home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 1.

Небедный, вычурный загородный дом из тех, что, подобно грибам, как положено, бодро, смело и нахально повырастали под живородящим нефтяным дождём и как бы заняли круговую оборону в лучших местах ближнего Подмосковья…

В комнате, навороченной всякими милыми тинейджерскому сердцу штуковинами, шестнадцатилетний Кирилл, сидя в инвалидной коляске перед столом, заваленном марками, разговаривает по мобильному с матерью:

– Отучилась уже? Когда будешь? Покажу кое-что…

Страсть к филателии, взявшаяся непонятно откуда в детстве, теперь была как нельзя кстати. Искалеченное нелепой случайностью тело вот уже три года терзало душу подростка и лихорадило мозг. Почему он?!

Марки и компьютер стали его миром. И ещё мама… Незаметно сострадающая, но сама страдающая заметно. Кирилл видел постоянную взвинченность матери, о причинах которой мог только догадываться…

Отца Кирилл видел редко…

По-русски резко разбогатевший на каком-то бывшем народном достоянии, он, по-видимому, душою не был готов к такому повороту судьбы. Обалделость от свалившегося и желание любыми путями хапать ещё и ещё заполонили всю его жизнь, напрочь вытеснив из неё семью, друзей и прочую лирику…

Во двор дома мягко въехала небольшая сверкающая машина. Спустя минуту в прихожую уверенно вошла миловидная женщина, лет тридцати пяти.

Грамотный макияж выдавал вкус и наличие визажиста. Строгость и элегантность одежды подчёркивали спортивную фигуру и уровень доходов.

– И где, и чему теперь у нас учат так поздно?! – это Герман, супруг Кати, в модном восточном халате вальяжно спускающийся по лестнице со второго этажа с мобильником в руке и слегка упивающийся тем, что сегодня случайно оказался дома раньше жены.

– Китайская акупунктура… – ответ отрешённый, голос усталый…

– Оно нам теперь надо? – голос иронично-безразличный с менторской ноткой.

– Дорогой, в двадцать лет ты не дал мне закончить факультет спортивной медицины, в тридцать пять у тебя возражения против китайской медицины – тоскливо это…

Усталый Катин голос готов был перейти на гневный, и это заметил Кирилл, появившийся было на своей коляске на пороге комнаты с намерением показать родителям новые марки.

«Опять цапаются…» – с лёгким раздражением подумал он и обиженно развернул коляску обратно.

Ему нравилось всё, что делала мама, и эта учёба тоже, хотя он и не понимал, что Катя мучительно ищет пути и средства поставить его на ноги.

– Ну, хорошо, а чего вдруг китайская – то? – без интереса, продолжения беседы ради спросил Герман.

– Потому что только она лечит всё тело, а не по кускам, как официальная медицина…

Зазвонил мобильник мужа, да и кстати, потому как потенциал общения явно иссяк, он сразу как-то напрягся, поспешил обратно к себе в кабинет.

Резкую интонацию первых слов оборвала закрывшаяся дверь кабинета: звукоизоляция в этом доме тоже была отменной.

Катя постучала в комнату сына; марки были отодвинуты в сторону, Кирилл насупленно уткнулся в компьютер.

– Ну, чем порадуешь, дружочек?

Катя взъерошила его волосы, и сдвинутые было брови Кирилла сразу раздвинулись, бледное, худое лицо стало приветливым; они действительно были друзьями.

– Ты знаешь, мам, я всё-таки решил послать ту марку пацану во Вьетнам; помнишь, я тебе говорил, у него почти полная серия «Космические корабли». Теперь круто иметь полные серии, он давно просил…

– Не жалко?

– Да ладно, ну, где он её там найдёт?!

