home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 4.

В отличие от прежних лет сорокалетие накатило с тревогой и обидой, добавив Константину Львовичу на этот раз тоски и раздражения. Итоги на рубеже представлялись ему никудышными, а потому всякие идеи по поводу отмечания рубились на корню.

Обида и злость на всё и вся, настоенные на фамильном самоедстве, таки требовали выхода, и ноги сами привели юбиляра в гараж.

Гаражный социум, затюканный, облапошенный, растерянный, кинутый, как щенок в глубокий омут переделки и растащилки, всегда был готов выслушать, посочувствовать и подбодрить. Именно там, среди своих, и происходит сверка степени твоего падения или подъёма. Проще говоря, как все ты или не как все. Если подфартило, и ты на полморды впереди, ты уже крутишь головой, отыскивая новых своих – и это правильно. Если же ты слегка не дотягиваешь до уровня «как все», начинаешь потерянно метаться – и вот это ужасно. Пусть будет хреново, но всем, так гораздо спокойнее…

Животный инстинкт заставляет млекопитающих сбиваться в стадо, чтобы закрыть зад и бока. Отбившихся от стада пожирают сопровождающие хищники…

Интерьер и сервировка гаражных застолий создавали эффект революционного подполья, откровенность речей предполагала равенство, а к концу мероприятия частенько и братство. Отчаянный вопль Высоцкого «Всё не так, ребята!» сам собой становился лейтмотивом большинства гаражных прений. Надежду «вертануться» и пробиться при этом, однако, никто не терял. Правда, круг идей был как-то узковат: всё больше базарные мотивы… Бесшабашные идеи вбрасывались для обсуждения, сокровенные, с потенциалом, держали при себе…

Константин Львович по всем данным принадлежал пока к тогдашнему среднему классу, который на восьмом году перестройки уже мог отличить рыночные отношения от базара. Стало очевидно, что родному государству в лице особей, пробившихся к кормушке и, стало быть, ставших друг другу нужными, было не до народа… Государство было занято чем-то непонятным, наверное, глобальным…

Сосед по гаражу, директор школы, невзначай припомнил, что на днях к нему в школу наведывались деловые ребята из новых хозяев жизни. Им нужно было посекретничать о чём-то с химиком. Химик Мессерман, по-местному, разумеется, Мессершмит, потом долго держал брови шалашиком, но так и не понял, зачем деловым какой-то малоизвестный препарат. Да и не представлял он себе, как эту хренотень можно получить. А деньги у деловых, судя по всему, водились. Так что, если Львовичу это интересно, он может с ними связаться, чем чёрт не шутит…

Проснувшись поутру с тяжёлой головой, но по привычке ровно в семь, Константин Львович спросонья засуетился было на работу. Опомнившись, не без удовольствия откинулся опять на подушку и стал вспоминать – это сколько ж они вчера «надискутировали»?! Вялый процесс перебирания былого накануне вдруг резко оборвала мысль о любителях химии. Внутренний голос нашёптывал волнующий интерес и намекал на интригу…

Придя в назначенное время на встречу в кафетерий у театра, Константин Львович обнаружил двух крепко сбитых мужичков с упакованностью выше губернского уровня.

– Не пацаны, уже неплохо… – отметил он про себя.

Пиво, предложенное мужичками, оказалось весьма кстати. Неспешный разговор про «что» да «как» плавно выявил, что мужичкам для какого-то производства нужно иметь пуда три в день некоего сорбента, известного Константину Львовичу по его давним экологическим изыскам. Знал он и то, что сорбент этот давно уже не выпускают и что местные умельцы нашли ему подходящую замену из подручных материалов.

Поэтому три пуда в день – это как два пальца обоссать…

Услышав вечером о жаловании, которое мужички положили Константину Львовичу с завтрашнего дня, супруга впервые за многие месяцы как-то устало заулыбалась, глаза её повлажнели…

– Сказали, пойдёт сорбент – будет ещё столько же! – не верил своему счастью Константин Львович.

В тот вечер постоянная тревога отпустила их, дав место былой привязанности друг к другу. Подзабытые ласки в постели язык не поворачивается назвать супружескими обязанностями…

Выделенное Константину Львовичу помещение в заброшенном пельменном цеху на территории городского хладокомбината мужички называли участком. К концу дня участок был начинён мебелью и нехитрым оборудованием по его заказу.

К обеду назавтра угрюмые парни привезли исходные материалы, а к концу дня гуделки-тестомешалки выдали на гора первую партию сорбента. Такой же неразговорчивый мужик играючи закинул пластиковые бочки на тележку и ненатужно уволок всё на другой, более строгий участок в торце цеха.

Кипучая атмосфера становления нового производства целиком захватила Константина Львовича и только к концу недели он рискнул спросить у Неразговорчивого:

– А на хрена это всё нужно?!

– Таблетки лепят, – буркнул Неразговорчивый таким тоном, что Константин Львович кожей почувствовал: за ещё один подобный вопрос он может запросто схлопотать в ухо.

– Таблетки так таблетки, – пожал плечами Константин Львович. – Теперь всё товар.


Глава 3. | Реинкарнация. Авантюрно-медицинские повести | Глава 5.



Loading...