home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Часть 3.

Глава 1.

Ласковый и спокойный Кипр с его расслабленными, никогда никуда не спешащими, добродушными греками сразу куда-то далеко в прошлое отодвигал извечную российскую суету, необъяснимые страхи, всегдашнюю спешку, серость, пьянки и потому объяснимую озлобленность, как бы делая их почти нереальными…

Ровно через сутки после прилёта раздался звонок домашнего телефона Аркадия:

– Какыч, я соскучился!

Опять разомлевший, беззаботный, игривый Жорин голос. Аркадий не удивился, а просто созвонился с Алексом, который всё время их командировки так и терзался вынужденным и бесплодным бездельем.

Алекс принёс две пятилитровые бутылки «Гамзы» в оплётке – сухое красное вино было здесь любимо не только аборигенами. Жора же ещё с порога завопил:

– Васильевна, радость моя, заправь-ка мне гадиков по старой дружбе!

И сунул приветливо улыбающейся супруге Аркадия солидный пакет с мясом осьминожек. Где и когда Жора приспособился есть этот экзотический, малосимпатичный морепродукт, не зря прозванный в народе гадиками, никто не знал, а только блюдо это было основным в его рационе. Сам Жора ничего, кроме чая, готовить не умел, а поскольку жил один, то в гости всегда приходил со своим пакетом этого высококалорийного морепродукта.

Познакомились, пристально глядя в глаза друг друга. Обсуждать тему создания клиники начали с деталей, как будто уже давно этим занимались; стараниями дипломатичного Аркадия вопрос созрел, а потому витал.

При снятии вопросов финансирования (в складчину) и оборудования (из Москвы и Израиля), трудными показались три позиции: разрешение от властей, оплодотворённые яйцеклетки как сырьё получения стволовых клеток и пациенты.

Сначала обсудили пациентов. Сошлись на том, что относительно хлопотно будет найти первых двух-трёх клиентов, потом будет эффект снежного кома, как в Москве или Израиле; к тому же не зря Кипр с вхождением в ЕЭС стал всеевропейской здравницей.

По оплодотворённым яйцеклеткам удачно всё складывалось на Вике и разделении труда. Предполагалось, что она в московском салоне Алекса восстановит донацию яйцеклеток у студенток и выращивание бластоцист до срока пять суток; раз в неделю перелёт в три с половиной часа из Москвы на Кипр – не проблема.

Камнем преткновения мог стать вопрос с разрешением властей. Дело в том, что предусмотрительные власти Кипра не без основания сделали некоторые отрасли своей экономики, в частности, медицину и банковское дело, закрытыми для иностранцев – есть для них в этом свой резон.

Однако проглотившего своих гадиков Жору остановить уже было невозможно. Он предложил предприятие с долей в пятьдесят один процент у гражданина Кипра; деньги, разумеется, свои.

– Это как же? – выразил своё беспокойство Аркадий. – Отдай жену дяде, а сам иди к бляди?!

– Да, куда он, на хрен, денется с подводной-то лодки?!

Уверенность Жоры выглядела солидно, к тому же и дружбан у него тут подходящий имелся.

Крепко мотивированные усилия троих энергичных, свободных от быта мужчин, сложенные с действительной поддержкой малого бизнеса правительством Кипра, через полтора месяца претварились в акционерную офшорную кампанию по оказанию косметических и оздоровительных услуг.

Мало того, во время поездок Аркадия в Россию и Алекса в Израиль за оставшимся там оборудованием появились и новые клиенты, давно и безуспешно разыскивавшие там вдруг пропавшего чудо-доктора.

Студентки-доноры в Москве завопили от восторга, узнав о возобновлении приятной и полезной процедуры, хотя потом немного и взгрустнули, увидев, что теперь это будет делать женщина-врач.

Однако самой первой, сигнальной, так сказать, и потому показательной пациенткой стала родственница Жориного соседа из Украины, которую он, сосед, пригласил пожить некоторое время у него на Кипре.

Продолжительность проживания определить было действительно трудно, потому как эта молодая и совсем недавно ещё статная и красивая женщина медленно умирала от цирроза печени. Врачи основной причиной называли чрезмерное радиоактивное загрязнение печени и беспомощно разводили руками.

Известный филантроп Жора и здесь не преминул мгновенно влезть в душу и принять участие.

С момента прибытия из Москвы первых пятисуточных эмбрионов-бластоцист все наши компаньоны пристально следили за священнодействиями Алекса.

Когда же, спустя девять недель, Жора с соседом привезли родственницу с результатами анализа крови и шампанским, всем стало ясно, что новая печень справится с очисткой крови, и счастливая хохлушка стала их первой удачей…

И без анализов был заметен лёгкий румянец на её щеках и ожившие, заблестевшие глаза.

Правда, тому могло послужить и неожиданно повышенное внимание к ней Жоры, ну, и слава, как говориться, богу!

К концу третьего месяца клиника общими стараниями практически вышла на штатный режим работы, когда однажды вдруг раздался неожиданный телефонный звонок из Москвы от майора Звонарёва…

Ни много, ни мало, майор приглашал Алекса на свою свадьбу.