Катя заулыбалась ещё сильнее от радости то ли за вьетнамского мальчишку, то ли за своего сынулю…

Стрелка…

Невесть почему обычное слово, появившееся в лексиконе крутых парней, стало означать многое: это форма конфиденциальных переговоров по болезненным вопросам между людьми, которым есть что скрывать как друг от друга, так и от властей и прочих лишних ушей.

Стрелка – эта последняя возможность для договаривающихся сторон порешить дело миром прежде, чем они начнут порешать друг друга.

Несомненно одно: успешных стрелок хотят все их участники.

Вот и теперь в напряжённых лицах и позах двух групп людей, стоящих напротив друг друга на безлюдном пустыре, угадывалась исчерпанность средств в предшествующих переговорах, ровно как и решимость прорвать возникший гнойник любыми путями…

Примерно так думали и лидеры мрачноватых договаривающихся сторон, казалась бы, спокойно беседующих вдвоём в отдалении.

И только кликуши-вороны, без конца галдящие на одиноком корявом дереве, да, пожалуй, ещё придавливающе низкие свинцовые облака и хищный вид тёмных машин предвещали альтернативный вариант развязки…

Нет, сейчас они просто разъехались в разные стороны, но провал стрелки был написан на лицах её участников…

В одном из них сразу узнаётся Герман, муж Кати и отец Кирилла…

Что означали в этот момент его стиснутые скулы, глаза, смотрящие в никуда, сжатый, будто пистолет, в руках мобильник?! «Убью гада?!» А может, ему вспомнилась мать и её слова о том, что счастливый человек – это когда у него всё любимое…

А что любимое у него? Работа, жена, ребёнок, деньги, машина, друзья, другая женщина?! Всё это есть, а вот любимое ли?! Значит, и счастья нет?! А зачем тогда вся эта суета?!

А ведь были друзья, была любимая собака, было любимое место рыбалки, да и на Кате он по любви женился, сделав ей предложение в тайге под треск костра и шёпот реки…

А потом он будто попал в цепкую обойму, которая скрутила его, парализовала волю, заставила жить по законам другой системы; видно, почва для этих законов оказалась благодатной, раз система эта так быстро зомбировала в общем-то нормального мужика, лишив таких простых радостей жизни…

Он встряхнул головой – что-то я всё о грустном? – дело надо делать.

Другой участник стрелки был таким же бешеным патроном в той самой обойме…

С той лишь разницей, что имел не жену, а подругу, детей не было, зато был отец – многоопытный сиделец – цеховик, тяготевший по старинке не к торговле или рэкету, а к производству, за что и имевший с властями серьёзные разногласия по поводу методов хозяйствования.

Участники стрелки были знакомы давно…

Опьянение первыми шальными деньгами тогда, по первости, предполагало известную щедрость, широту натуры и всеобщую любовь. На их уровне доходов места тогда хватало всем, поэтому конфликты местного масштаба, как правило, заканчивались братанием и молодецкими попойками.

С годами у удачливых росли доходы и уменьшалась добродетель. И пересечение интересов уже разрешалось по другим законам.

– Олег Валентинович, вас в кабинете ждёт Дана, – в приёмной чётко доложила манекен-секретарша.

По сдержанному кивку и сдвинутым бровям стало понятно, что Дана не ко времени.

У курившей в его кабинете Даны было всё: смуглая красота а-ля Кармен, ноги от коренных зубов, богатый покровитель, необузданная страсть и… двухмесячная беременность.

Последнее обстоятельство и было причиной её появления здесь: она таки решилась объясниться. И вроде бы судьбе угодно было пронять его этим известием и отвлечь, и порадоваться, так нет же, обойма толкала его куда-то в сторону, система взводила курок, а тут женщина, дитя, памперсы…

Слово за слово, да и Дана (Кармен!) не прочувствовала момента, короче, у Олега Валентиновича одним врагом стало больше, а у его отца одним внуком станет меньше…


Мангуст Семейства Виверровых | Реинкарнация. Авантюрно-медицинские повести | Глава 2.



Loading...