home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 6.

Дома её ожидали сын и торчащий здесь, как всегда, Гунька. Они копались в компьютере и неспешно обсуждали чопорность всех англичан и лорда, в частности.

– Подушку-пердушку бы ему подложить, вот что бы он тогда со своей чопорностью делал, а? – предложил пытливый Гунька.

– Сдурел? Помрёт со страха, отвечать будешь; да это же ло-орд!

– Ниччо, я почтальону в деревне под седло велосипеда приладил, так он пердел, пока всю почту не развёз. Бабки ему вслед кричали: «Митрич! Ты чем нонче закусывал?!» Потом обнаружил и ходил всем показывал, вроде как это его алиби, а потом на руль приделал вместо звонка, и все довольны. Точно лорду надо приспособить…

– А международного скандала не боишься? Он же аристократ! Это тебе не Митрич!

– А-а-а, – неопределённо протянул Гунька, – это же естественно, все пердят, конечно, стараются незаметно.

Рассказывать что-либо ребятам Катя пока не стала, решила, что преждевременно…

Дружно и весело пообедав с ними, Катя ушла к себе в комнату и зарылась в бумаги по сексотерапии.

Barbach, Zilbergeld, Apfelbaum утверждали, что четверо из пяти парализованных мужчин могут иметь эрекцию и эякулировать. Напрашивался вывод: действенность Катиной методики никто не отрицал, многие, наоборот, предсказывали успех, но в точности конкретных указаний она не нашла нигде, и поэтому решила действовать до конца на свой страх и риск.

В конце концов, хуже не будет, да и Кирилл как-никак на ногах, пусть пока с тросточкой, так они ещё продолжают процесс, и успех будет ещё, она уже не сомневалась.

Она вдруг поймала себя на мысли, что этот несчастный молодой англичанин стал ей небезразличен. Ко всем своим пациентам она относилась доброжелательно, работу делала добросовестно.

Но то была работа, а здесь она просто жаждала добиться результата; она готова отдать что-то от самой себя, лишь бы он ожил.

Это не было похоже на комплекс матери Терезы, всегда ей присущий; она всё время думает об этом мужчине… Ладно, время покажет.

Между тем других результатов, кроме учащённого дыхания, лёгкого румянца на его щеках и ещё более лёгкого вздрагивания не было. А в очередной раз её и вовсе ждало разочарование: у него не было и сексуального возбуждения. Несколько дней отдыха и простого массажа ничего, кроме смущения, не добавили.

И что теперь? Просто поддерживающий от пролежней массаж? И так до конца жизни?! Такая тоскливая мысль подстегнула Катю.

Придя к Реджи в очередной раз и ласково его поприветствовав, она приготовила всё для иглотерапии, сделала ему общеукрепляющий массаж с маслом, после чего включила эротическую музыку, зажгла палочку с индийскими благовониями и стала медленно у него на виду раздеваться сама, слегка покачивая восхитительными бёдрами.

Всего-то одежды на ней было – пляжный халат-распашонка, изящные белые трусики и в тон им прозрачный бюстгальтер. Сначала белый цвет красивого белья, а потом светлые полоски на её стройном, загорелом теле, как магнит, притягивали взгляд его больших влажных глаз.

Крадучись, как опытная стриптизёрша, она сначала оседлала его, а потом легла на него, плотно прижавшись к его безжизненному телу и слегка поёрзывая…

Мёртвого поднимет – такая это была ситуация, а англичанин, как мы знаем, вовсе таковым не был.

Поэтому второй после глаз его живой орган не замедлил принять боевое положение и упёрся в гладкий Катин живот.

После долгого воздержания и Катя почувствовала горячее желание быть максимально ближе к этому мужчине, и тело её, уже повинуясь только этому желанию, приняло в себя его горячий, упругий фаллос…

Небывалое наслаждение, казалось, было ей наградой за все несчастья, одолевавшие её.

