home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 8.

Между тем Кирилл весь июнь жил в кампусе в Никосии и сдавал экзамены на аттестат зрелости в школе при российском посольстве. Учёба давалась ему легко, поэтому фантастические Гунькины идеи по поводу супершпаргалок, тайной радиосвязи и прочее были отметены за ненадобностью.

Гунька не обиделся и обратил свою кипучую энергию на Интерколледж, который тоже расположен в столице. Часами он отирался среди студентов, сновал по коридорам учебного корпуса – это он добывал информацию: какую бы профессию из тех, чему здесь обучают, осчастливить своим присутствием.

Кирилл не давал вразумительного ответа по поводу своей дальнейшей учёбы; это будет стоить по меньшей мере тысячу долларов в месяц – где их взять?!

Кирилл заметно возмужал, загорел и теперь с подаренной другом тростью выглядел элегантно и солидно. Оказалось, что он на голову выше мамы; когда он сидел в инвалидной коляске, этого, понятно, заметно не было.

В отсутствие сына Катя часто оставалась на ночь у Реджи.

Катино упорство, её любовь, найденная оригинальная методика делали чудеса. Реджинальд уже мог сидеть в инвалидной коляске, чему был рад, как ребёнок; долгие прогулки с Катей по набережной открывали ему мир заново.

Он сносно говорил, много читал, ел самостоятельно; втайне от Кати по сговору с Кириллом попросил купить для себя такую же трость и пробовал ходить – костыли он почему-то отверг напрочь.

Старый лорд радовался за старшего сына и огорчался младшим.

Прямого разговора, ровно как и обвинения в адрес последнего не было. Приговор суда для бывшего слуги Реджинальда был за попытку усыпить и ограбить, Джеймс нигде не фигурировал, но лорд Уинроу чувствовал, что дело в нём, хотя втайне и надеялся ошибиться.

Джеймс обретался где-то вне дома, иногда звонил матери, и что у него на уме – никто не мог знать. Он было и смирился со сложившимся положением, но друзья и кредиторы подталкивали его решить ситуацию с наследством в свою пользу…

Чувствовал и он, что отец его подозревает и может оставить и вовсе без гроша. Незрелость чувств и воли его однажды не выдержали, и он решился.

Тревогу первым, как ни странно, забил Гунька. Как он засёк Джеймса в их городке, одному Богу известно. А только почуял он своим дефективным носом, что быть беде. Позвонив Кириллу, Гунька превратился в частного детектива.

Кирилл как раз уже отстрелялся, поэтому сразу же выехал домой.

Киприоты-греки в основном все имеют личные авто, байки или мотороллеры. Основным же общественным междугородным транспортом на острове являются 6-ти дверные, 8-10-ти местные такси с пожилыми разговорчивыми водителями-греками на таких же пожилых «Мерседесах», прозванных за вытянутость крокодилами.

Так вот эти крокодилы собирают, а потом развозят всех пассажиров по принципу «по пути». Поэтому Кирилл готов был выйти из такси и бежать к маме короткой дорогой, когда крокодил начал мотаться по их городку и всех попутно развозить.

Гунька держал ситуацию под контролем и пока тревоги не бил; доложил, что объект наблюдения куда-то из городка временно, как он считает, убыл, поэтому они вчетвером спокойно отметили Кириллов аттестат.

Наутро Катя приготовила спящему ещё сыну завтрак и побежала в нижний город к Реджи. После обеда Кириллу вдруг позвонил Гунька и с тревогой сказал, что объект наблюдения во взятой напрокат машине два раза проехал мимо виллы Уинроу и вроде бы там останавливался; Гунька убеждён, что это неспроста. Кирилл схватил трость и как мог быстро короткой дорогой поспешил туда.

Приблизившись к вилле, Кирилл огляделся, никого не видно, ничего не слышно – сиеста. Он знал, что в это время в доме тихий час; новый слуга уезжает за покупками, повар и служанка тоже покидают дом.

Укромными тропами через насосную бассейна и через подвал он проник на второй этаж. Тихо… Подкрался к комнате Реджи, бесшумно приоткрыл дверь; в притвор двери увидел маму и Реджи, мирно спящих на кровати.

«Порядок», – только успел подумать он, уже закрывая дверь, как вдруг краем глаза заметил какое-то движение возле балконной двери и… ужаснулся!!! Со стороны балкона по направлению к кровати завораживающе медленно ползла небольшая серая змея!

Неведомая сила подхватила Кирилла, внесла в комнату и вж-жик – свистнула трость, вж-жик – ещё раз, и на полу забились два окровавленных куска одной бывшей целой змеи.

С вскриком проснулась мама, Реджи, сидя на кровати, переводил сонные глаза со змеи на Катю и Кирилла и обратно, инстинктивно пытаясь руками закрыть Катю.

– Всё, всё уже, – пересохшим голосом пытался успокоить мать Кирилл.

Он сделал два шага к кровати, чтобы тростью отбросить подальше мерзкие, извивающиеся и брызгающие кровью куски, как вдруг почувствовал лёгкий удар и укол в лодыжку правой ноги – так в деревне кусали потревоженные шершни. Но это не мог быть шершень, это была ещё одна такая же змея, выползшая из-под кровати и никем не замеченная.

Она быстро уползала в сторону балкона, но Кирилл прыжком настиг её такими же двумя «вжиками» превратил её почти в три куска. Закричали что-то мама и Реджи…

Кирилла всего трясло, он быстро заглянул под кровать, под шкаф, зачем-то поковырял тростью в напольной вазе, обвёл воинственным взглядом всю комнату.

