home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 1.

Фармацевтическая фабричка в одном из близких к Москве затрапезных губернских городов умирала чуть дольше, чем оборонные заводы-гиганты, скоропостижно скупленные энергичными ребятами в лихую годину Большого Дележа.

Когда же в городе стало известно, что старушку просто сносят, народ сообразил: немудрёная продукция её новым хозяевам без надобности, и ценность представляет лишь место, ею занимаемое. Так оно на поверку и оказалось, когда вместо архитектурного шедевра губернского масштаба, словно по велению восточного джинна, возник аляповатый торговый центр почему-то в аккурат с рычащим кавказским названием.

Сотрудникам же приговорённой фабрички за ущерб имиджу выплатили денежку, коя и была ими вскорости истрачена на помин кормилицы. Поэтому, когда бесцветный от химреактивов и безнадёги, полупришибленный системой, но всё ещё перспективный специалист-химик Константин Львович объявил дома о некоторой потере статуса, истерик не было. И стресса не было, потому как безрадостное событие это было давно ожидаемым и никого не удивившим.

Супруга Константина Львовича, добросовестный и добросердечный участковый терапевт Рая, стала лишь ещё грустнее и ещё задумчивее, соображая, вероятно, как теперь обуть-одеть да прокормить-выучить детей, старшеклассников-хорошистов сына и дочь, на свою зарплату в сто долларов.

Не было и отчаяния. Частично успокаивала привитая сызмальства социал-демократическая мысль: будем как все.

А все – кто как. Например, старинный приятель Константина Львовича, мастер строительного участка Мухин Виктор Иванович, кажется, и вовсе не унывал по поводу закрытия своего грязного и шумного участка. С началом перестройки в его пытливом мозгу зароились весьма смелые бизнес-идеи. В хитрованистых глазах его заметен был лишь азарт и непоколебимая уверенность в грядущей чистой прибыли, но никак не уныние или отчаяние. К слову сказать, такое у него и раньше наблюдалось, но в те жутко планируемые времена результатом творческого мышления Мухина были лишь многочисленные рацпредложения, почётные грамоты и выговоры. Теперь же свобода предпринимательства просто-таки опьяняла и сулила небывалые дивиденды…

Виктор Иванович встретил приятеля в старом, времён наполеоновской кампании, деревянном бараке на краю города, который он всеми правдами и неправдами выпросил в райисполкоме для организации малого бизнеса. Как всё это оказалось под крышей городского общества афганцев – было известно, кроме Мухина, только Богу. («Ты же такой афганец, как я гарибальдиец?!»)

Собственно, как и сам бизнес. Титанические бизнес-раздумья, отчаянно смелые бизнес-же-расчёты вывели Виктора Ивановича на тернистую дорогу оказания особо нуждающимся землякам ритуальных услуг. Как он там разглядел для себя нишу в плотных рядах ретивых городских похоронщиков, никто из знакомых понять не мог. Впечатляющая плотность гробовщиков на душу мало ныне живущего населения, будь то мёртвая душа или пока живая, была очевидна: вокруг каждого тяжелобольного кругами ходили алчущие ритуальщики.

Виктор Иванович в момент собрал тёток-мастериц по цветочкам-веночкам, вытащил из небытия закодированного от алкоголя знакомого краснодеревщика, по старым строительным связям добыл пиломатериал и инструмент, и вот уже облупленный барак на краю города наполнился жизнерадостным перестуком молотков, запахом свежей деревянной стружки и пением мастериц.

Заказы были. Видно, дешевизна и незатейливость продукции придушенным перестройкой землякам пришлась впору…

Скорбные аксессуары в обшарпанном офисе вовсе не помешали приятелям выпить за встречу. Толерантный продукт – водка: и в горе, и в радости…

В процессе выяснилось, что в планы неуёмного Мухина входит значительное расширение бизнеса, поэтому Бог, де, сделал к лучшему, развалив фармацевтическую фабричку и послав ему такого разлюбезного партнёра, как Константин Львович.

Едва постигнув секреты нехитрого ремесла, Виктор Иванович сообразил, что земляки явно ускорили уход в явно лучший мир, поэтому глыбой преткновения на пути в светлое будущее вставал вопрос с кладбищами. Кладбищ не хватало повсеместно и катастрофически.

Не вникая особо в генеральные планы городских генералов, Мухин решил соорганизовать кладбище повышенной комфортности. Почему нет, если эта жизнь тоже разной комфортности сделалась… Виктор Иванович быстренько нашёл живописное место на высоком правом берегу реки и через сельсовет оформил временный, на девяносто девять лет (?!) землеотвод, что само по себе в деловых кругах считалось на тот момент пока невозможным.

Поехали смотреть и прикидывать расходы-доходы, сводить, сами понимаете, сальдо-бульдо. Выбранное место было поистине величаво и годилось, конечно, не только под кладбище. Из редкого берёзового леса с высокого берега реки открывался изумительный вид на просторную речную долину и старинный русский город, как бы пришпиленный к холмам золотыми куполами церквей. От столь волнующей картины Константина Львовича взяло даже сомнение, как такую красоту отдадут какому-то Мухину.

– У тебя, Виктор Иванович, получается как в том анекдоте: ты зачем, спрашивают, мужик, гроб-то себе два на два метра разбабахал? А чтобы просторно, говорит, было: хочу так лягу, хочу эдак…

По грубым прикидкам дело выгорало на порядки выше, чем цветочки-веночки.

Супруга Константина Львовича отнеслась к такой смелой идее с подозрением и эйфорию благоверного по этому поводу пока не разделила, лишь устало промолчала.

Наутро по схваченной ноябрьским морозцем земле компаньоны уже шаркали ногами по золотым берёзовым листьям, делая предварительные разметки. Участки размечались с размахом, на перспективу, в столь горячее время, надо ожидать, недалёкую. Глядишь, и Москва скоро доразбирается до губернских упокоений…

Через пару дней, когда у покосившегося деревянного забора их офиса бесшумно остановился чёрно-глянцевый «СААБ» с московскими номерами, стало ясно, что как в воду глядели, уже столица доразбиралась.

Из машины вальяжно, по-столичному, вышли двое: Голова и Тело…

При обмене мнениями Голова то скупо улыбалась, и тогда Тело готово было по-братски обнять Виктора Ивановича, то слегка хмурилась, и тогда Тело привычно засовывало руку себе под левую мышку…

– Ну, и хер с ними, – философски резюмировал Виктор Иванович по итогам переговоров, когда «СААБ» так же бесшумно скрылся за поворотом, увозя вместе с актом о передаче МП надежды компаньонов на жизнеутверждающий ритуальный бизнес.

– Пускай сами трахаются со своими жмуриками! А у нас есть дело поживее!

– Тебя, Виктор Иванович, легче убить, чем огорчить, – порадовался за приятеля Константин Львович.


Второе внимание | Реинкарнация. Авантюрно-медицинские повести | Глава 2.



Loading...