В упоении и в благодарность она целовала его влажное от чьих-то слёз лицо, и где-то в подсознании этой женщины зашевелилось вековое чувство собственницы: он мой, и я его никому не отдам – ни людям, ни судьбе…

C трудом очнувшись от пароксизма оргазма, сотрясавшего их обоих, она вдруг вспомнила, для чего всё это, застыдилась, встала на пол, зачем-то накинула халат и только поставив заранее приготовленные иглы в заранее же фломастером обозначенные точки, она успокоилась, загадочно заулыбалась, прильнула щекой к его тёплой (!) спине, погладила и поцеловала.

Спустя, как и прежде, несколько минут, Реджинальд вдруг задёргался в лёгких судорогах, глухо застонал, потом весь как-то дёрнулся, обмяк и… затих.

Катя забеспокоилась, вытащила иглы, перевернула его на спину и, улыбнувшись, поняла, что он спит, крепко и удовлетворённо, с закрытыми глазами – странно, она никогда ещё не видела его с закрытыми глазами.

Катя оделась, привела всё в порядок, прилегла сбоку от него и стала ждать…

Она смотрела на него и рассеянно думала сразу о разном: о том, как ей было с ним сладко, так было с мужем только в начале их отношений, потом пошли супружеские обязанности; о том, кто он ей теперь, а она ему; о том, что скажет сын, когда узнает…

Мысли эти после только что пережитого её не беспокоили, поэтому она не заметила, как сама задремала…

Очнулась она в испуге от непонятных звуков и прикосновения к своей руке.

Реджи с глухими первобытными звуками открывал и закрывал рот, явно намереваясь что-то сказать, при этом рукой своей пытался сжать её локоть!

Не сразу спросонья осознав происходящее, она прижалась к его лицу своим и стала по-бабски плакать с причитаниями и целовать его.

В его глазах тоже стояли слёзы, он всё ещё пытался что-то сказать и с трудом, но поднимал руки! Е-ес!!! Браво, Катя!!!

Ей совсем не хотелось от него уходить, но она должна.

В прихожей бывший каменный слуга, глянув на неё, вдруг ехидно заулыбался, изрядно её озадачив. Да ну его, будто отмахнулась, не до него.

И вовсе ей было невдомёк, чего стоила улыбка этого прохиндея.

Стоит напомнить, что Джеймс, будучи младшим братом, не был прямым наследником лорда Уинроу. Однако разгульная жизнь, долги и прочие аналогичные пороки заставляли его с нетерпением ожидать кончины отца.

Он не без основания надеялся, что в случае чего суд не признает старшего брата прямым наследником по причине ограниченной его дееспособности. Стало быть, не было у него никакого резона желать улучшения здоровья старшему брату.

Поэтому, когда подкупленный им слуга Реджинальда прислал ему фотографии сцен, описанных нами в предыдущей главе, Джеймс всполошился.

Извращённый ум быстро родил решение: удалить Катю.

Для этого он выбрал фотографии наиболее откровенных сцен Кати и Реджи и показал их отцу, прокомментировав это как насилие над инвалидом.

Лорд от удивления поднял брови: Реджинальд способен на половой контакт с женщиной или ему попалась извращенка?! Когда же Джеймс дополнил свой донос известием об исчезновении с виллы золотой фигурки лошади – подарка отца Реджинальду после первых его скачек, лорд решил лететь на Кипр и разобраться на месте.

Не заметить результат Катиных усилий мог только слепой и глухой; старый лорд неуклюж в радостном смятении…

Краткое сообщение Кати о сути дела смятения только добавили: иглоукалывание сыну делали много раз, всё безрезультатно, но сексотерапия при лечении тяжёлых последствий травм позвоночника?! Что ещё могут учудить эти загадочные русские?!

Как бы там ни было, а теперь лорд Уинроу напрямую мог спросить Реджи: «Тебе лучше?», и тот глазами и глухими звуками явно ответил: «Да!»

Смутные догадки бередили его старые мозги, долгие годы приучили не суетиться, и он решил не форсировать ситуацию и про исчезновение вещицы пока умолчать.