У трапа самолёта встретил друга лично, на своей машине, с мигалкой промчал через всю похорошевшую столицу в Крылатское, в салон к Вике.

На следующий день имела место быть вся свадебная кутерьма, во время которой её свадебные флюиды поразили и Алекса. От здоровой ли зависти к молодым, от радости ли от новой встречи со старой любовью, а может быть, просто от зрелости чувств Алекс предложил, а Вика не отказалась поехать вместе на Кипр, оставив вместо себя в салоне подругу.

За благословлением они явились к профессору Горячеву, который наговорил им много хороших и мудрых слов и от радости за них по-гусарски шарахнул об пол бокал из-под шампанского, чем насмешил и растрогал всех до слёз.

Генерал Городецкий чувствовал себя хорошо – физически, но душа его… Душа его никак не могла смириться с компромиссами, на которые должна была постоянно идти его совесть.

По причине такого раздрая судьба генерала целиком зависела от мудрости и понимания начальства. «Консенсус» – стало теперь модным словом московских воротил, в то время как рефреном у генерала было – «цербер беззубый»…

На увещевания в узком кругу реагировал желчно:

– Да поймите вы, что я теперь генерал в законе, и первейшая моя обязанность – следить, чтобы воровали по понятиям!

Не сговариваясь, Алекс с майором решили как можно чаще видеться с генералом.

На проводах в «Шереметьево-2» грусть перекинулась даже на молодую супругу майора, видимо, натуру тонкую, потому как поняла, что при нормальном раскладе эти люди не расставались бы…

Глава 2.

Подобно седому корвету Кипр входил в зиму с её тёплыми, косыми дождями, буйством громадных цветов на кустах и деревьях, потемневшими дорогами и камнями…

Банановые плантации, как рождественские ёлки, украсились цветными мешками, надетыми на кисти плодов, море, забавляясь, как щенок со старыми тряпками, закидало пляжи бурыми водорослями…

Мерзлявые греки-киприоты одели куртки и даже дублёнки, напрочь дистанцировавшись от скандинавов и англичан, по-прежнему щеголявших в шортах…

Английский же автогонщик, искалеченный во время ралли по Южной Африке, и стал, волею случая, первым местным пациентом клиники наших друзей.

Вездесущему Жоре, умеющему сказать по-английски лишь «о’кэй», тем не менее, удалось не только разглядеть в угрюмом и кряхтящем англичанине потенциального клиента их клиники, но и разъяснить, как несказанно тому повезло.

Три с лишним месяца колдовал Алекс над собранным на скорую руку гонщиком, после чего тот от восторга вдруг стал неожиданно весел и болтлив и тут же умчался гоняться куда-то в Северную Африку, разнося по миру имя доктора Алекса…

Случившаяся неподалёку, в Греции, Всемирная Олимпиада заинтересовала Алекса не столько зрелищами, сколько скандалами с допингом. И никто, кроме Вики, не знал, почему после каждого скандала доктор Алекс загадочно и облегчённо улыбался: про генный допинг, который он отказался получать в Москве, пока ничего слышно не было…

Финансовые результаты деятельности клиники стали стабильными и обнадёживающими, что позволяло уверенно говорить о скорой окупаемости вложений.

Жора, кстати, отреагировал на этот отрадный факт неожиданно и своеобразно.

На очередном коллективном выезде в форелевый ресторан в горах Тродос он с пафосом заявил, что приближается июль – время сбора их с Аркадием урожая в Сибири. Так вот доля Аркадия за труды праведные увеличивается с семи до двадцати процентов, себе с ненаглядной хохлушкой он тоже оставляет двадцать процентов, а остальные жертвует на приличное жильё для Вики и Алекса – у него же самого вилла давно имеется…

На фоне оголтелого капитализма такой поступок в лучших традициях русских меценатов выглядел особенно ярко и заслуживал всяческого уважения…

Добр был Жора, добр и мудр без меры, а только маху всё ж таки дал серьёзного: выбранная им в спутницы жизни весёлая и дородная хохлушка не только терпеть не могла любимых Жориных гадиков, она их просто до визга боялась!

Тем временем носящийся по каменистым и пыльным дорогам Северной Африки воскресший англичанин попался на глаза одному из тамошних могучих правителей богатой страны, который по-своему отреагировал на чудесное воскрешение разбитого вдребезги автогонщика.

Правитель заслал на Кипр своих посланцев, и те принялись настойчиво уговаривать Алекса переехать работать к ним, обещая, разумеется, золотые горы.

«Бессмертия хочет или клонироваться», – однозначно раскусили того наши акционеры и решили судьбу не искушать, тем более что вдумчивому наблюдателю со стороны стало заметно и понятно: ни Жора, ни Алекс ещё не разучились размножаться и делать себя бессмертными естественным и приятным путём…

Между тем в запланированные сроки Республика Кипр стала членом ЕЭС, что, надо думать, обогатит будни и наших героев новыми сюжетами…

© 2006 ВИКТОР ГОРБАЧЁВ


Часть 2. | Реинкарнация. Авантюрно-медицинские повести | Властелин мозгов



Loading...