home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 5.

Пашка Деркач был баловнем судьбы.

Неглуп, высок, красив, родовит. Могучий Пашкин папа выбрал для своего первенца специальность военного психолога неслучайно: ведомство солидное и работа непыльная – это, во-первых, и, во-вторых, присмотр за Пашкой нужен был круглосуточный. От природы баламут и от родителей упакован, Пашка ещё в школе навострил лыжи в золотую молодёжь Москвы.

Выбор у Пашкиного папы был невелик, и он остановился на погонах.

– Чего психология-то, есть ведь специальности и поживей… – спросил его как-то Кеша после того, как они познакомились на одном из семинаров. Паша сделал хитрую рожу и аргументировано разъяснил:

– Выстрелов боюсь, понос у меня от них…

Монастырскими обычаи, нравы и правила, царившие на курсах, никак не назовёшь, поэтому сержантские погоны Пашкины крылья никак не стесняли. В его новенькой красной «четвёрке» сиденья раскладывались в аккурат в двухспальную кровать, и об этом знала вся их группа. Знал и папа, но на этот счёт не урезонивал, потому как сам был ходок тот ещё, и об этом, в свою очередь, знал Паша.

Кеша был уверен, что ни у одной из многочисленных подружек Паши, прошедших через красную «четвёрку», даже мысли не возникало женить его на себе; представить Пашу остепенившемся семьянином пока ни у кого никакой фантазии не хватало.

Как-то само собой Кеша попал к нему в напарники сначала на семинарах, потом и в похождениях. Сейчас, по прошествии многих лет, Иннокентий с теплотой отзывется о своём друге, в общем-то, надёжном и верном…

На охрану психологической безопасности Родины молодые лейтенанты заступили в расцвете сил, знаний, молодости и амбиций. Иннокентию посоветовали ВНИИ МВД, а друг Паша был направлен в распоряжение МИДа.

Этот ответственный в их жизни период совпал с таковым в жизни постсоветской России: на необъятных просторах царил разгул рынка и демократии. Обновлённая Россия, казалось, упивалась свободой, и выборы всех и вся по накалу страстей уверенно обошли все известные шоу…

В мутной воде перемен к власти рвались бывшие коммунисты и комсомольцы, в одночасье сказочно разбогатевшие банковские воротилы, короли рынков и королевы бензоколонок.

Блестяще проведенная под руководством американских военных психологов и экономистов приватизация в России являла собой убедительный вектор действий демократов всех мастей: обработка электората.

Уговоры, обещания, угрозы, понукания, шантаж ошарашивали, сбивали с толку расслабленных коммунистами россиян и потихоньку отваживали от производства…

Иннокентий знал, что по большому счёту применяемые в России выборные технологии с манипулированием общественным сознанием на Западе запрещены.

«Нейролингвистическое программирование напрямую воздействует на подсознание человека, как антенну настраивает его на волну поступающих извне команд, и способность к “приёму” сохраняется у человека без ограничения времени» (Т. Миронова, д.ф.н.). Тридцать пять процентов людей подвластны чужому слову, НЛП – цифра проверена и подтверждена неоднократно…

На десять в комнате по работе с посетителями у Иннокентия плановая встреча с клиентом из дальнего Подмосковья.

– Предстоят решающие прямые теледебаты двух кандидатов в мэры нашего города, – уверенно после некоторых формальностей начал холёный, выше губернского уровня одетый молодой человек. – Мы хотели бы быть уверенными в победе нашего кандидата и решили подстраховаться с помощью возможностей вашей службы.

«Ну, да, – подумал Иннокентий, – заплатил и хочешь быть уверен…» Вероятно, оппоненты холёного не знали о возможностях суггестологии и НЛП, или денег пожалели, а зря…

Посаженный в студии на нужное место Иннокентий без труда перехватывал взгляд «ненужного» холёному кандидата, после чего тот заикался, потел, кашлял, чихал, а под конец вообще в туалет убежал…

Провал «ненужного» на выборах был предрешён, начальство объявило Иннокентию очередную благодарность, и премия не задержалась, а только на душе у него было муторно…

«Что же это за выборы?! И что за люди придут через такие выборы во власть…» – думал он, как-то нехотя бредя после службы домой, в полученную недавно от ведомства двухкомнатную квартиру на Вавилова. «Надо Пашке звякнуть, у него оптимизма на двоих хватит».

Наутро, с больной после Пашкиного оптимизма головой, решил отлежаться до обеда и отдохнуть, потому как на завтра у него по плану напряжённый семинар с руководством некой финансовой группы с гордым названием «ДАР».

Такие «ДАРы» в народе прозвали пирамидами, а поскольку щедрость дарителей напрямую зависела от силы их зомбирования, то такие профи, как Иннокентий, у этих проныр были нарасхват.

Шесть часов Иннокентий добросовестно учил новоявленных «финансистов» технологиям промывания мозгов, вооружал их режиссурой одурачивания, способной превращать нормальных людей в безвольное, послушное стадо…

К концу наступившей на завтра субботы к нему заехал Паша, обеспокоенный безответными телефонными звонками.

– Э-э, брат, экий ты эгоист, оказывается, в одиночку надрался…

– Паш-ша, я урод… Знаешь почему? А я людей уродую… Вот так…

Паша был в курсе надрыва в душе друга, поэтому особенно не удивился обилию пустых бутылок на журнальном столике и вокруг него. Ситуация требовала лишь спуска на тормозах:

– Ну, ты мне-то глоток оставил?

– Пашка, ты пойми! У человека есть в жизни много стереотипов: с утра он чистит зубы, завтракает, идёт на работу, добросовестно её делает, возвращается домой, общается с детьми, любит жену, ходит в гости… А такие сволочи, как я, эти стереотипы разрушаем! Карау-ул! Мы ему говорим – карау-ул! Страна гибнет, кругом одни жулики, казнокрады, убийцы и проститутки! Паша, где добро, где справедливость, где радость жизни – мы же из-под людей опору выбили! Паша-а! Мы же погубим Россию!!!

– Не погубим, не погубим, не ной! Народ, мой милый, во всём разберётся, не впервой… Давай-ка ложись и не волнуйся, а то несварение заработаешь…

Иннокентий ещё минут пять побубнил что-то «за Россию» и, засопевши, заснул…

Паша накрыл его пледом, закурил и ещё долго стоял и смотрел в чёрное окно…


Глава 4. | Реинкарнация. Авантюрно-медицинские повести | Глава 6.



Loading...