Улучив момент, Катя обратилась к лорду:

– Я могла бы сказать, что это просто новая методика в сексотерапии, это так, вы видите результат, но это не всё: я люблю Реджи и прошу дать мне шанс.

«Как можно любить человека в таком состоянии?» – была первая его мысль, но аристократическая сдержанность позволила лишь сказать без доли эмоций:

– Время рассудит.

И Катя поняла: ей дан карт-бланш. Пока.

На ум лорду пришла мысль позвонить в Англию своему партнёру по гольфу, члену Королевской медицинской академии по поводу Катиной методики.

После кучи умных терминов тот завуалированно подтвердил при определённых условиях теоретическую возможность некого положительного результата.

– Я так и думал, – ответил на это лорд Уинроу.

– Почему ты, интересно, так и думал?! – удивился врач.

– А потому что, если возможно практически, то как не будет возможно теоретически?! – озадачил приятеля заметно повеселевший лорд.

Настроение лорда заметно улучшилось, и он, провожая Катю, даже напросился к ней назавтра в гости на русский борщ.

Вечером Катя обо всём рассказала Кириллу.

– Как можно любить живой труп?! – с юношеской категоричностью, а может, из ревности почти выкрикнул он.

Катя строго на него посмотрела, он тут же осознал свою бестактность – сам недавно такой был – и сник.

Катя обняла его, погладила рукой по голове:

– Сынок, нас только двое… Я ведь ещё молодая, и я вылечу его, как тебя, я уверена!

– А кто говорил, что уже старая?!

– Я говорила, что у меня сын уже взрослый, и всё…

Это милое лукавство означало их примирение.

Назавтра точно в семнадцать часов лорд Уинроу с супругой вошёл в дверь Катиного дома…

Борщ томился в духовке, Кирилл с вездесущим Гунькой кончали сервировать стол. Гунька оделся, как он считал, в соответствии с моментом, из стиля, однако, не вышел. Помощником он был незаменимым, потому как носился по дому как пуля; Кирилл имел смутные подозрения, что этот обормот таки задумал сунуть под лордову задницу свою шутиху, и старался не выпускать его из вида.

Борщ удался, как в целом и обед; леди Уинроу была приятно удивлена, что русские мальчики так хорошо знают английский, а Гунька так просто её очаровал – видно, сказался его давний опыт общения с пожилыми леди.

Но изюминкой вечера оказалось общее увлечение филателией Кирилла и старого лорда…

Вот когда лорд напрочь забыл про свою чопорность; вооружённые лупами, они без конца рассматривали неплохую коллекцию Кирилла и оживленно комментировали.

Так, например, старый лорд узнал о давней охоте Кирилла за весьма редкой и дорогой маркой, которой ему не хватало до полного комплекта, а полный комплект – это, понятное дело, круто.

Комплект назывался «Семейство виверровых» – это зверьки такие, охотники за змеями: циветты, виверры, генетты, линзанги, мангусты. Вот марки «Мангуст» у Кирилла как раз и не было. Попутно выяснилось, что лорд тяготеет к технике и кактусам, но к мечте коллеги он, конечно же, отнёсся с пониманием и уважением.

Гунька оживлённо обсуждал со старой леди что-то про Индию, врал, небось, когда он там успел побывать, а там – чёрт его знает…

На лице Кати была счастливая улыбка, делавшая её в изящном открытом розовом платье и лёгком макияже намного моложе и совершенно очаровательной.

Потом Катя с ребятами проводили гостей мимо кофейни старого Андреаса, где к всеобщему удовлетворению старый лорд обнаружил редкий сорт кофе и скупил у Андреаса весь запас.

– Почему она не хочет выходить за меня замуж? – шутливо спрашивал лорда Андреас.

– Я думаю, что она уже занята, – то ли в шутку, то ли всерьёз отвечал лорд.

– Вай-вай… – старый грек с горя обхватил голову руками.

На прощанье обменялись адресами электронной почты, на том мило расстались, а наутро лорд с супругой отбыли в свой туманный Альбион…


Глава 5. | Реинкарнация. Авантюрно-медицинские повести | Глава 7.



Loading...