она Тодду, ты слишком внимательно слушаешь.

– Я нашла чертежи гостиницы.

– И?

– Неудивительно, что Джек не мог найти вход на чердак, – сказала она. – Это фасадная конструкция.

– Что ты имеешь в виду под «фасадной конструкцией»? – спросил Тодд.

– Изначально здесь были три отдельных здания. Потом возвели внешний корпус, внутри которого остались многочисленные проходы.

– Оттого и стены полые.

Эмма кивнула.

– Это не новость. Даже сейчас порой используют старые фундаменты. Но тот, кто перестраивал гостиницу, несколько перестарался. – сказала она.

– Вот и объяснение для «контактов». Должно быть, Арчи нашел туда проход. А когда он захотел выбраться, начал выть и царапаться…

– Гости услышали, что шум идет из стен, и решили, будто это привидение.

– Но если Арчи смог туда пролезть, значит, и другие животные могли. Возможно, это навело твою бабушку на мысль, что здесь водятся привидения.

– Может быть, – она скорчила рожицу.

Тодд откинулся назад и потер лоб.

– Но как Арчи попал на чердак? По-моему, ему стоило немалых трудов забраться туда.

– Я размышляла об этом, – сказала Эмма. – Думаю, дело в крысах.

Тодд покосился на нее.

– Крысы? – он непонимающе посмотрел на Эмму.

– Клифтон несколько месяцев жаловался, что в гостинице крысы, но кроме него их никто не видел. Судя по всему, их привлекли продукты, которые он таскал на чердак, – я наткнулась на их трупики в завале. А я-то ломала голову, куда Клифтон вечно пропадает среди бела дня. А он, должно быть, наверху вынимал мертвых крыс из мышеловок.

– И ты считаешь, что Арчи пошел на запах?

Эмма кивнула.

– Но, если вонь была настолько сильной, ее бы и другие почувствовали.

– Арчи учуял бы запах, будь он даже не очень сильным. Собачий нюх значительно превосходит обоняние человека. Узнав, что Арчи нашел проход, Клифтон понял, что у него проблема. Ты начал бы искать пса и наткнулся на его секрет – и что тогда? – сказала Эмма.

У Тодда сбилась подушка, он попытался поправить ее и поморщился.

– Дай-ка я, – сказала она.

Эмма встала и, осторожно подняв его голову, положила подушку на место.

– Так лучше?

– Гораздо, – он улыбнулся. – Спасибо.

– Так вот, – продолжала она, – Клифтон, должно быть, поднялся туда перед началом сеанса, чтобы поймать Арчи, но он не учел, что поврежденная крыша еще больше просела под весом продуктов, и, когда он схватил пса, потолок рухнул.

– И что ты теперь будешь делать?

Она пожала плечами.

– Наверное, продам готиницу. Здесь поблизости есть лыжная база. Думаю, они обрадуются возможности расшириться. Если, конечно, ты не раздумал покупать.

Тодд покачал головой.

– Есть соображения, почему Клифтон пытался разорить тебя?

– Никаких, – сказала она. – Мы с ним рассорились один-единственный раз – из-за шейных платков.

– В этом мы с тобой расходимся, – сказал он. – Я бы ни за какие коврижки не надел эту штуковину.

Эмма рассмеялась.

– Да нет, это он настаивал на том, чтобы сохранить их.

– Тогда это могло быть основанием признать его невменяемым.

Она снова хотела засмеяться, а получился всхлип. Тодд дотронулся до ее руки.

– Прости, – сказал он. – Мне не следовало шутить. Но так уж я устроен. Лучше смеяться, чем плакать, а?

Эмма кивнула и вытерла слезу.

– Побудешь еще, – спросил он, – или тебе надо бежать?

– Думаю, могу еще немного задержаться.

Тодд задумчиво смотрел в потолок.

– Я обдумываю новую концепцию гостиницы. – сказал Тодд.

Эмма скривилась.

– Кажется, у тебя сотрясение тяжелой степени. Ты забыл, что у меня больше нет гостиницы? Точнее сказать, не будет к концу месяца.

Он улыбнулся.

– Не хочешь спросить, о чем она?

– Ладно, – сказала она. – О чем же?

– Гостиница для постояльцев с животными.

– И в этом вся концепция?

– Ну да. «Спирит Инн» – гостиницу с привидениями и с кучей дорогущих викторианских прибамбасов – нужно закрыть на ремонт, а вместо нее открыть курорт, где люди и их питомцы смогут отдыхать вместе. На вывеске надо написать «Собакам вход разрешен» или что-нибудь в этом роде.

– И что тебя на это натолкнуло? – поинтересовалась Эмма.

– По пути сюда мы с Арчи остановились в местечке под названием «Собачье счастье». Это форменная помойка и даже не гостиница, но она была забита! Если народ готов раскошелиться на такой свинарник, лишь бы быть со своими питомцами, представь, с какой радостью они поедут в действительно хорошее место.

Эмма наморщила лоб.

– Думаю, это годится.

– Еще как годится! А когда я выплачу твой кредит…

Она подняла отрицательно руки.

– Мне не нужна благотворительность.

– Нет, нужна. Послушай, – сказал Тодд, – я знаю твою ситуацию и, если не ошибаюсь, ты знаешь мою.

Эмма отвела глаза и пожала плечами.

– Я серьезно. Речь идет не о подарке, а об инвестиции. Отель для постояльцев с животными привлечет значительно больше клиентов, чем все твои привидения. Да, кстати…

Тодд поднял голову и огляделся.

– А где Арчи? – спросил мужчина.


Глава двадцать четвертая | Собакам вход разрешен | Глава двадцать шестая