home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 2.

Учёбу в одном московском вузе Кеша начал уже в полной уверенности, что природа наградила его, в общем, не такой уж редкой способностью внушения.

Кеша расширил свой кругозор, начитавшись познавательной литературы на эту тему, и узнал, что способности гипнотизировать и внушать можно даже научиться, а называется такая наука суггестология.

Ему же предстояло научиться жить с этим даром и постараться при этом не вляпаться во что-нибудь неприличное. Как мог, он скрывал это, однако, живя в общежитии, по крайней мере, от появившихся новых друзей сделать это было практически невозможно…

Какой-то внутренний голос настойчиво приказывал ему не афишировать свой чудесный дар, и, хотя опасения эти и ассоциировались у него с тревогой, сохранить его в тайне он не мог.

Нет, фокусы он не показывал никому и никогда, но друзей от случая к случаю выручал. Один забыл зачётку, будучи дома на каникулах, и никак не мог её найти; Кеша просто глянул ему в глаза и спросил:

– А где твоя зачётка?

Пприятель вспомнил мгновенно.

Другой так же кому-то отдал редкую книгу из институтской библиотеки, и так же, с помощью Кеши, её нашёл.

У третьего и вовсе какой-то нервный тик появился, бес конца руки почёсывал; Кеша приказал ему не делать этого – и проблема исчезла.

И он сам, и его близкие друзья, конечно, понимали, что Кешку ждёт неординарная судьба, не может такая феноменальная способность лишь искать зачётки или книжки, или прекращать зубную боль; так и случилось…

Однажды к Кешке, случайно оказавшемуся в одиночестве в студенческой столовой, подсели два парня, лет по двадцати пяти.

– Нам сказали, ты можешь внушать другим свои мысли, – безапелляционно спросил один, с аляповатой наколкой на руке.

– Кто вам сказал?

Такие вопросы никто из посторонних ему ещё не задавал.

– Добрые люди… Так это правда?

– Не знаю, о чём вы…

– Да ладно, не выпендривайся, давай, покажи что-нибудь, – почти по-свойски напирали незнакомцы.

– Вы, ребят, что-то перепутали.

Кешка допил компот, со смаком вытряс из стакана парочку сухофруктов, взял поднос с посудой и ушёл.

Вечером он возвращался из библиотеки тёмным двором студенческого городка; из-за угла те же двое схватили его за руки, затащили в тёмный угол и – хрясь! – один из них крепко стукнул его в глаз:

– Ну, вспомнил что-нибудь?

– Чего вы прицепились, не знаю я ничего! – задёргался в их сильных руках дохлый Кешка.

Тр-рах! Под дых, но руки отпустили.

– Вспоминай, мы скоро опять придём…

Наутро его вызвал декан – произошла утечка; фингал красноречиво сигнализировал о ЧП.

– Что, так и есть на самом деле?! – с некоторой опаской спросил декан.

Может, Кешке надо было успеть сообразить да и внушить ему, что нет ничего такого, только не успел, почему-то виновато опустил глаза и промямлил:

– Да вот…

Собственно, декан и не знал, что с этим надо делать, внимательно, слегка с опаской, оглядел всего Кешку, как будто в первый раз видит, и отпустил…

А через день вызвал опять, видно, вспомнил, что делать в таких случаях. У него в кабинете сидел мужчина строгой наружности.

Подтверждающий свои способности эксперимент Кеша по просьбе мужчины провёл на декане; он мысленно приказал тому снять свои часы и надеть их на правую руку строгого гостя, как это и было предварительно с ним договорено.

Гость посерьёзнел ещё больше, стал весь какой-то озабоченный, минут сорок пытал Кешку всякими вопросами, потом написал на бумаге, когда и куда Кешка завтра должен явиться и в задумчивости ушёл.

И не москвичу, Кешке по адресу было ясно, что это КГБ на площади Дзержинского, рядом с Детским миром…

Традиционный ужин господ студентов в комнате сорок три в виде целого нарезного батона за тринадцать копеек и стеклянной бутылки кефира в тот вечер усваивался слабо, можно сказать, застревал в горле…

Шутка сказать: в КГБ вызывают! В версиях послевизитного расклада недостатка не было; оглядываясь теперь назад, можно утверждать, что последующие события в Кешкиной жизни превзошли самые смелые предположения голодных студентов.

По привычке пробовали шутить и подкалывать, только в прокуренной атмосфере четырёхместной комнаты в тот вечер усиленно витало беспокойство…

Как ушёл Кеша на завтра в то грозное ведомство, так и пропал, только через пару дней сумел позвонить на вахту в общагу и попросить бабу Шуру передать в сорок третью комнату, что его забрали в армию. Всё. Инженерная Кешкина карьера на том закончилась и началась новая, армейская…

Очень серьёзные дяди быстро внушили самому Кешке, что его природный дар должен, само собой, служить Родине, и нечего, мол, на всякие инженерные пустяки размениваться; как-то не принято было в том ведомстве спрашивать твоего согласия.

Кешка был поселен в шикарное, после своего, общежитие в лесу, в районе Кузьминок-Выхино, которое при ближайшем рассмотрении оказалось целой школой. Курсанты в ней почему-то были всех цветов кожи и возраста до тридцати лет. Факультеты-отделения были непонятны, но Кеша ни в одну группу не входил, на всякие стрельбы и марш-броски не направлялся, а целыми днями только инструктировался.

В самом начале его настойчиво попросили проникнуться важностью одного документа, именуемого подпиской о неразглашении. Помимо прочего, Кеша уродился ещё и порядочным, поэтому разглашать прожитое начал вот только теперь, когда прошли контрольные сроки давности, да и то, сдаётся, не всё…


Глава 1. | Реинкарнация. Авантюрно-медицинские повести | Глава 3.



Loading...