home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава VI

Опекуны социального гетто

И все-таки были великодушные, те, кто, видя чужие страдания, не мог пройти мимо. Кто, следуя заповедям бескорыстной любви, не бросал беззащитных и обездоленных. Кто своим праведным словом и делом спасал от окончательной гибели потерявших жилище, оставленных всеми несчастных и слабых людей. Эти славные граждане называли себя «люди вокзалов». Движение возникло под сводами православного храма, что располагался неподалеку от Комсомольской площади. Добрые самаритяне ходили по залам и на свои скромные средства кормили хлебом, горячим супом и кашей этих оборванных, с трудом переставляющих ноги, убогих бродяг.

Дело благотворителей не ограничивалось только кормежкой бездомных. Кому-то они помогали наладить утерянную по каким-то причинам связь с родными, покупали билеты на поезд, чтобы бродяги могли уехать в родные отдаленные города. Ведь некоторые бедолаги, потеряв деньги и билеты на поезд, не могли вернуться домой. Тогда их вынужденным домом становился вокзал. А сколько добра заключалось в обыкновенной душевной беседе, когда неравнодушные к страданиям несчастных общались с «неприкасаемыми». Об этом знали благородные люди, кто в стремлении делать добро преодолел в себе страх и брезгливость, протягивая милосердную руку тем, кто очень долго был лишен всякого тепла.

Не единожды наш герой замечал снующих между металлических кресел благотворителей. Как-то он проснулся и, озираясь вокруг, пытался примириться с невеселой реальностью. В этот психологически трудный момент к нему подошел человек в монашеской скуфейке, а из-под куртки видна была черная ряса. Священник поздоровался и поинтересовался: давно ли Крючков перебрался жить на вокзал.

— Я тут неделю. Приехал устраиваться на работу. Жду предложения, — сообщил священнику Павел.

— Может быть, вам помощь нужна?

Павла кольнуло чувство покоробленной гордости. Неужели он похож на немощного цветника?

— Нет. Спасибо, я разберусь со своими проблемами сам.

— Хорошо если так, — произнес священник. Еще раз внимательно оглядел Павла и, понимающе покачав головой, извлек из кармана визитную карточку, где были обозначены название храма, номер мобильного телефона и адрес.

— Возьмите на всякий случай. Вдруг появится необходимость.

Павел поблагодарил священника за беспокойство и запихнул принятую визитку в карман.

— С Богом, — сказал священник и, покинув Крючкова, продолжил обходить зал.

Впоследствии Арчибальд рассказал, что этого человека зовут отец Федор. Он и прихожане храма Покрова Пресвятой Богородицы не раз оказывали неоценимую помощь бездомным. Прошлой зимой Арчибальд простудился и заработал воспаление легких. «Люди вокзалов» выхлопотали для него койко-место в больнице, где он получил все — от еды до лечения и необходимых лекарств.

— Если бы не благотворители, я бы умер на улице. Представь, как бы я добывал себе пищу. Воспаление легких — это практически стопроцентная смерть для бомжа, — сообщил Арчибальд.

К удивлению Павла, бомж Геннадий смотрел на проявления сострадания к бездомным скептически.

— Волка сколько не корми, он все равно в лес смотрит. Чего бомжам помогать?

— Ведь не все стали бродягами добровольно. Ведь это трагедия — остаться без дома, — высказал мнение Павел. — Кто-то лишился квартиры в результате ужасного стечения обстоятельств. Или был обманут, как Арчибальд.

Старик неожиданно разгорячился и выпалил:

— Арчибальд твой — дурак. Лишился хаты за дюжину дохлых сосисок. Он всегда жил, как бродяга. Не работал. По помойкам шатался, спал где попало. Считал, что все ему обязаны помогать. Наказания без вины не бывает. Нечего волосы теперь на себе рвать.

— Но, положим, родился человек не самым умным, получил неправильное воспитание… По-вашему, такой человек не заслуживает сострадания?

— Значит, такая его судьба — страдать.

Павел почувствовал, как кровь прилила к лицу и застучала в висках.

— Значит, и вас можно сожрать вместе с вашим дерьмом и не подавиться! — крикнул он в неожиданной ярости на старика.

Бомж Геннадий скривил свою бороду набок, с презрением посмотрел на Павла и негромко сказал:

— Меня никто есть не будет. Я не сладкий. Надеюсь, ты меня правильно понял, паря.

— Просто не надо осуждать тех, кто стремится делать добро, — слегка успокоившись, произнес Павел. — Человеку нужно сеять добро.

— Никто их не судит, — ответил старик. — Может, они так хотят попасть в свой придуманный, несуществующий рай. Делают свое добро, значит, могут себе это позволить. Бывал я и на севере, и на юге, на западе, и на востоке; много в жизни разного повидал. И могу сказать: не делай добра, не получишь зла. За добро теперь, как за глупость, наказывать можно. Это и есть моя вера. Вот так. — Старик сделал добрый глоток из бутыли.

— Тяжело с вами общаться, — сказал Павел.

— Просто я тебе правду втолковываю, — ответил старик. — Эдакая, стало быть, правда.

— Неправда.

— Встречались мне такие, как ты, пустозвоны, любители метлой потрепать. Пройдет время, сам все узнаешь.

Крючков решил прекратить препирательства с бомжем Геннадием, не пытаясь более ничего тому доказать. Мир старика был неказист и жесток. Наверное, думал Павел, старику удавалось выжить лишь потому, что он рассчитывал только на свои силы и никому не доверял. После случая с дисками, Крючков определил — бомж Геннадий по своей сути являлся настоящим стервятником. Их анклав держится на взаимной выгоде. Может, старик и не отличается изощренным коварством, может, у него даже остались какие-то принципы. Но если возникнет возможность выгодно продать его — Павла, он его, несомненно, продаст.


Глава V Страх и ненависть на собеседовании, рассказ Арчибальда | Без работы | Глава VII Воспитанница детского дома с ангельской внешностью



Loading...