Подбежавшая к нему мама подняла штанину его правой ноги и увидела две красно-лиловые точки в центре покрасневшего пятна на коже.

– Кирилл! Она тебя укусила! – закричала она, и будто от этого крика Кирилл вдруг сразу почувствовал тошноту, сердце забилось быстрее, в глазах его поплыл туман, и он сполз на пол с рук матери, пытавшейся его удержать.

– Кирилл!!! – диким криком закричала Катя, зачем-то затрясла его, не зная, что делать, посмотрела на Реджи, неуклюже пытавшегося встать и одеться, ещё раз на укус, на змей…

Заметив сотовый телефон, почти выпавший из кармана Кирилла, Катя схватила его, номер «скорой» она знала, но куда-то вдруг вылетели нужные английские слова; кое-как, заикаясь и умоляя скорее, объяснила ситуацию.

Потом, немного опомнившись, аккуратно положила голову Кирилла на брошенную Реджи подушку, вскочила, метнулась в кухню, мигом оттуда выбежала и уверенно затянула ложкой жгут из узкого полотенца под коленкой выше укуса.

Поправляя со своего лица волосы, вдруг вспомнила, что на бегу успела в окно заметить старого Андреаса, ковылявшего, вероятно, после сиесты из дома в свою кофейню. Инстинктивно чувствуя дружественную душу, закричала в окно:

– Андреас! Змея!!!

Со слухом у старого грека, слава богу, всё было в порядке, с головой пока тоже, поэтому через пятнадцать секунд он, всё так же ковыляя, только чуть быстрей, вошёл в комнату.

Сразу всё понял, неуклюже упал перед Кириллом на колени и, как пиявка, присосался своими прокуренными губами к месту укуса…

И без того впалые щёки его, казалось, вообще куда-то в желудок провалились, глаза от натуги готовы были выскочить со своего места; несколько раз он сплёвывал в поданное Катей полотенце…

Потом, кряхтя, встал и, как хирурги говорят: «Скальпель!», сказал: «Виски!» Реджинальд как раз стоял, держась рукой за шкаф с баром, поэтому быстро достал и открыл нужную бутылку.

Старый грек тренированным движением запрокинул в рот бутылку, набрав полный рот, пополоскал, подошёл к окну и без всяких церемоний выплюнул; потом ещё раз и ещё. И только потом сделал глоток.

– Хороший виски! Англичане знают в нём толк! – как будто ничего не случилось произнёс он, изящно вытирая рот ладонью.

Потом приоткрыл пальцем закрытые веки Кирилла, заглянул в зрачки, закрыл, внимательно посмотрел на жгут, на куски ещё извивающихся змей, потрепал ладонью Кирилла по щеке и сказал:

– Хороший парень!

Кряхтя, выпрямился и, не выпуская из руки бутылку, упал в кресло.

– «Скорую» вызвали? Ну, и молодцы.

Катя порывалась что-то ещё делать, но Андреас взмахом руки остановил её:

– Всё нормально! – И с удовольствием сделал ещё глоток.

Вдруг входная дверь стала медленно и бесшумно открываться, кто-то хотел незаметно попасть в комнату. Все замерли…

Реджинальд сжал в руке трость, как меч, и неуклюже сделал шаг навстречу, заслоняя Катю и лежащего на полу Кирилла.

Когда же раньше всего показался всем известный нос и очки, все облегчённо выдохнули: «Гунька!»

– Здра-а… – начал он, входя в комнату, и… обомлел. – Змея!

Губы у Кати опять затряслись. Гунька поворачивал нос то на побоище, то на лежащего друга.

– Вра-ача ждём, – нараспев произнёс Реджи, и, как бы кстати, подъехала «скорая». Катя выскочила в прихожую проводить…

Врач, молодой красавец-грек, быстро на ходу обвёл всю комнату глазами, наклонился к Кириллу, приподнял одно веко, другое, одним движением раскрыл мудреный кейс и ввёл в локтевую вену Кирилла какой-то препарат, потом помазал чем-то вонючим место укуса, померял давление и пульс, спросил на английском:

– Кто из семьи умеет делать уколы?

Катя по-школьному подняла руку:

– Я умею…

Красавец достал из кейса ещё три такие же ампулы:

– С интервалом в три часа, обильное питьё, мерить давление и пульс, должны будут спадать; вашу карточку, пожалуйста, – взял из рук Реджи приготовленную тем магнитную карточку медицинской страховки, провёл ею по считывающему устройству, закрыл кейс и укатил.

– Какие-то они тут реактивные… – только и успела вслед врачу сказать Катя.

Гунька шмыгнул носом, видно, раньше других почуяв, что беда миновала, и пришёл в себя.

Зыркнув куда-то в угол, заспешил на выход, появившись, однако, снова через пару минут.

– Ну, чё, перенесём, что ли, на диван?

– Да-да…

Засуетились все, будто только и ждали Гунькиной команды. Кирилл сильно вспотел, что-то бредил, потом заснул…

Андреас подошёл к нему, потрогал лоб, опять потрепал по щеке, сказал: «Хороший мальчик!» и, не выпуская из рук виски, вместе с Гунькой ушёл.


Глава 7. | Реинкарнация. Авантюрно-медицинские повести | Глава 9.



Loading...